Часть 9
29 июля 2018 г., 14:12
Утром, уже ближе к полуденным часам, неподалеку от брода через пограничную реку собралось довольно много народу. Ясеню пришлось снова поднять часть ополчения. Пусть это чисто формальное мероприятие, всё же стоит держать ухо востро. Ни у кого не должно возникать иллюзии слабости Граничного Дола, пусть даже речь идёт о наёмниках.
После ночи он не пересекался с Полынью, и только теперь снова увидел её. Девушка выглядела краше прежнего, в подаренном ей походном плаще пограничья. Лицо её было свежим и чистым, но во взгляде, всё же, таилась тоска. С Ясенем ей выдалась минутка обменяться парой слов, чуть отстранившись от общей скученности.
— …Твой уход был похож на бегство, — улыбаясь, проговорила кнесса, — можно было и попрощаться.
— Мне был нужен совет, — покачал головой Заступник, — я ходил к отцу.
— Вот как? А твой отец…
— Очень стар. Мысли его давным-давно обитают в Заводях, — Белый Ясень был хмур, и слова буквально ронял, словно ему было в тягость говорить, — но от того ответы, что он даёт, искренны — его устами глаголят Предки.
— И как? Он дал тебе совет? — Полынь склонила голову к плечу. Мужчина же тяжело вздохнул:
— Боюсь, на мои вопросы я получил не самые обнадеживающие ответы.
Они помолчали вдвоём, стоя напротив друг друга. Оба понимали, что это, скорее всего, последняя их встреча.
— Я буду скучать по твоим рукам, Ясень, — Полынь дотронулась до его пальцев. Заступник коротко сжал её ладонь в своей, но тут же отпустил:
— Не нужно, Полынь. Так только тяжелее.
— Тогда нечего тянуть, — она отстранилась, накинув капюшон с ажурными краями.
К берегу они подошли уже в составе процессии из трех десятков лучников и двоих старейшин. На той стороне снова багровели плащи и знамена Красного Сокола, блестела стальная чешуя брони. Было видно, как по глинистому склону спускается сам командир с оруженосцами и горнистом. Ясень остановился у края обрывистого спуска, обернувшись к кнессе и старейшинам.
— Обождите минуту. Я дам знак, когда можно будет спускаться.
Альв зашагал вниз, но Полынь окликнула его:
— …Меня зовут Озёрной Рябиной, Заступник.
Тот, приостановившись, кивнул, чтобы продолжить затем спуск.
У воды его встречал златоволосый Загонщик. Он выглядел благодушно, щурясь на солнце. Но за его спиной лес буквально кишел воинами, и неспроста. Командир наёмников приветствовал копьеносца:
— Слава Предкам! Эти дни тянулись как целая вечность. Приятно, что ты держишь своё слово, Заступник.
— Пожалуй, действительно, целая вечность, — согласился Ясень, ни на секунду не поверив в добродушный настрой Сокола, — мои разведчики донесли, что к тебе подошли подкрепления из Осеннего Дола. Страхуешься, Загонщик?
— Всего лишь подтянулись отставшие в походе, не принимай на свой счёт, копьеносец, — усмехнулся тот, — итак, как там наши договоренности? Кнёс уже, поди, с ума сходит по своей ненаглядной дочурке.
Белый Ясень покивал, перебирая пальцами по гладкому древку Бронзового Копья. Глубоко вздохнул, поглядел снова на берег за своей спиной, чтобы увидеть Полынь. Отсюда её фигура в зеленом плаще была хорошо заметна рядом с двумя седоволосыми старейшинами. Затем альв повернулся к наёмнику.
— Не принимай на свой счёт, Загонщик. Кнесса останется в Граничном Доле до того момента, как выносит и вскормит дитя, зачатое под цветущим Древом.
Красный Сокол моргнул, повернув голову острым ухом к Заступнику. Словно бы сомневался, хорошо ли расслышал:
— Прости? Я плохо понимаю местечковый юмор пограничья.
— Это не шутка. Тебе и твоим воинам придётся вернуться к Осеннему Кнёсу с пустыми руками.
Лицо Сокола страшно переменилось. Скулы обострились, узкие ноздри расширились, взгляд, казалось, мог воспламенить сухую листву. Он весь подался вперёд, и слова его лязгали, как тесак по разделочной доске:
— Умалишенный, ты понимаешь, что творишь? Ты не имеешь ни капли права. Ни единой дерьмовой капли права!
— Не тебе судить о моих правах на моей вотчине, наёмник.
— Не много ли ты о себе возомнил?! — Загонщик рассвирепел вмиг, заметавшись по ту сторону брода. Впрочем, он тут же вернул самообладание. Помассировав обеими ладонями лицо, произнёс с расстановкой, — Значит, вот как ты заговорил. Хорошо. Тогда послушай, как с тобой заговорю я. Ты действительно думаешь, что пять сотен отборных воинов со всей Альвийской Пущи, наделенные полномочиями от Кнёса Осеннего, постоят три ночи возле твоего порога и уйдут, как только ты попросишь? Знаешь, что сейчас действительно произойдёт, рыжий дурак? Я прикажу своим дружинникам переправиться через реку. Мы сожжём пару-тройку ваших усадеб. Так, для острастки. Порежем тех, кто попадётся под руку. Свалим те Родные Древа, которые окажутся по пути. Заберем кнессу, или её тело, если не удастся взять живой. Но тебя это волновать не должно, Заступник — потому что тебя я пущу под меч первым. Тебя как, устраивает такой исход, а?
— Я никогда не сомневался в исключительно благородных позывах альвов, что не брезгуют воевать за золото, — кивнул Белый Ясень. Он развернулся и зашагал прочь, — Можешь трубить отход, Загонщик.
Красный Сокол сделал шаг вперёд. И ещё два. Его сапоги окунулись в быстро текущую воду брода, и останавливаться наёмник не собирался. Вытянув из ножен меч, командир багровых плащей уже оказался на середине реки, когда ему вдруг расхотелось переправляться.
На той стороне, где ранее были видны только немногочисленные лучники-ополченцы, появились всадники на оленях. Их чешуйчатые доспехи переливались бронзой, а знаменосец нёс на древке зелёное полотнище с белым натянутым луком, из которого смотрят вверх три стрелы. Войска пограничья спешивались, при полном боевом облачении, занимая места на склоне. Всюду блестела бронза, сталь и изумрудные плащи.
— …Я хорошо это запомню, Заступник, — крикнул Красный Сокол, отступая назад, — и все это запомнят! Ты не будешь рад тому, что сделал.
— Проваливай, — не оборачиваясь, ответил Белый Ясень.
Раздался повторяющийся звук горна и багряные плащи стали покидать северный берег, отступая в лес. Последним из виду исчез Загонщик, оседлавший своего оленя. Хотя он был в закрытом шлеме и расстояние было велико, Заступнику показалось, что он встретился с ним взглядом.
— Мы вовремя, как я погляжу? — Ясеня встретили три сородича, держащие на сгибе локтя шлемы. Каждого из них копьеносец знал в лицо. Светловосый воитель по имени Утренний Туман поглядывал за плечо Заступника, где в окружении лучников ещё скрывалась Полынь, — Спешили так, что чуть не погубили оленей. И не зря.
— Как вы узнали? — Ясень с некоторым изумлением озирал так нежданно нагрянувших соплеменников.
— День назад войско встретилось с отрядом лишенных Рода. Тот, что вёл их, сказал, что был здесь. А перед тем, как мы мирно разошлись, он предупредил, что нашей вотчине нужна помощь. Все, кто был при скакунах, вскочили в сёдла и дали бег на север. Остальные идут с обозом.
— Видимо, моё письмо к тому моменту ещё не пришло Радетелю… Вы как посланники самих Предков.
— Я задавать вопросов не стану, — помедлив, проговорил осторожно Утренний Туман, — да и не в пору мне спрашивать с Заступника. Но вот Радетель наверняка будет… очень дотошен.
— Это уже не твоя забота, всадник, — вздохнул Белый Ясень, — ты и твои воины спасли Дол. А отвечать предстоит, действительно, мне.
Некоторое время пришлось потратить на распоряжения. Предстояло ко многому подготовиться и многое предупредить. Но Ясень, всё же, смог перед этим подойти к Полыни.
Девушка только качала головой, странно глядя на Заступника.
— …Ты, должно быть, спятил. Ты же… ты же понимаешь — и лучше других! — чем это грозит тебе… да всей твоей вотчине.
— Твоему отцу придётся смириться с тем, что ты погостишь год-другой в Граничном Доле, — со вздохом отвечал Белый Ясень.
— «Год-другой»? Ты шутишь! — Полынь рассмеялась, всё так же сбитая с толку, не веря в происходящее, — А нельзя было хотя бы меня предупредить о таких затеях?! Я уже, черт тебя дери, смирилась! Да я… я отсюда просто сбегу, — кнесса приложила ладони к щекам, с трудом сдерживая обескураженный смех, — и если ты думаешь, что сможешь меня удержать, то ошибаешься.
— Ближайшие месяцев девять ты точно никуда отсюда не денешься, — Ясень был спокоен. Как всегда, когда выбор сделан и путь понятен, — когда родишь ребёнка, можешь поступать так, как тебе вздумается. А до этого момента... Дарами Родного Древа не разбрасываются.
— …Ты же не думаешь, что я вот прямо понесу дитя от пары капель сока полумертвого дерева? — Полынь фыркнула, но невольно коснулась рукой своего живота, словно бы так можно было понять, беременна ли она. Мужчина отвечал ей серьёзно:
— Не нужно бояться ответственности. Если ты хотела в своей жизни шанс переменить мир, то вот он.
— Хочешь сказать, я стану первой альвийкой за век, у которой появится ребенок?
— Быть может, это Знак, — Ясень мягко, но уверенно коснулся её руки. Полынь схватилась за него крепко, чтобы скрыть дрожь в бледных пальцах. Они не смотрели друг на друга прямо. Потупили взор, словно робкие дети, — быть может, это ожившее Древо — только первое. И наш народ не ждёт вымирание.
— …Это, конечно, хорошая мысль. Но что ты будешь делать, когда узнает мой отец и ваш Радетель?
— Лучше договариваться с ними, чем с наёмниками.
— Тут не поспоришь.
Полынь сняла капюшон и привалилась щекой к груди Ясеня. Кнесса будто бы потеряла последние внутренние силы, став мягкой и покорной. Заступник бережно обнял её за плечи. Альвийка пробормотала, уткнувшись лицом в его замшевую куртку:
— …Но ты засранец, Ясень. Бессовестный и бесчестный. Я столько времени бегу от мужчин, что вертели мной, как товаром на рынке, а в итоге доверилась тому, который опять распоряжается моей судьбой без моего согласия. Скотина ты.
— Напротив, выбор сделала ты. Просто не просчитала его на пару шагов вперёд, — Заступник, наконец, рассмеялся, — у меня же выбора, на самом деле, не было. Пусть честь моя пострадала изрядно, но совесть остаётся чистой.
— Тогда… мне остаётся только сказать «спасибо», — Полынь улыбнулась, закрывая большие зеленые глаза.
