Повелители и души

Драконам была не чужда жажда силы, они всегда стремились доказать первенство над остальными и показать, кто из них имеет право на владение. И не каждый из рода крылатых рептилий был готов вести честную борьбу. Да и понятие чести было слишком размыто, оно просто не существовало; как не было справедливости и закона иного, кроме подчинения более сильным. Дюрневиру гордости было не занимать, он не сомневался в своём превосходстве над другими, ведь был сведущ в магических искусствах. Он не верил в правильность, был молод, как и прочие; душа в нём огнём горела ясным. Средь сотен таких же детей Ауриэля, подобных богу, он был всегда впереди остальных и в тёмных знаниях, которые стороной обходились с незапамятных времён. Ведь тьма и нарушение цикла — деяние против самого Времени. Против отца. Но годы сменялись одни другими, и, пока гордые драконы были озабочены своими разборками, появлялись способы миновать негласные правила мира, улизнуть от суда и обойти линчевание. «Не связывайтесь с Даэдра», — набатом гулким звучала заповедь, ведь уже в те времена старейшие из жителей Нирна знали о коварстве Принцев. Никто не забыл, как в своё время провалился в Хладную Гавань могучий Бозиккодстурн. Границы с Обливионом не было, а тем, кто всегда летает высоко, просто не заметить тонкую грань. А демон лишь ждал своего часа. Порой туманит разум собственное величие, и дети бога поверить не могли в то, что возможно упасть так низко. Не способные на осмотрительность, они всё равно оказывались в западне из собственных же принципов. Но Дюрневир однажды решил, что сделает всё по-другому. Он не обратился к Море, что владеет всеми знаниями мира. Он не связался с Господином Разрушений, веря в то, что умеет выбирать союзников. Он сам пришёл за силой и за властью, намереваясь использовать когда-то смертных, ныне – Повелителей — для достижения своих целей. Для эгоиста способ соответственный, и, уверенный в драконьей крови, он согласился на условия Даэдра. Наивно и безропотно ящер заступил на службу, обманутый собственным доверием. Он поздно осознал свою ошибку. Пусть он бессмертен, цепью ему стала дочь Гавани, такая же нетленная. Договор был честным, и оттого триумф Мастеров был бесконечен. Пусть не могли они дракона переделать, бессильны были в попытке душу поглотить, Каирн с тех пор преобразился. Диковинных вещей прибавилось, как и влияния на смертный план. Чёрной жемчужиной в коллекции стала превосходная кукла, верная Идеальным Повелителям. Годами впитывалась тьма Обливиона в суть пойманного на границе жизни-смерти, разжижала разум и раздирала гниющую плоть. Слуги стали господами высшей формы жизни, смогли укротить бессмертный дух. Им хватит терпения дождаться конца для Дюрневира, как хватило сил волю подавить, когда это было необходимо.