Холод

      Пасифика скучает за кассой, подперев щеку рукой. Гидеон машет метёлкой в углу. Сус рассматривает товары Хижины Чудес и придирается к их качеству.       — У этого Стэна, — заявляет он, показывая фигурку с качающейся головой — болванчика. — Краска на феске поколупана.       — Вы его покупали? — спрашивает Пасифика.       — Нет.       — Тогда можете положить его на место и взять другой сувенир.       — А с этим ты что сделаешь? — не отстаёт Сус, тряся статуэткой, как погремушкой.       — Скажу о нём Стэну, он всё решит.       — А извиниться передо мной?       — За что? — поднимает брови Пасифика. — Вы же не купили его.       — Но я собирался.       Нортвест вздыхает, прикрывает глаза и серым тоном повторяет:       — Но Вы же...       — Я почти его купил.       — Вы даже к кассе не подошли, мистер.       — Ты оправдываешься.       — Но это правда! — обижается Пасифика. — Гидеон подтвердит.       — Хватит оправдываться! — воет Сус. — Хватит! Тебе совсем не стыдно?       — За что? Я, вроде, ничего не сделала!       Он подходит к кассе. От него резко пахнет дорогим гелем для волос, новой одеждой и чипсами. Пасифика не хочет смотреть в глаза клиенту. Царапины, пятна и монеты на столе её больше интересуют.       — Ничего?.. — усмехается Сус. — Ничего?! Как тебе не стыдно втюхивать нормальным людям подобную херню? Даже извиниться не хочет! Что за паршивое заведение! Что, бля, за неуважение.       Рамирез бьёт болванчиком о прилавок.       Бам!       — Херня!       Стэн в ответ слащаво улыбается и качает головой, будто герой детской передачи.       Бам!       — Херня!       Гидеон в своём углу вздрагивает, но не выходит. Метёт.       Бам!       — Херня!       Голова отлетает и падает на пол.       — Я хочу видеть Стэна! Мне есть, что ему сказать.       Подняв голову, Пасифика видит напуганную, дрожащую себя, залитую кровью. Отражение в красных очках Суса.       — Из-звините, мистер! — умоляет Нортвест. — Этого больше не п-повторится. Мы уважаем наших клиентов, п-просто... простите! Не говорите Стэну, умоляю вас! Он же разочаруется во мне!       Она дальше лопочет неразборчивые извинения.       Услышав их, Сус добреет, вздыхает и ставит сувенир на место. Весь его вид показывает, что Хесус ощущает себя благосклонным Иисусом.       — Так уж и быть, такой милой девушке можно поверить, — улыбается Рамирез и достаёт несколько банкнот из бумажника. — Думаю, Стэн уже знает, что ты симпатяга, поэтому лучше его не беспокоить.       — П-правда? Благодарю, мистер!       — Ты чем-то похожа на Гиффани.       — К-кто такая Гиффани, м-мистер, если не секрет?       — Моя вайфу. Люблю её.       Взлетают зелёные листья долларов и ниспадают на прилавок.       Сотня. В общей сумме.       — На чайок милой даме, так сказать. — Сус смотрит поверх красных стёкол и подмигивает. — За красивые моэшные глазки.       Он прячет бумажник в кармане джинсов.       — М-мистер, это слишком, — пугается Пасифика. — Для одной меня.       — Ты слишком мила для одного меня. Поэтому пускай президенты США тоже полюбуются тобой.       Рамирез поворачивает голову в сторону служебно-жилых помещений.       Мэйбл направляется к кассе и, оскалившись, показывает Сусу на дверь.       — Думаю, мне пора, — говорит Рамирез.       И, кивнув на прощанье Нортвест, Сус уходит. Закрывается дверь. Сквозь стекло видно, как Мэйбл чуть ли не силой тащит Пасифику к чёрному выходу, мило обнажая зубы.       Пост сдал, пост приняла.