Любви не страшны никакие невзгоды ...

«Да пошли вы все!» - злобно думал молодой черноволосый парень, садясь в свою машину и заводя мотор. Он был зол, безумно зол на всех и вся, на Гроттер, такую упрямую, но все равно любимую, на Гробыню, на Жанну… Однако одновременно ему было ужасно стыдно за все это шоу, которое он утроил перед Гроттер. Ну почему не подождал, как все нормальные люди, но нет же, он же особенный, он не как все! Под такие мысли он затормозил около своего дома, поднялся на нужный этаж, и, зайдя в квартиру, даже не сняв ботинок, направился прямо к бару. Откупорив самую большую и дорогую бутылку коньяка из всех, вышвырнул в угол пробку, и начал пить прямо из горла. Уже через 15 минут на столе стояли две пустые бутылки коньяка, а рядом, облокотившись на руку и с приоткрытыми глазами, сидел сам хозяин квартиры. Не смотря на то, сколько он выпил, но не был пьян, но и трезвым его можно было назвать с очень большой натяжкой. О чем он думал, спросите вы? Он думал о некоей рыжеволосой особе, впрочем, как и всегда. Но сегодняшние мысли отличались тем, что сейчас он понимал, если увидит свою малышку сейчас, в сию минуту, он ее не отпустит, она будет его, он не отступится, он не будет изображать из себя примерного мальчика. Именно в этот момент раздался звонок в дверь. «Кого принесло на ночь глядя?» - раздраженно подумал хозяин и направился открывать. Но как только он открыл дверь, все его раздражение и даже злость ушли. Остался только он, столбом застывший на пороге и глупо таращившийся на гостью, и рыжая девушка, которая чувствовала себя неуютно под этим взглядом и стеснительно переминалась с ноги на ногу. - Глеб, можно я зайду? – тихо-тихо поинтересовалась зеленоглазая девушка, поднимая стеснительный взгляд на Бейбарсова. - Да, конечно, проходи, - Глеб будто из транса вышел и отошел, пропуская юную особу в квартиру. Как ни странно, он сразу же стал трезвым, и в голове сформировался план, который парень хотел воплотить здесь и сейчас. - Глеб, я только хотела тебе сказать, что, - начала девушка, но ей не суждено было закончить. Бейбарсов, как ужаленный, с бешеной скоростью подскочил к Гроттер, прижал ее к стене и поцеловал. Поцеловал страстно, но в то же время нежно, руками исследуя хрупкую фигуру рыжеволосой. Сперва не поняв, что вообще происходит, Таня пришла в себя, и, пнув темноволосого парня в пах, оттолкнула его от себя. Вытерев рукавом все еще горящие от поцелуя губы, малютка Гроттер прошипела: - Я не знаю, что за собака тебя укусила, Бейбарсов, но я пришла только за тем, чтобы сказать кое-что. Но теперь я тебя видеть не могу. Ублюдок, - плюнула она напоследок ругательство прямо в лицо опешившему парню, и, развернувшись на каблуках, ушла подальше от этого дурдома. А Глеб так и остался стоять на том же месте, постепенно сползая на пол, и ругая себя за то, какой же он дебил. *** *** *** - Сволочь. Козел. Извращенец. – повторяла Гроттер про себя, как мантру. Она до сих пор была безумна зла на одноклассника за то, что он натворил. Да что он позволяет вообще? Она даже поверить не могла, что хотела, правда хотела извиниться перед ЭТИМ человеком. Господи, какой же она была дурой, раз решила, что он ее и правда любит, а не хочет использовать, как и всех своих шлюх. Решив, что одной ей сейчас оставаться травмоопасно, Таня направилась прямиком домой к подруге, Анне Морозовой, которая сейчас как раз должна была быть дома. Отыскав нужный дом, Гроттер поднялась на нужный этаж и позвонила в дверь. Не открывали ей долго. Потом, когда наконец-то кто-то прошаркал к двери и посмотрел в глазок, раздался голос начинающей телеведущей: - Танюха, ты что тут делаешь? – Дверь быстро отворилась и на обозрение Тане предстала молодая девушка, одетая в домашние шорты и топик, открывающий живот с пирсингом в пупке, а на лицо была нанесена какая-то зеленая маска. – Ты же вроде сейчас у Бейбарсова должна быть, мириться… - Улыбнулась Склепова, многозначительно поигрывая бровями. - Инопланетянам слова не давали, - пробурчала себе под нос рыжая, развязывая ботинки и по-хозяйки отправляясь на кухню. Мадам Склепофф ничего не оставалось, кроме как последовать за подругой, терпеливо ожидая подробностей. - Ну, рассказывай, - Наконец-то не выдержала Гробыня, беря инициативу в свои руки. За то время, пока Гроттер соображала, Анна успела налить им обеим чаю, сделать бутербродов и даже смыть маску с лица. - Ой, Гробка, он просто хотел, - Начала девушка и вздохнула, - Он просто меня хотел. Прямо там, в коридоре. - Гроттерша, и что тебя не устраивает, я не поняла? – взмахнула ярко-розовыми волосами Морозова, и, увидев, что подруга не собирается ей отвечать, продолжила. – Радуйся, что он тебя хочет. Тебя, а не ту Жанну. Хочет, значит любит. Да и вообще, не заморачивайся, перебесится и успокоится. От него вообще в последнее время одни проблемы, - задумчиво протянула она, гипнотизируя бутерброд с беконом, как бы спрашивая у себя, есть или не есть. В конечном итоге решила, что он одного бутерброда хуже не станет, она только собралась откусить, как малютка Гроттер неожиданно поднялась из-за стола и задумчиво произнесла: - Все равно к нему больше не подойду. – Сказав это, девушка направилась к выходу, и, даже не оглянувшись, так в задумчивости и ушла, оставив Склепову в недоумении, что же все-таки от нее хотели. Как раз, когда Таня выходила из подъезда Гробыни, ее телефон начал подавать признаки жизни. Пришло сообщение. Вздохнув, она отрыла телефон в сумке, достала его и увидела на экране всего лишь два слова, отправленные с номера Глеба: «Прости меня»…