Хроники Хансин

Чу старательно делал вид, что занят отчётом, когда на самом деле не сводил глаз с узкой спины и тонкой шеи, хозяин которых сновал по приёмной со шваброй в обнимку. Новичок стал раздражать Чу с первых же минут знакомства. Чем может помочь спецотделу долговязый сосунок, который боится собственной тени?! И Чу было глубоко плевать, чей он там племянник. Да хоть самого императора, пользы от него никакой, одни проблемы. Ещё и начальник, чтоб его тёмная энергия поглотила, дал прямой приказ присматривать за Сяо Го.* Как будто, Чу делать больше нечего, кроме как нянчиться с этим ходячим недоразумением. Кукольник всегда работал один! И трусливый «хвост» за спиной был ему совершенно не нужен. Вслух Чу, естественно, своё недовольство не выражал. Как бы не нравился ему Чжао Юнь Лань в качестве шефа, к нему явно прислушивался Хэй Пао Ши.* А ради этого человека Чу был готов, не раздумывая, отдать жизнь. Отыграться можно и на виновнике всего этого бедлама, что Чу с удовольствием и делал. Новичок только и успевал, что получать затрещины, да привыкать к очередному колкому прозвищу. Однако довольно скоро стало ясно, что этот потомок зайца не так прост, как кажется. Взять хотя бы его неуёмный оптимизм и постоянную готовность помогать ближним. Старушке надо донеси до дома тяжёлые сумки? Дедуля заблудился по дороге в аптеку? Малышка-школьница потеряла свою любимую игрушку-амулет? Хулиганы вымогают деньги у запуганного отличника? Можно со 100% уверенностью сказать, что Го Чан Чэн придёт на помощь. Это к гадалке не ходи. И фокус в том, что у него всегда получалось разрулить ситуацию. Пропавшие вещи находились, в конец, разругавшиеся люди мирились, жадный человек начинал делиться, а грустный улыбаться. Чу понятия не имел, как у новичка это получалось, но видя такое каждый день, понемногу привык. К хорошему быстро привыкаешь. К тому же, как выяснилось, малыш вовсе не был трусом. Он просто впервые в жизни столкнулся со сверхъестественным. Многие на его месте вообще лишились бы рассудка, напади на них тварь из глубин Дисина. А Го Чан Чэн ничего, справился, правда так и не оставил привычку, чуть что произойдёт, хвататься за Чу. По началу, кукольник его с себя, просто напросто, сбрасывал. В конце концов, он ему не мамочка, чтобы гладить по голове, и подтирать сопли. Сам должен уметь брать себя в руки. А затем, эти постоянные хватания и цепляния тоже стали привычным делом. Даже больше, Чу начал чувствовать себя ответственным за новичка, как старший за младшего. К удивлению кукольника, негативных эмоций от такого распределения ролей он не ощущал. Хотя был уверен, что его будет бесить всё, что связано с Го Чан Чэном. Не бесило. Наоборот, заряжало. Когда дрожащая от страха или волнения рука сжимала ткань его чёрной накидки, Чу, как будто, чувствовал прилив сил. Казалось, что для него нет ничего невозможного. Он был готов медведя голыми руками завалить, лишь бы доказать малышу, что рядом с ним он в полной безопасности. И доказывал. Каждый раз, когда они выходили победителями из очередной заварушки, Го Чан Чэн такими сияющими глазами смотрел на Чу, что тому до зуда в пальцах хотелось обхватить это лицо ладонями, и смотреть в них, смотреть, смотреть… пока не насмотрится. Это желание мало вязалось с отношениями «старший и младший». Оно вообще ни с чем не вязалось. Малыш смотрел с восхищением на каждого, кто чем-то отличался в их не стандартной работе. А таковым можно было назвать каждого обитателя спецотдела. Линь Цзин был гением-учёным. Да Цин – тысячелетним котом с внешностью старшеклассника. Чжу Хун – змеёй из клана Яшоу. Ван Чжэн – призраком с потерянными воспоминаниями о земной жизни. Все они приводили новичка просто в щенячий восторг. Даже Чжао Юнь Лань в его глазах был крутым и умным начальником, коим по мнению Чу, совершенно не являлся. Кукольника это раздражало. Хотелось, чтобы малыш полагался только на него, смотрел только на него, улыбался только ему. Хотелось узнать, что творится в этой беспечной голове, и есть ли там место… для него. Чу давно заметил, что Го Чан Чэн каждую свободную минуту что-то строчит во вручную сшитой тетради. В один из дней, кукольник просто-напросто не вытерпел, и стащил данный манускрипт прямо из сумки малыша. Прочитав пару страниц, заполненных аккуратным почерком, Чу сделал вывод, что его напарник ещё больший ребёнок, чем он думал в начале. Ну кто в таком возрасте ведёт дневник? Он, что, влюблённая школьница? Тем не менее, помимо личной информации (на которой Чу задерживался дольше, чем было необходимо) в тетради было много полезных сведений. Го Чан Чэн скрупулезно описывал каждое дело, которое вёл спецотдел, с пометками и пояснениями. Если эту писанину довести до ума, то выйдет неплохой справочник. Пара строк в дневнике была и про него. По ним выходило, что малыш считает Чу мрачным и холодным бугаем, с, хромающим на обе ноги, чувством юмора. И это было обидно. Он что, как Чжао Юнь Лань должен постоянно шутить и улыбаться?! Ещё чего не хватало. Одного придурочного в спецотделе более чем достаточно. Чу, хоть убей, не понимал, что в шефе нашла первая змеиная красавица Чжу Хун. А тем более, что в нём нашёл, до тошноты, вежливый и опрятный университетский профессор. Или это просто подтверждение законов физики, мол, противоположности притягиваются? Как бы там ни было, Чу собирался показать Го Чан Чэну, что вовсе он не мрачный, и уж точно не холодный. Малышу просто нужно время, чтобы это понять. Кукольник совсем забыл, что в их работе время – это разменная монета. Когда у пещеры на земле Ханьга, где был спрятан артефакт, на них напали монстры-стражи, Чу даже бровью не повёл. Ему подобные твари были на один удар. Новичок был вооружён какой-то электрической хренью, которую ему всучил Линь Цзин, поэтому за него Чу тоже не переживал. На самом деле, он просто был уверен, что сам успеет уничтожить всех стражей ещё до того, как Го Чан Чэн вытащит своё грозное оружие. Эта уверенность и сыграла с ним злую шутку. В тот момент, когда на Го бросилась одна из этих недобитых тварей, кукольник остро ощутил, что у него есть сердце. И в эти несколько страшных мгновений, оно совершенно точно остановилось. В голове бились лишь две мысли: «Только бы успеть…» и «Я не переживу, если с ним что-то случится…». Лишь отточенные до автоматизма движения, и послушные умелым рукам нити спасли Го Чан Чэна от смерти. Когда опасность миновала, Чу был так зол на себя и свою беспечность, что сорвался на напарника. Благо его идиотская палка «очнулась», и начала направо и налево разбрасываться электрическими зарядами, не дав кукольнику наделать глупостей. Например, прижать малыша к себе и никогда не отпускать. После того, как они вернулись в город Дракона с новой святыней и новым библиотекарем, Чу принял одно единственное верное решение — не спускать с новичка глаз. Так и самому будет спокойнее, и Го Чан Чэн ещё больше к нему привыкнет. Правда, принимая такое решение, кукольник не учёл, что в спецотделе постоянно что-то случалось, и не всегда они с малышом были в паре. На некоторые, особо опасные, задания шеф отправлял его одного. А Го Чан Чэн мог пойти помогать кошаку или змее. Не говоря о самом Чжао Юнь Лане. Его хлебом не корми, дай с кем-нибудь потрепаться. А на роль собеседника и новичок сойдёт. Чжу Хун довольно быстро выбыла из списка доверенных лиц, когда вместе с малышом была похищена собственным дядей. Эта гадина ещё и использовала его в качестве подсадной утки, чтобы самой удрать. Чу не стал тратить время на выяснения кто прав, а кто виноват, он просто пошёл вытаскивать Го Чан Чэна из змеиных тисков. Много времени это не заняло. Этот магнит для неприятностей ещё и подружиться с ними успел. Впрочем, чему тут удивляться? Половину обратной дороги до отдела Чу вёл малыша за собой, крепко держа за его руку. И, чёрта с два, он кому-нибудь признается, как спокойно и хорошо ему было ощущать напарника в непосредственной близости от себя. Видеть что он в порядке, и в безопасности. Чу оставалось только смириться с тем, что Го Чан Чэн ему не безразличен. Намного больше, чем не безразличен. Он ему… нравится. Оставалось решить, что делать с этим дальше. Просто взять и признаться, Чу был не готов. Он вообще не любил пустой болтовни. Кукольник привык действовать, а не рассуждать. Удача пришла с неожиданной стороны – новичок сам попросил Чу о помощи. Причём именно в той области, в которой он был настоящим мастером. Го Чан Чэн захотел научиться драться. Или хотя бы защищаться, что тоже немаловажно. Чу был доволен. В технике ведения боя ему не было равных, и он действительно мог многому научить своего напарника. С телосложением малышу сразу не повезло. По крайней мере, как бойцу. Худой, нескладный, совершенно неспортивный, к тому же путается в собственных ногах. Глядя на него, Чу вспоминал старый мультик про оленёнка Бэмби. Ну, один в один! Зато рвения к учёбе было хоть отбавляй. Там где Го Чан Чэн не мог взять силой и ловкостью, он брал усердием и упорством. Это вызывало уважение. А вскоре выяснилось, что и реакция у новичка что надо, просто надо её тренировать. Конечно, она не сравниться с рефлексами Чу, но в умелых руках и палка – оружие. На тренировках кукольник практически полностью расслаблялся. Они с малышом были одни, им не грозила опасность, и Го ему полностью доверял. Чу и представить не мог, что для него это будет настолько важно. Правда, распускать руки он себе всё-таки не позволял. Было слишком рано. Да, Го Чан Чэн верил ему, как другу, восхищался им, как воином, мог на него положиться, как на напарника, но это всё было слишком далеко от тех чувств, которые к нему испытывал Чу. Если он внезапно обнимет его, или, подумать страшно, поцелует… Реакция будет непредсказуемой. Что если он признается, а Го его за это возненавидит, или ещё хуже — начнёт презирать. Каким бы толерантным он ни был, одно дело, когда милуются два посторонних мужика (уже было понятно, что Чжао Юнь Лань серьёзно запал на мутного профессора, оставив Чжу Хун в пролёте), и совсем другое, когда в тебе самом заинтересован мужчина. А если вспомнить, какое Го Чан Чэн, по сути, ещё дитя… Дитя, которое облизывало тело Чу взглядом, каждый раз, как воин снимал с себя верхнюю одежду. Кукольник прямо кожей чувствовал этот взгляд. Чу никогда не гордился своими мускулами или подтянутым видом. Он просто не обращал на это внимания. Дисин не то место, где можно расслабленно ходить по улицам. Захочешь жить — будешь держать себя в форме. Постоянные тренировки и силовые упражнения настолько слились с образом жизни Чу, что он не забросил их, даже начав новую жизнь в Хансине.* От старых привычек трудно избавляться. И теперь он, впервые в жизни, был благодарен судьбе за то, что у него такое развитое тело. По крайней мере, малышу оно явно нравилось. И очень скоро у Чу появилась возможность показать его в действии. Оказавшись в клетке бойцовского клуба, кукольник даже не смотрел на своего противника. Он всё равно его уложит, так или иначе. Чу смотрел на Го Чан Чэна. На бледные пальцы, вцепившиеся в стальные прутья, на нижнюю губу, от волнения прикушенную зубами и, от того, налившуюся ярко-красным цветом. На худую, угловатую фигурку, которую со всех сторон сдавили любители кровавых зрелищ. В распахнутых на пол лица глазах, явно читалось беспокойство и страх за него. И видя это, Чу был готов драться хоть с огненным дисинцем, хоть с самим Хэй Пао Ши. К счастью, последний предпочитал улаживать конфликты мирным путём, чего нельзя было сказать о Чжу Цзю. Этот псих, используя свои грязные приёмы, устроил взрыв, и смог взять их с малышом в заложники. Кукольник понял, что он попытается выменять их жизни на святыни, спрятанные в спецотделе. От мерзкого и совершенно ему незнакомого чувства беспомощности, Чу был готов завыть. Мало того, что сам подставился, ещё и Го Чан Чэна не уберёг. Чу снова украдкой глянул на Го. Новичок выпрямился и критическим взглядом стал осматривать пол – достаточно ли чистый. Чу улыбнулся, это было так похоже на малыша. Его малыша. Двинутый на всю голову, Чжу Цзю запер их в каком-то старом мед-корпусе, не забыв врубить систему заморозки. С каждой минутой в помещении становилось всё холоднее. Надежда, что их найдут, таяла с той же скоростью, с какой стены покрывались изморозью. Го Чан Чэн не смог долго бороться с холодом. Даже его вечный оптимизм не помогал. Когда Го свернулся калачиком и затих, Чу это не особо обеспокоило. Он расценивал шансы выжить, оценивая собственное состояние. Слишком поздно до него дошло, что Го гораздо слабее, закалённого битвами воина-дисинца. Он понял, что дело дрянь, когда новичок, явно теряя сознание, начал бормотать слова благодарности. Ухо резануло слово «брат». Брат?! Ему не нужен брат! Ему нужен его напарник Го Чан Чэн! Живой, здоровый и, как всегда, готовый всем прийти на помощь! Неуклюжий мальчишка, залипающий на парящих бабочек и, постоянно что-то пишущий в своём дневнике… одинаково краснеющий, как от ругани, так и от похвалы… хватающий его за руку, в поисках защиты… тепло смотрящий на него, как на кого-то очень важного и дорогого… Чу не помнил как и почему, он просто снял накидку, и, завернув в неё малыша, крепко стиснул его в объятиях. Всё тепло, что у него ещё осталось, он хотел передать ему. Любым способом. Он не даст Го умереть. Скорее сам сначала окоченеет. Чу никогда и ни в кого не верил. Но, сидя на ледяном полу и прижимая к себе своё сокровище, он молил всех богов, которые только есть о том, чтобы они не отнимали у него малыша. Он давал тысячи обещаний и обетов, лишь бы его желание исполнилось. И оно исполнилось. Они выжили. Го Чан Чэн даже насморк не подхватил. Значит, пришла пора выполнять данные обещания. Самым основным из них было зажать новичка где-нибудь в углу, и целовать до тех пор, пока у него звёзды пред глазами не запляшут. А Чу был не из тех, кто откладывает дела в долгий ящик. Увидев, что Го закончил с уборкой, и направляется к выходу из приёмной, кукольник встал из-за стола и пошёл следом за ним. Чу понял, что малыш пытается от него удрать, только когда завернул за очередной угол, и снова наткнулся на пустой коридор. Что за новости? Го, что, его избегает? Они только два дня, как вернулись. Даже поговорить толком не успели, с чего такая реакция? Кукольник остановился и потёр переносицу в извечном жесте «как же меня это всё достало». Придётся напомнить новичку, кто у них в отделе самый злой и страшный, после голодного Да Цина. Чан Чэн в десятый раз обернулся, и не увидев Чу, облегчённо выдохнул. Вроде оторвался. На улице, всё-таки, куда проще спрятаться, чем в отделе. Напарник явно хотел с ним о чём-то поговорить, а Го был совсем не уверен, что готов его слушать. Ему нужно ещё немного времени. То, что времени у него больше не осталось, Чан Чэн понял, уткнувшись носом в знакомую тёмную накидку. Чу, как из-под земли вырос, что вполне соответствовало истине. — Далеко собрался? — тон вроде спокойный, но Го слишком много времени провёл рядом с напарником, чтобы понимать, когда тот в бешенстве. — Д-домой, — спокойно, без паники. — Дел же на сегодня уже нет. — Есть. Одно незаконченное осталось. Чан Чэн не успел поинтересоваться, какое именно дело им надо закончить. Сильные руки по-хозяйски прижали его к себе, а рот мягко, но настойчиво запечатали тёплые губы. Голова сразу стала пустой и лёгкой. Было бы чего бояться, в самом деле. Го провёл руками по твёрдой груди, и обнял Чу за шею. В ответ горячий язык раздвинул податливые губы, и проник внутрь. От нахлынувших ощущений, голова начала кружиться, а ноги подкашиваться. Боги, как же приятно… Го пришёл в себя, когда понял, что его куда-то несут. На руках. По освещённой дневным солнцем улице, полной людей. Стоп! Так ведь целовались они тоже снаружи, прямо напротив овощной лавки… — Чу-гэ! Куда ты… Отпусти меня! — Вот это вряд ли. — Мы же на улице! — И что? — Все смотрят! — Ну и чёрт с ними. — Чу-гэ! Кукольник остановился и так красноречиво посмотрел на новичка, что тому сразу стало всё равно где они и что происходит вокруг. — Ты живёшь с родственниками, так что идём ко мне. И учти, – Чу понизил голос, – я не остановлюсь на полпути. Если ты этого не хочешь, скажи мне сейчас. — У меня есть выбор? — Да. Чан Чэн, как завороженный, смотрел в, полные неутолённого желания, глаза своего напарника. Затем потянулся к его уху и прошептал: — Тогда сделай так, чтобы у меня его не было.