Пойдем по магазинам?

      Открыв стеклянную дверь, я преломил солнечные лучи, и драгоценные камни на витринах вспыхнули всеми цветами радуги. От столь ослепительного великолепия на добрую пару секунд я потерял дар речи, хотя никогда не испытывал слабости перед блестяшками. Ну, разве что всего перед одной, болтающейся на моей шее под слоями одежды… Улыбчивая девушка в строгом черном костюме, разбавленном легким бирюзовым шарфом, ожив, поприветствовала меня, и я подошел к витрине, за которой она стояла.       — День добрый! Прекрасная помада!..       Выдохнув нечто наподобие умиленного «О-о-о», она дернула себя за шарф и засветилась пуще бриллиантов, окружавших ее. Нет, я не флиртовал. И ей это было хорошо известно, судя по языку тела; большинство людей с первого взгляда, с первой беседы способны разглядеть во мне гея, и данное не проблема — наоборот, ясность облегчает жизнь. Впервые за долгое время у меня было отличное настроение, и я наконец был собой: тем позитивно настроенным человеком, отношения которого как-то развалились из-за склонности одаривать даже незнакомых людей правдивыми комплиментами.       — …Я подыскиваю кольцо.       — Тогда Вы обратились куда надо! — задорно рассмеялась консультант и расслабленно облокотилась на витрину. — Кольцо на каждый день или связанное с каким-нибудь особенным днем, как, например, свадьба? Есть ли предпочтения касательно металла, наличия драгоценных камней?       — Надо же, как много вопросов… — призадумался я, опираясь на стекло напротив собеседницы. Благодаря этой незатейливой позе наш диалог окончательно превратился в дружеские посиделки. — Во-первых, нет, никакой свадьбы; простое, не привлекающее внимание кольцо. Во-вторых, точно без камней — я ж не Королева Англии. — Девушка хихикнула, и ее взгляд метнулся к кольцам без вставок. — Что же до металла… не сказал бы, что я понимаю в этом хоть самую малость… Какой металл Вам приходит на ум в качестве ассоциации на такие прилагательные, как… «непредсказуемый»… «неординарный»… «отстраненный»?       — «Непредсказуемый металл»? — сверкнула жемчужными зубами она, но в следующий же миг вернулась в стезю профессионализма. — Думаю, я поняла, о чем Вы… Эм… А прилагательное «противоречивый» в Ваш список можно включить? — спросила она из-под витрины.       — К моему великому сожалению, да, еще как…       — Тогда… — прокряхтела она, поднимаясь с небольшим черным бархатным футляром. — Думаю, подойдет вот это.       С хлопком, как от пробки, высвободившейся из бутылки шампанского, приподнялась крышка футляра, и мой взгляд встретился с серебряным блеском десятка идентичных, но разноразмерных колец. Похожий на сталь металл был расчерчен тонкой волнистой впалой нишей, которую занимала золотая нить, проработанная настолько детально, что я даже видел художественный рельеф волокон.       — Вау, это впечатляет, — склонился над футляром я. — Серебро и золото?       — Не совсем: основной массив — белое золото, а «нить» из розового золота, 585 пробы. Вы знаете, какой у Вас размер?       — Нет.       — Тогда позвольте Вашу руку.       Отточенный ясный взор девушки в мгновение ока определил размер без каких-либо измерений, и наманикюренные ногти выцепили из футляра одно из колец посередине.       — Примерьте вот это.       Чувствуя себя немного не в своей тарелке, я без задней мысли напялил кольцо на безымянный палец левой руки, и аксессуар обхватил кожу как родной.       — Ух ты, у Вас потрясающий глазомер!       — Спасибо, — попунцовела девушка и придвинула маленькое круглое зеркальце. — Можете посмотреть, как оно выглядит со стороны.       — О, да я и так вижу — оно великолепно!.. А… можете показать на размер больше?..       — Могу, но это ведь подошло, — обмолвилась консультант, но все же вытащила из футляра еще одно кольцо.       Не снимая то, что уже практически полностью срослось с моим естеством, я надел второе кольцо на тот же палец. Немного больше, но… кажется, то, что нужно. Протягивая девушке второе кольцо, другой рукой я доставал из кармана бумажник с кредитной картой.       — Оба, пожалуйста.

***

      Разобравшись с оплатой, я вышел из ювелирного магазинчика в не менее прохладный холл торгового центра. На широкой мраморной аллее под высокими деревьями в громоздких горшках тянулись деревянные скамейки, облюбованные отдыхающими от шоппинга людьми. Вокруг фонтана справа, задорно крича, носились дети. У тележки с хот-догами выстроилась небольшая очередь из галдящей молодежи. Может, и мне перекусить?..       Уже направив свое тело в сторону хвоста короткого рядка голодных студентов, я замер и медленно повернул голову налево. На скамейке почти напротив двери ювелирного сидел некто в потертом коричневом костюме и с иностранной газетой в руках, прячущей от меня верхнюю половину его тела. «Мастер маскировки»… Авансом преисполнившись гордостью, я подступил к скамье и дернул за газету.       — Что Вы себе позволяете?! — возмутился старик с густыми белоснежными усами, и я бережно протянул ему помятую газету.       — Ей Богу, простите! Я перепутал Вас с одним человеком! Мне правда-правда очень жаль!       Старик хмыкнул и, шумно расправив газету, поспешил избавиться и от воспоминаний о произошедшем, и от моего общества — более чем жирный намек! Черт возьми, я окончательно сошел с ума?.. Чуть ли не до сердечного приступа напугал пенсионера…       За шорохом газеты крайне возмущенного моим поведением старца, справа, я разобрал безуспешно сдерживаемый знакомый тихий смех. На соседней скамейке молодой мужчина, ранее державший лицо в тени козырька, снял кепку цвета лесного камуфляжа и вытер свободной рукой слезящиеся глаза. В старых потрепанных джинсах и куртке со знаком «Нью-Йорк Джетс» на спине — вдобавок к милитаристической кепке — он был похож на типичного относительно образованного грубияна, чей потолок — кидаться жестянками из-под пива и сбивать чужие почтовые ящики битой, высунувшись из навороченного джипа. Интеллигента в нем выдавали только отточенные, тонкие черты и глубокий, не по возрасту состарившийся взгляд.       Раздраженно проглотив поражение, я прошел к его скамье и сел, пряча покупку в сжатой ладони.       — Это было не смешно.       — Не соглашусь, mein Liebster, — просмеялся он. — Все это — неописуемая удача! Я свято надеялся, что Вы перепутаете меня с ним. Кстати, в его газете текст был не на немецком, а на норвежском.       — Мне-то откуда было это знать, — усмехнулся я, и наши с Клаусом взгляды встретились. Его мягкая улыбка чудесным образом растягивала мои губы в идентичной эмоции, пробирающей до самого сердца… — Протяни левую руку.       В темных глазах Клауса промелькнул краткий ужас.       — Никакого огня в этот раз, честное слово, — пообещал я, и он, харизматично приподняв одну бровь в выражении легкого недоверия, подал мне свою ладонь. — Пора бы догонять тебя по количеству презентов… — произнес я лишь для того, чтобы справиться с мандражом.       Касаться руки Клауса так прямо и открыто было слишком волнительно для меня, но все же я сумел совладать с внутренними демонами. Плавно продвинув кольцо до последней фаланги безымянного пальца, я нехотя выпустил его руку и уронил свои кисти на колени.       — Если не нравится, выкинь в воду, — добавил я фразу, ставшую, похоже, уже моей коронной, и кивнул в сторону фонтана, куда в эту секунду чуть не завалился хохочущий на весь ТЦ малыш.       Сосредоточенный взгляд Клауса скользнул по моей левой руке и точно такому же кольцу…       — Мне нравится…