Пойдем по магазинам?

      С тоской оглядывая зимний город через тонированное окно, я томился на заднем сиденье по правую руку от Теда. Погруженный в перелистывание каких-то бумаг, сплошь заполненных терминами, до понимания которых мне еще расти и расти, он хмурил брови — и я поймал себя на мысли, что в последние месяцы только это суровое, вечно всем недовольное выражение лица у него и вижу. Теперь, даже кончая, он хмурится…       Краска хлынула на щеки, и я дал себе мысленную пощечину. Боже! О чем я только думаю!.. Хотя… мы ведь уже два года вместе… Нормально проще относиться к подобного рода вещам, пусть наши отношения и развиваются со скоростью улитки. Мы вместе спим — из-за занятости Теда, к сожалению, не каждую ночь. С совместными завтраками, обедами и ужинами то же… Мы уже гораздо реже общаемся, и, шляясь по пустой просторной квартире, я чувствую себя нахлебником, несмотря на то, что, получая зарплату в качестве журналиста газеты, сразу же отдаю ее Теду. Эти деньги ему не нужны: столько он зарабатывает за день (далеко не самым честным путем, но иначе никак, если ты по стечению обстоятельств стал главой семейного синдиката). Он складывает мои тонкие белые конверты на верхнюю полку шкафа в нашей спальне, понимая, что мне — для сохранности чувства собственного достоинства — необходимо что-то отдавать ему в благодарность за профессию, жилье и жизнь, которую он не единожды спас. И все же… кажется, этой игры в поддавки мне недостаточно для полноценности…       — Тед?       Он поднял на меня темно-синие, вобравшие в себя неизведанные глубины океана, глаза, и солнечный блик скользнул по гладко зачесанным назад черным волосам (на манер Брайана Холдера).       — Я бы хотел прогуляться…       — Попросить шофера высадить тебя здесь?       — Нет, ты… Я имел в виду «прогуляться вместе». Тебя ведь… не пристрелят или… еще чего, если ты без охраны покинешь салон?       — Нет, — ухмыльнулся Тед и сунул документы в папку, лежащую на сиденье между нами. — Соскучился по нашему совместному времяпрепровождению? — спросил он, и улыбка на его губах стала куда теплее.       — З-замолчи… — нахохлился я, отворачиваясь к окну. — Просто захотелось немного подышать свежим… морозным воздухом.       — Тогда одевайся.       Лишь когда я застегнул свою куртку, а Тед накинул пальто, он приказал водителю притормозить и ждать здесь следующих указаний. Сурового вида бугай, разодетый в трещащий по швам костюм, кивнул и подчинился. Машина встала, и я, не слишком изящно, вылез из салона наружу. Под подошвами ботинок скрипел грязноватый снег, сваленные небольшими сугробами вдоль узенькой скользкой тропки, занявшей лишь четверть тротуара. Девушки на каблуках держались стен домов, где и снега, и льда было заметно меньше, но все равно двигались нелепо, будто на ходулях.       Тед покинул салон и тут же дернул меня ближе к себе: мимо, ничего не видя от слезного хохота, неслась тройка мальчишек. Размахивая цветастыми рюкзаками, они скользили по льду, а один даже врезался в незнакомца, но радости у всех троих от этого меньше не стало. Я провожал их с ностальгической улыбкой, в то время как Тед неотрывно смотрел на меня…       Выбравшись из сугроба, я неловко уцепил Теда под руку, и мы неторопливо пошли по улочке, вдоль бутиков, в витринах которых отражались. Мне не хватало смелости поднять голову и открыто полюбоваться Тедом, но пока его взгляд был прикован к чему-то очень далекому впереди, я украдкой заглядывал в окна, чтобы на слегла заледеневшем стекле увидеть нас двоих. Вместе…       Ничто из мелькающих на витринах товаров не могло привлечь мое внимание больше, чем лицо Теда в отражении — ничто, кроме этого…       Я замер как вкопанный, и Тед, остановившись не сразу, случайно дернул меня за руку.       — Что такое?       — Мы… можем зайти туда? — Как зачарованный, я глядел на стеклянные полки, с которых на меня огромными линзами взирала моя давняя страсть…       — Туда? — кивнул Тед в сторону магазинчика и, сделав широкий шаг назад, открыл передо мной звякнувшую колокольчиком дверь. — Прошу.       Этот истинно джентльменский жест меня обязательно бы смутил, если бы я смог собрать свои мысли в кучу. Но в данный момент такая роскошь мне была недоступна. Отстраненно я вытер ноги о резиновый коврик при входе, чтобы стрясти с подошвы снег, и двинулся меж рядов стеклянных витрин, уставленных разнообразными моделями фототехники. Как ребенок, впервые попавший в зоопарк, я с неподдельным интересом изучал фотоаппараты, объективы, линзы и вспышки. Тед следовал за мной расслабленно, и чем ярче искрились мои зараженные живым любопытством глаза, тем улыбчивее становился он.       — Ух ты… — Притормозив у самой крайней витрины, я прилип ладонями к стеклянному колпаку, за которым дремал зеркальный фотоаппарат с довольно громоздким объективом. Крупная линза, переливаясь всеми оттенками зеленого, кокетливо подмигивала мне солнечными бликами.       — Что, очень понравилась эта модель? — спросил Тед, притаившийся за моей спиной.       — Не то слово… Матрица — «CMOS», 30.4 мегапикселей, максимальное разрешение — 6720×4480…       — Откуда ты читаешь?.. — не понял Тед, взгляд которого тщетно искал эту информацию на достаточно пустом ценнике.       — Не читаю — знаю. Приглядел эту камеру как-то в сети, но она стоила пять тысяч долларов…       — Эта стоит всего четыре тысячи.       — Это все равно охренеть как много!       — Для меня — нет…       — Я не хочу, чтобы ты тратил на меня четыре штуки баксов!       — Ну… тогда ты можешь купить ее за те деньги, что заработал сам. На деньги с верхней полки, — пояснил он, встретив мой удивленный взгляд.       А ведь это мысль… Но…       — …разве я могу потратить те деньги?       — А почему бы и нет?       Руки Теда крепко оплели мое тело, массируя грудь даже через кофту и толстую куртку.       — Если ты помнишь, я отдал те деньги тебе…       — И я хочу потратить их на вещь для тебя. Я просто заплачу кредиткой, а потом на свой счет закину соответствующую сумму с верхней полки. Идет?       — Ты уже обещал мне это сделать много-много раз, но все конверты по-прежнему на месте. Ты тратишь свои средства на меня…       — Ты бы купил мне что-нибудь в подарок, понравься мне эта теоретическая вещь?       — Ну конечно же! — пламенно ответил я, слишком поздно понимая, в какую ловушку сам себя загнал.       — Я хочу сделать то же — в чем проблема?       Его тон и взгляд были уверенны и тверды. Кажется, я потерял последнюю подставную причину не совершать эту покупку… Сдавшись, я повесил нос, и пальцы Теда нежно повернули мою голову за подбородок.       — Что такое? — Бескрайний темный океан, заключенный в его радужке, раскрывал мою душу, снимая защиту как фольгу, обнажал каждый нерв…       — Я… хочу поучаствовать в одном конкурсе… Конкурсе фоторабот. Ты не подумай: мне нравится писать статьи для газеты, в которую ты помог мне устроиться! Я люблю эту работу, но меня привлекает возможность самостоятельно создавать фотоматериал для моих репортажей… Я совершенно не уверен, что смогу выиграть в этом конкурсе, потому что там будет великое множество других участников, куда талантливее меня! — нервно рассмеялся я. — Но… если вдруг… приз — возможность поехать в Европу на обучение к одному невероятно известному фоторепортеру…       Объятия Теда ослабли: его руки теперь касались моей куртки лишь символически. Он зол?.. Он расстроен?.. Он снова хмурился, и по этому выражению, ставшему уже универсальным, я ничего не был способен понять. Точно искусно сделанная, реалистичная маска человеческого лица, она прятала настоящего Теда от меня, оставляя снаружи, на фасаде только картонную неудовлетворенность.       — И ты боялся сказать мне?.. — наконец заговорил он, и я сглотнул комок в горле, не отводя от Теда глаз. — О поездке в Европу — о том, что тебе хочется оказаться этим победителем?..       — Это… Я понимаю, как все может выглядеть, правда! Как будто я, неблагодарная свинья, только и стремлюсь уехать куда подальше, хотя ты столько для меня сделал!.. Но все не так! Мне… Просто я чувствую, что это то, чем мне стоит заниматься… расширить свои горизонты… и, если получится выиграть… то отточить свои навыки за счет опыта признанного мастера своего дела…       Руки Теда опустились, и он отстранился от меня на едва заметный шаг.       — Так в чем проблема? Делай, раз чувствуешь, что это твое. Покупай камеру — или я куплю ее тебе. А если захочешь, могу связаться с этим суперизвестным фотографом и организовать твою стажировку — тебе не потребуется выигрывать конкурс.       Я смотрел на Теда с открытым ртом и застывшим ужасом в глазах. Страшно… Страшно… Страшно… Да что же в его словах так меня напугало?! Он не был зол или расстроен, он не говорил безэмоционально — каждое его слово было завернуто в сладкую-сладкую заботу, никак не сочетающуюся с происходящим. Он что, спокойно готов отпустить меня на другой материк, прекрасно понимая, что коротким срок моего отсутствия быть в принципе не может?.. Все эти приемы пищи в одиночестве, его ночевки на работе, а мои — в огромной холодной постели… Все это было неспроста?..       — Что? — устало спросил он, и я сомкнул пересохшие губы.       — Почему ты так… легко ко всему этому относишься?..       — А какой у меня выбор? — всплеснул руками Тед. — Тебе не надо было трусить и терпеть все, что было до этого момента. Тебе представился шанс уделить всего себя карьере, тебя привлекает эта перспектива — так сразу же надо выбрать ее и откровенно поговорить о нас.       Да что же он делает?.. Он же… все не так понимает!.. Да я ведь… Он… Паника стремительно заполняла мою голову, словно вязкий клейкий гель. Ничего не соображая от страха потерять все в следующую же секунду, я схватил Теда за гладко выбритые щеки и со страстью безумца впился в его горячие губы. Удивление сковало его тело, став для меня явным намеком на невзаимность, и ужас вспыхнул с новой силой. Оторвавшись от губ Теда, я понятия не имел, что хотел бы сказать в эту минуту, что должен был бы произнести — что помогло бы расставить все точки над «i», извести недопонимание, в мгновение ока разделившее нас! И я выпалил первые пришедшие на ум слова:       — Да я же… ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!..       Сердце, будто на скорости разогнавшегося мотоцикла, врезалось в грудину, и я выброшенной на лед рыбой глотнул воздух. Нежные пальцы с игривой жестокостью стиснули мою шею, как если бы Тед хотел меня задушить. Придвинувшись вплотную, он хрипло рассмеялся в мои губы, и наши лбы соприкоснулись.       — Два года… — с несерьезной озлобленностью произнес он, и я прикрыл глаза. Отбойный молоток в моей груди и не думал отключаться, его глухие удары отдавались эхом в ушах, все же не заглушая проникновенного шепота Теда, и дрожью в руках и ногах. — Два года мы вместе, а ты только сейчас соизволил наконец мне признаться… Вот уж точно «крепкий орешек»…       — Если… если я… вдруг, мало ли… выиграю… — задыхался от волнения я. — Тогда ты поедешь… со мной?..       — Я тоже тебя люблю, — буднично ответил Тед, счастливо улыбаясь. — Так что какой у меня выбор?