Пойдем по магазинам?

      — Куда ты меня ведешь? — возмутился Калеб, в сотый раз спотыкаясь о поребрик, но моя правая рука, крепко обнимающая его за пояс, не дала ему распластаться на тротуаре. В такие моменты за образом совершеннолетнего парня, который сумел невероятным образом разыскать меня в совершенно другом штате, проявлялся тот Калеб, которого я полюбил в детстве, в то же время ненавидя: нерешительный, боязливый, но, мать твою, насколько же красивый…       Возможность видеть, как он с по-честному закрытыми глазами доверяется мне и следует туда, куда я его направляю, доставляла какое-то особое, ранее недоступное мне удовольствие. Легкий осенний ветерок перебирал его светлые волнистые волосы, нежно трепал воротник рубашки цвета морской волны. Как принцессу из гребаной диснеевской сказки, его обхаживала даже погода; меня же — стоящего к Калебу почти вплотную — она поносила почем зря: мелкие песчинки норовили забить глаза, точно на меня обозлился Песочный Человек, но колкая боль под веками вызывала никак не желание поспать, а едкую раскаленную бурлящую ярость!.. Только ощущение тепла тела Калеба не давало мне выйти из себя и отпинать ближайший наземный почтовый ящик. Так что я терпел, пока ветрище закидывал черные пряди со лба на макушку — а ведь отсутствие челки меня непередаваемо сильно бесит! — и злился, по-звериному сжимая зубы. Но, уж не знаю, по ошибке или намеренно, Калеб сунул пальцы в правый карман моих джинсов, и я улыбнулся как идиот, мысленно проклиная собственную сентиментальность.       — Так, сейчас будут ступеньки, — предупредил я Калеба, останавливаясь и разворачивая его налево.       — А перила есть?.. — с явным недоверием спросил он. Его можно было понять: я и на ровной поверхности-то правил его с переменным успехом…       — Прошу. — Я положил ладонь Калеба на металлический поручень, и мальчишка поднялся сам.       Черная дверь с тонированной стеклянной вставкой впустила нас в торговый зал бесшумно. Листающая журнал девушка с зеленой помадой на губах бросила на нас из-за витрины приветливый взгляд и вернулась к каплям текста, впихнутым меж ярких, сбивающих с толку фотографий.       — Можешь открывать глаза.       — Я увижу что-то страшное?.. — поморщился Калеб.       — Нет, — рассмеялся я.       — Милое?       — Ну, мне кажется, тут много всего… милого…       — Наши с тобой представления о милом очень разнятся…       Да, возраст — только цифра! Как бы Калеб ни вымахал, он по-прежнему оставался тем пунцовеющим мальчишкой, которого я прижимал к стене кухни в нашем прошлом, воистину семейном доме, — и трахал бутылкой в рот и не только… Мда, не совсем так я планировал сформулировать те приятные своей остротой воспоминания…       Чтобы решиться поднять-таки свои веки, Калеб глубоко вдохнул, задержал дыхание — и открыл глаза: резко, быстро, как пластырь сорвал. Считанные секунды его изумленный взгляд бродил по вишнево-красным стенам, полкам и стеклянным витринам, уставленным разномастными цветными упаковками и высвобожденными из коробок образцами, но воздуху, застопорившемуся в легких, нужно было куда-то деваться — и он вырвался наружу в громком мелодичном хохоте.       — Боже, Джеймс! Весь этот путь вслепую был нужен для того, чтобы притащить меня в секс-шоп?! — смеялся он, тщетно вытирая слезы.       — Как будто иначе тебя сюда затащишь. Раньше я не мог выбирать с тобой что-то вместе, потому что мои извращения сидели только здесь, — указал я на собственный висок. — Два года прошло, но я отлично помню, насколько нам было хорошо с той вибропулей. Так что, помимо нее, мы купим что-нибудь еще — иди, выбирай.       От, похоже, истерического смеха Калеба не осталось и следа: казалось, краска одномоментно сошла со всего его тела, чтобы сконцентрироваться на щеках, горящих как нос Рудольфа.       — Ты серьезно?..       Со вздохом потерев ладонью лоб, я усмирил рвущийся наружу мат и как можно сдержаннее ответил:       — Ботаник, тебе не кажется, что шутка бы уж слишком затянулась, будь это она? Двигай вперед и выбирай.       Но Калеб не сделал ни шага. Он нерешительно помялся на месте и дотянулся до моего уха:       — Я не могу… там же девушка…       — Она читает журнал: ей на нас с высокой колокольни, тем более она тут работает. Дви-гай. Пока я не двинул тебя.       Угроза подействовала, хотя он даже не понял, что именно я вкладывал в эти слова… Короткими, практически детскими шажками Калеб зашел в стеклянный лабиринт, крутя головой по сторонам. В его глазах мерцал пошлый, взрослый восторг, пусть и старательно прячущийся под покровом страха перед новизной. Неосознанно сторонясь реалистичных фаллоимитаторов, он стопорился у полок с прозрачными дилдо аппетитных расцветок, роднивших их с огромным жевательным мармеладом. Лично мне по вине таких вкусных ассоциаций захотелось «сожрать» самого Калеба, причем сию же секунду, но прозрачные витрины ничуть не скрывали нас от девушки у кассы, так что приходилось терпеть.       — Присмотрел что-нибудь? — обхватив его со спины, поинтересовался я.       — И да, и нет…       — Это как?       — Ну, вот этот, — он ткнул пальцев в тонкий «желейный» анальный фаллоимитатор нежно-фиолетового цвета, — выглядит привлекательно. Но бессмысленно его покупать.       — Почему?       — А когда он… будет во мне? — вспыхнул Калеб, переходя на шепот. — Если что-то будет в меня входить, то… пусть это лучше будет… — Его голос стремительно затухал, и конец фразы я больше прочел по губам, чем расслышал: — …твой член…       «Глядь» с буквы «б»… Стеснительный сексуальный шкет, уму не постижимо!       — Благо есть фантазия — с остальным разберемся. Значит, этот берем. Фиолетовый больше всего нравится?       Прижав подбородок к своей груди, Калеб не то кивнул, не то просто дернулся, но поспешил высвободиться из моих объятий и посеменил дальше. Мир взрослых развлечений был для него как зачарованный лес: идя чуть ли не на цыпочках, он с осторожностью труса со стажем заглядывал за угол, чтобы морально подготовиться к следующим товарам. У соседней витрины это ему не удалось сделать — как и мне. Наклонившись к ценнику с описанием почти синхронно, мы впились взглядами в не по-детски шокирующую строку: «Диаметр: 4 дюйма» [чуть больше 10 см]. Отпустив пугающую цифру, я попытался указательным и большим пальцами сделать кольцо, но на такой обхват они были не способны. Иссиня-черное силиконовое чудовище возвышалось над всем прочим ассортиментом и бросало на пол не менее огромную тень.       — Это ж… — выдохнул я. — Четыре дюйма — охренеть!.. После такого можно электрички свободно перегонять в свое очко!..       — Джеймс!       — Что такое? Тебя смущает слово «очко»?       — Не повторяй его!       — Что же, очко в мою пользу, — гадко ухмыльнулся я, и Калеб стыдливо толкнул меня в плечо, стараясь уйти от кошмарных четырех дюймов как можно дальше. Собственно, как и я. А казалось, что ничто уже не сумеет меня удивить…       Мои подтрунивания дали Калебу основательный повод подуться и тем самым отвлечься от собственной стыдливости. Как только я приближался к нему, он демонстративно переходил на другую сторону. Однако этот театральный раздор быстро сошел на нет: остановившись перед полками, полными больших сияющих страз, Калеб конкретно озадачился.       — А зачем нужны анальные пробки?.. Название… не располагает к чему-то приятному…       — Одна нам нужна обязательно — при помощи нее все тебе и разъясню. Иди сюда, глянь.       На нижней стеклянной полке, по грани которой танцевали радужные переливы, лежала небольшая металлическая анальная пробка, завершающаяся кремовым кроличьим хвостом из искусственного меха. Лишь увидев эту воистину милую вещицу, я погрузился в фантазию о том, как буду смотреть на обнаженную спину Калеба, делающего мне минет, как мои ладони прочертят линию вдоль его позвоночника, и, спустившись к соблазнительной округлой заднице, я медленно поверну кроличий хвост по часовой стрелке, а до моего слуха донесется полный наслаждения стон…       — Что бы ты ни сказал — мы это берем! — твердо заявил я и пошел к концу ряда.       — А для чего анальные тоннели?.. — прошептал мне вслед Калеб.       — Если б я сам знал.       Но узнаю в скором времени — обязательно узнаю и куплю для Калеба, чтобы наглядно объяснить новый для него материал… Усмехнувшись, я перешел к витринам с иными анальными стимуляторами, окрыленный фантазиями замер, и Калеб врезался в мое плечо.       — Пожалуй, это та часть магазина, куда я первоначально и стремился попасть. Что-нибудь нравится?       — Не сказал бы… — хмыкнул Калеб. Его и без того немаленькие голубые глаза стали еще больше, а брови сдвинулись домиком. С таким выражением лица ему только сиротку из «Оливера Твиста» и играть.       — Знаешь, как используются анальные шарики?       — Да, но покупать их не надо, — сдавленно пролепетал он.       — Почему?       — Ты будешь издеваться, если я скажу.       — Если не скажешь, буду издеваться больше и дольше. Рожай уже.       — Я боюсь, что они застрянут…       — Чего? — бесчувственно хохотнул я, и Калеб вновь сделался румяным.       — Между ними тонкое, хлипкое на вид соединение: если оно в процессе повредится, все кончится плохо…       — У тебя очень-очень-ОЧЕНЬ странные фобии, Калеб… Ну, хорошо, а что насчет массажера простаты?       — Нет. Они выглядят как электронное орудие пыток. Особенно вон те черные.       — Бывают и без вибраций, просто силиконовые…       — Я сказал «нет»!       — Обломщик, — устало произнес я.       — Если так нравится, купи себе, — чересчур смело для человека, боящегося анальных шариков, ответил Калеб.       — Еще чего. Из нас двоих — тебе нравится, когда тебя балуют под хвост. Против анальных елочек ты ничего, надеюсь, не имеешь?       — Не хочу, — выпалил Калеб и с гордо поднятой головой повернул за угол.       Досадливо поджав губы, я смотрел на полки с изгибистыми анальными елочками. Ишь как расхрабрился: «нет», «не хочу»… Все равно куплю… «В хозяйстве пригодится»…       — Джеймс!       — Что?       — Иди сюда! Ты должен это видеть! Тут силиконовые фаллосы животных!.. И инопланетян… Сразу жирное «нет!», но взглянуть на это стоит…       Боже, я обожаю ходить с ним по магазинам!