Пойдем по магазинам?

      Поведение Клайва в заброшенном парке превзошло любые мои ожидания. Его проницательность меня впечатлила, а смежная наивность успокоила. Я пошел на неоправданный риск: привел его в это царство зелени, сырости и смерти, которое избрал в качестве одной из шкатулок для следов моих преступлений. Более того, я принес с собой целую банку улик — как нагло и самонадеянно с моей стороны! Конечно, «план отступления» я продумал наперед: на этой пустоши, обнесенной стволами ветвистых деревьев, я запросто убил бы Клайва, пойми он, что именно лежит в моей банке… Я получил бы лишь жалкую каплю удовольствия от такого убийства, оно было бы вынужденной мерой и только. Тогда почему я вообще решил привести его сюда, чуть приподнять занавес своей тайной жизни?..       Этот высоченный широкоплечий улыбчивый идиот, до смешного напоминающий голден-ретривера шевелюрой до плеч и поведением, воистину поразил меня! Его лестные слова о моем произведении искусства запутались в нервах, как солома в длинных волосах. Мой зрительный фильтр отныне усиливал блеск его малахитовых глаз, окружал теплом все же пока раздражающую широкую улыбку. Клайв… навязчивый. Вечно позитивный, чем злит до зубного скрежета. Он не видит намеков, игнорирует прямые посылы куда подальше, или пропускает оскорбления мимо ушей, или принимает их, но не обижается — кто он, если не собака?! Тупая обаятельная псина, не понимающая ни слова из того, что ей говорят; сидящая напротив, смотрящая в глаза человека и без видимой причины помахивающая хвостом… Его поманит кто-то другой, и Клайв убежит?.. Не лучшая идея — доверять столь страшные секреты (даже частично) человеку ненадежному и непроверенному временем. Человеку, которому не получится в нужный момент заткнуть рот.       Я не знал наверняка, отозвался ли на приглашение Клайва провести время вместе от скуки. Быть может, я ищу того, с кем можно было бы разделить хотя бы крупицы моих сомнительных увлечений?.. Но ясно было одно: если я все же желаю и дальше общаться с Клайвом, мне необходимо узнать о его уязвимостях, найти или сотворить своими руками рычаг давления, что спасет меня от преследования по закону в случае чего. В случае, если Клайв наконец прозреет и разглядит перед собой настоящего серийного маньяка…       Но пока до этого момента явно было далеко! Клайв шел по малолюдной улице справа от меня, норовил своим плечом касаться моего, ступал точно в ногу — вот уж действительно, выдрессированная собака рядом с хозяином! Пару раз с целью проверки и жестокого развлечения я резко сворачивал и пересекал улицу — Клайв замечал мое отсутствие не сразу, но как только его округляющиеся глаза находили рядом с собой пустоту, он несся через проезжую часть без перехода, без светофора, чудом ускользая от визжащих шинами и гудками авто! А потом, запыхавшись, как ни в чем не бывало улыбался и снова шел в ногу, всецело подстраивался под меня. Клайв такой… забавный, что ли?..       Не скрою, он меня развлекал, рассеивал перманентную скуку, разжимал костлявые пальцы неудовлетворения, все чаще сжимающие мое горло. Это все вина Селесты… Я держу ее в подвале, чтобы она стала огоньком, освещающим мою жизнь любовью, участием, теплом, — но в последнее время она все хуже справляется с поставленной задачей… Как тут не злиться…       Солнце отразилось на поверхности стремянки, любующейся улицей через стекло, и я остановился у прозрачной двери.       — Хочешь зайти? — взглянул Клайв в сторону небольшого строительного магазинчика.       — Знаешь что… да, — твердо ответил я.       Как более высокий и, соответственно, длинноногий, Клайв первым достиг двери магазина и по-джентельменски открыл ее передо мной. Что за нелепый поступок!.. Но его в чем-то рабское поведение заставляло спираль моего либидо медленно разогреваться, пульсировать жаром в непроглядной темноте…       Клайв продолжал держать для меня наружную дверь, но я не двигался с места.       — Что такое? — приподнял он брови.       — Там вторая дверь. Если уж открыл для меня эту, открой и ту.       Я не хотел, чтобы Клайв пресмыкался. Наверное… тогда не хотел… Мне просто нравилось над ним измываться: я подпитывался всяким его усилием понравиться мне, потому что — и от этого даже становится грустно! — обычно я прикладываю усилия, чтобы произвести приятное впечатление! На Селесту, на Кару… А они этого совершенно не ценят… Разумеется, притворяясь «хорошим парнем», я преследую определенные цели, заманиваю пестрых бабочек в свою паутину. Клайв с самого начала был со мной откровенен: несмотря на его неловкие попытки прикрыться дружбой, он дал мне понять, чего желает на самом деле. Какая еще может быть цель у глупой собаки? Пристроиться к хозяйской ноге! Клайв хочет меня трахнуть… Отчего-то эта мысль тяжелее прочих, менее полая…       Из-под наполовину опущенных век я наблюдал, как Клайв заваливается в крохотный проход, прижимается к стенке спиной, чтобы руками удерживать обе двери открытыми. Продавец-консультант, ранее раскладывающий у выхода из магазина товар, обернулся и удивленно посмотрел на странные потуги Клайва. Этот неизвестный в синей бейсболке испытывал только удивление, чем в корне отличался от меня, потому как в моей груди за клеткой из ребер довольно рокотал зверь. Неторопливо я приблизился к первому порожку, перешагнул через него боком, так как Клайв занял добрую половину прохода. На секунду я остановился, глядя снизу вверх Клайву в глаза, пальцами как бы невзначай уперся в его накаченную грудь, проступающую через бордово-коричневый джемпер, — и зашел в торговый зал, провожаемый потемневшим взглядом Клайва.       …А он куда откровеннее женщин, попадавшихся мне. Не силится спрятать желания, затолкать их поглубже во тьму, а подпускает к глазам — окнам, через которые я могу рассмотреть его пылкие стремления…       Клайв следовал за мной только потому, что идти рядом по узким рядам было невозможно. Мы прошли мимо мешков цемента, обтянутых полиэтиленом стремянок, разноразмерных мебельных досок, висящих на стене лопат и грабель. Я остановился у больших катушек с разноцветными канатами, сделал вид, что не почувствовал, как Клайв легонько врезался мне в спину.       — А для чего тебе канат? — добродушно поинтересовался он.       — Мало ли для чего, — туманно отозвался я, берясь за кончик желтого троса. — «В хозяйстве пригодится». Вытяни руки.       — Как именно?       — Вперед, Клайв. Мне нужно намотать на что-то канат, чтобы отмерить на глаз.       Сжав кулаки, он послушно протянул ко мне руки, точно скованные в запястьях невидимыми наручниками. «Красивое положение кистей…» — отметил я про себя, начиная набрасывать вокруг его предплечий свободные кольца. Канат мягко терся о рукава джемпера, наверняка под ними ероша позолоту волос. После седьмого кольца я без предупреждения дернул за трос: руки Клайва плотно приникли друг к другу, и, кратковременного испугавшись, он рассмеялся. Какой идиот… Ты так легко принимаешь за шутку прелюдию перед жестокостью…       — Попробуй освободиться, — приказал я, продолжая натягивать трос. — Выскользнуть из петель или повредить их.       — Я не думаю, что из таких пут возможно своими силами высвободиться, — вынес Клайв свой вердикт, тщетно подергавшись пару минут. — Перегрызать — тоже не выход: зубы раньше сломаются. Хороший прочный канат.       — Отлично. Тогда беру.       Тут же рядом было все необходимое для обрезки каната. Оторвав два куска скотча, я обернул ими с обеих сторон место будущего разреза, чтобы нейлон не распустился; на кассе продавец подплавит концы, и необходимость в скотче отпадет. Клайв стоял смирно, пока я расправлялся с канатом, но отчего-то не подчинился мне, когда я потянул его за импровизированный поводок.       — Эй, развяжи меня, — приглушенно смеялся он. — Не могу же я так дальше идти.       — Действительно, — пожал я плечами и оторвал кусок скотча побольше. Ты слишком много болтаешь!       Смех Клайва прервался пораженным мычанием — одним ловким шлепком по губам я залепил ему рот. Он взмахнул связанными руками, канат в моих пальцах дернулся. Глазам своим не верю… Он продолжал смеяться! Беззвучно, вдыхая и выдыхая через нос, но смеялся, даже взглядом. Попутно он что-то мычал, вероятно, просьбы прекратить сюр… А у меня не было желания делать это. Абсолютно серьезный, я сжимал свой конец каната и не мог отвести взор от Клайва. Его пышные волосы были чуть спутаны; из-за сведенных вместе рук мышцы груди казались еще больше, вздыбливали джемпер, как и завидные бицепсы. Клайв походил на дикого зверя, доверившегося мне понапрасну (любое доверие — совершенная глупость!) и оказавшегося в результате в ловушке. Обездвиженный, подчиненный, беспомощный…       Я распутывал канат на его руках нехотя, действуя по наитию, так как пристально смотрел Клайву в глаза. Он больше не смеялся, но по-прежнему не понимал моей истинной сути, не чувствовал запах опасности. Возможно, она ему и не грозит: все-таки меня в особенном смысле не интересуют мужчины, пока они не вставляют мне палки в колеса. А Клайв слишком чист и наивен, чтобы обо всем догадаться, следовательно, препятствием для меня он не станет. Значит, бояться ему нечего…       …так ведь?..