Пойдем по магазинам?

      Строптивый ветер раздувал коричневый капюшон, точно парус, и затесавшемуся в толпе страннику пришлось его снять. Грубая холщовая ткань обнажила рыжее пламя волос; ясные фиолетовые глаза сощурились, но и пушистые ресницы не сумели полностью остановить песок. Здесь, на городском рынке, его было предостаточно: шуршащую бежевую топь нещадно топтали сандалии здешних жителей, разодетых в легкие красочные ткани, душные волны поднимали неосторожно ступающие гости, прибывшие в этот жаркий край так же, как и рыжеволосый колдун — по морю, в поисках редчайших реликвий, не стоящих тут практически ничего. Когда вокруг хватает мистических артефактов, но маловато еды и воды, магическая мощь теряет свою значимость, если при помощи нее невозможно создавать из ничего съестное или влагу. Единственной драгоценностью как было, так и осталось золото — то, за что можно выторговать, по факту, собственную жизнь. Разогретые зноем монеты звенели при ходьбе, так что вся рыночная площадь была заполнена не только гомоном, но и музыкой металла.       Схватившись за правый глаз, не прикрытый косым пламенем челки, Михаэль Линэш припомнил шепотом половину запрещенных слов и принялся усиленно тереть нижнее веко, чтобы хоть так избавиться от колких песчинок. С каждой лишней минутой, проведенной на солнцепеке, его раздражение росло и грозило вскоре обратиться настоящей яростной бурей. Где столько времени носит его спутника? Почему он опять исчез? Он умудрялся скрываться из вида даже на корабле, где в принципе нереально было остаться в одиночестве! Казалось бы, какие дела у него могут быть на совершенно незнакомом материке, но и здесь он сумел найти повод запропаститься! «Этот проклятый кот…» От боли в уже покрасневшем глазу, нестерпимой жары и детской досады, по-прежнему свойственной шестнадцатилетнему Линэшу, набегали слезы. От них была всего одна польза: соленые капли вымыли песок, и боль отступила — до следующего порыва сухих ветров.       Этот день был слишком тяжел, слишком изнурителен… Спать на корабле Михаэль не мог, так как боялся расстаться с монетами, поделенными на небольшие порции и рассунутыми по одежде: он не сдавался в объятия Морфея уже пару дней, так что валился с ног и готов был потерять сознание в любой момент. «Безответственно со стороны Найта — оставлять меня в таком плачевном состоянии…» Что может быть важнее основной цели их поездки? Волшебная палочка, по сути, принадлежащая не Линэшу, вполне обоснованно отказывалась ему подчиняться, так что рассчитывать на нее было слишком опасно. Ему требовались артефакты, зачарованные предметы, способные стать полезным подспорьем в становлении успешным охотником на нечисть. Потому как все предыдущие его попытки сражаться с кровожадными тварями на достойном уровне потерпели фиаско… С его точки зрения. Большинство людей удавалось спасти, и в итоге все были счастливы, но от полнейшего провала Михаэля удерживала зачастую только удача. Конечно, сияние Фортуны необходимо и в быту, и на поле боя, но искренне, с неподдельной неутихающей страстью Линэшу хотелось лишь одного: добиваться победы своими силами.       Широкая ладонь сжала его левое плечо — колдун выхватил из-за пояса волшебную палочку, но обернуться вместе с нею не успел. Высокая мужская фигура толкнула его в проем меж двух белокаменных домов — в единственное место, где царило хоть какое-то подобие прохлады и не было людей.       — Совсем не в себе?! — разъяренно прошептал мужчина, вырывая палочку из руки Линэша и быстро пряча ее обратно под одежду. — В этом городе нельзя показывать магические предметы, если не хочешь их лишиться.       Говорящий был бледен настолько, что кожа его словно отталкивала жар этой населенной пустыни. Впервые в жизни Михаэль видел на его голове убор — светло-фиолетовый, как радужка колдуна, тюрбан с горящим, будто зачарованная кровь, рубином в центре. Из-под плотной ткани выбивались блестящие черные локоны, едва достающие до шеи. Обычно камзол, вобравший темноту непроглядной ночи, укрывал его тело от чужих глаз, но в подобном, чересчур теплом наряде гость с соседнего материка смотрелся бы еще более странно. Так что черный цвет сменился ярким лавандовым, а толстая одежка — распахнутой жилеткой, накинутой на голый торс, и светлыми шароварами. Впервые за многие годы обнаженная холодная кожа виделась бледнее, что ранее представлялось невозможным. Разноцветные глаза — фиолетовый и зеленый — сверкали в лучах палящего солнца, из-под бледных губ при всяком их движении являли себя белоснежные клыки.       Брови Линэша дернулись вверх, когда его юркий взор прошелся по всему телу спутника.       — Найт, что за нелепый наряд? — изверг привычную критику колдун, и вампир устало закатил глаза. — Ты в этом маскараде похож на джинна — того гляди самого в лавку древностей унесут!       — Так я не выделяюсь.       — Серьезно? — скептически поджал губы Линэш. — Ты хоть у кого-нибудь тюрбан видел? Сними эту дурь и прикрой голову платком. Моток цветных лент не скрывает твои клыки.       — Зато не видны заостренные уши. — Взгляд Найта соскользнул с лица молодого подопечного на его правую руку, и черные брови вздрогнули, выдав тревогу. Ледяные пальцы коснулись кожи Михаэля, опустили и заправили свободную манжету в кожаную перчатку. — Следи, чтобы не было видно меток. Здешние фанатичны в своей вере, и проклятых, подобных нам, им проще четвертовать или зарубить, чем разбираться в том, добро мы сеем или зло. Эта культура — «черно-белая»… так что не хотелось бы вырезать потом всю городскую стражу, лишь бы уберечь от сабли твою голову.       Угольные узоры, испещрявшие тело Линэша, теперь были надежно спрятаны от чужих глаз, но Найт не торопился отпускать горячую — человеческую руку. Так же, как и Михаэль не спешил ее отдергивать.       — Не верю, что ты способен на подобное, — изрек колдун, поднимая ясные очи на своего извечного помощника и стража. — Все это только на словах. Но ты слишком добрый, ты не сможешь заставить себя причинить вред ни в чем не повинным людям, даже если они руководствуются фанатичной, жестокой верой.       Холодная, как лед, ладонь коснулась порозовевшей от зноя щеки Михаэля, и кончики пальцев исчезли под мягкими рыжими прядями, прикрывающими виски и уши.       — Не идеализируй меня, Линэш, — тихо проговорил вампир, чуть склонившись к серьезному лицу. — Стремление спасти дорогих сердцу людей толкает на… крайние меры, и не допускай ни на секунду, что я отрину жестокость и смертоубийство, если на кону будет стоять твоя жизнь. Я ведь уже убивал во спасение тебя.       — Да. Нечисть. Чудовищ, с которыми иначе было не поступить. Но речь же сейчас идет о людях. — Раскаленная от пульсирующей, живой крови рука Михаэля легла поверх чужой груди. Под бледной кожей, промерзшими мышцами и костями не трепетало сердце — оно замолкло много лет назад, оставив после своего оборвавшегося биения тишину и вакуум. — Ты никогда не обидишь человека. Я верю, Найт.       От тонких человеческих пальцев стремительно расходилось тепло. Душащие своим пламенем корни пробирались по венам, заполненным черной вязкой смолой, они оплетали каждый орган, каждое ребро, и всего на мгновение — пока самое счастливое из всех — Найту показалось, что сердце вновь ожило где-то там, внутри, под толстой коркой льда. «Этот ребенок… совсем как он…»       Озорной свист справа отдался испуганной судорогой в пальцах Линэша. Отдернув руку, колдун отошел от Найта на широкий шаг и обратил настороженный взгляд на привалившуюся к стене смуглянку. Ее черные волосы мелкими кольцами доставали до пояса, не бросая и тени на обнаженные покатые плечи и пышную — растягивающую ткань платья — грудь. Кольца, вставленные в уши и обнимающие ее изящную шею, покачивались на ветру, раздувалась легкая цветастая юбка.       — Вы выглядите как чужаки, не обделенные монетами, — кокетливо улыбнулась она. — Если есть желание, меня можно купить.       — Купить?.. — недоуменно повторил Линэш. Рука Найта дернула его за плечо.       — Идем, не слушай ее.       — Что значит «купить»?       — Да Боже ты мой! Линэш, она — проститутка! Купить — значит, заплатить деньги за пользование ее телом! Идем уже!       Но сапоги колдуна как будто вросли в погребенную под тонной песка землю.       — Смотрю, тебе дюже хочется увести меня от нее подальше. Почему? — сверкнули хитростью фиолетовые глаза.       — Я не хочу, — мотнул головой вампир, тем не менее не выпуская плечо Михаэля. — Делай что хочешь, мне все равно. Мое дело — дать тебе совет. Воспользоваться им или нет — это уже твоя ответственность.       — Тогда я могу пойти к ней?       — Иди. Потрать деньги, заработанные для приобретения артефактов.       — Денег много.       — Ну тогда отлично, вперед!       — Так, может, ты уберешь руку с моего плеча?       Широкая улыбка Линэша полоснула по мертвому сердцу Найта пуще клинка, и ледяные пальцы разжались. Бледная рука плавно повисла без дела; губы вампира превратились в две тонкие светловатые полоски, готовые вот-вот вообще скрыться из вида. Найт ожидал услышать шум песка, шипящего под уверенными шагами колдуна, но рыжеволосый мальчишка по-прежнему смотрел ему в глаза, похоже, и не собираясь куда бы то ни было идти.       — А что ты будешь делать, если я действительно начну по возвращении шастать по борделям? — проникновенно вымолвил Линэш, и Найт, нахмурившись, сглотнул. Исходящий от его тела холод невидимым ореолом охватил Михаэля, прогоняя истощающие солнечные лучи прочь.       — Делай что хочешь, — шаблонно повторил Найт, поворачиваясь к нему и блуднице спиной. — Только не у меня на глазах.       Вампир стоял на месте, готовый уподобиться изваянию из камня, если Линэш все-таки пойдет в другую сторону… Но танцующее на ветру пламя двинулось вперед, безмолвно приглашая Найта идти за ним следом.       — Я думаю, что еще слишком юн для подобных развлечений, — заявил Михаэль, страшась обернуться на не отстающего от него Найта. — Однако… время идет, ты ведь понимаешь?.. В какой-то момент женщины станут необходимостью — что будет тогда?       Кругом гудела толпа, и дабы не потеряться снова, Линэш уцепился за край жилетки Найта, изредка касаясь пальцами его льда. Взор мужчины, измученного последним вопросом, уперся в руку подопечного и хозяина в одном лице — такую хрупкую в сравнении с его собственной ладонью.       «Что будет тогда?..»