Пойдем по магазинам?

      Он шел немного впереди меня — и я налюбоваться не мог на то, как его длинные каштановые волосы мягко подпрыгивали при ходьбе, снова и снова обнимая спину и плечи. Не заметил я, и как остановился — когда замер на месте Крис.       — Зайдем? — спросил он, кивнув на стеклянную стену, за которой приютился бутик.       Как и всегда, он открыл передо мной дверь. Еще полгода назад я чувствовал в этом, казалось бы, истинно джентльменском поступке спрессованное напряжение, словно Крис делал это больше для самого себя, чем для меня; делал, чтобы утвердиться в собственных глазах, подчеркнуть мужественность, к которой относился с болезненной внимательностью. Но сейчас он сам не замечает, когда пропускает меня вперед — действует по привычке, думая о чем-то совершенно другом. И этой перемене — одной из многих — я несказанно рад! Не помню, когда Крис в последний раз смущался с примесью стыда. Давно уже он не рычал, как дикий яростный зверь, запертый внутри себя, точно в клетке. Теперь он чаще улыбается, спокойно говорит обо всем, что ему пришлось пережить. Не стесняется при мне принимать таблетки — мы ведь с ним уже пару месяцев живем вместе… Не думаю, что я — причина улучшения его взаимоотношений с самим собой: Крис прошел через все этапы хирургической коррекции, и именно это дало ему наконец свободно расправить крылья и почувствовать себя собой в полной мере. Вероятно, моя поддержка также поспособствовала укоренению его душевного спокойствия, как и — хотя бы отчасти — возможность переехать от родителей: сложно представить, насколько мучительно, когда ежедневно самые дорогие люди видят в тебе кого-то совершенно другого…       — Присядь, если устал, — произнес Крис, указал в сторону комфортабельного кресла, и я опустился на мягкую подушку.       В бутике было прохладно и светло. Посетителей практически не было — только в другой половине зала в кресле ерзал беспокойный молодой мужчина; была задернута шторка всего одной примерочной. Из динамиков лилась приглушенная спокойная музыка, расслабляющая, но и не дающая заснуть. Стены были практически не видны под заполненными полками и вешалками с одеждой, а также за громадными яркими плакатами с модно одетой молодежью. Крис тоже вполне мог бы участвовать в одной из таких реклам: он высок и красив, выделяется на фоне толпы — почти преступление прятать такую стать за работой на дому, но я даже счастлив, что все это — от длинных спутанных волос до вытянутых стоп — принадлежит только мне.       Пока меня поглотили размышления о Крисе, он насвистывал прилипчивый мотивчик и деловито перебирал вешалки с разноцветными мужскими кофтами. Его пальцы дошли до конца ряда, и взгляд — уж не знаю, случайно ли… — скользнул в сторону соседнего отдела. Тело Криса будто замерло во времени: без малейшего движения, он стоял и смотрел на ряды с женской одеждой…       — Хочешь… туда заглянуть?.. — осторожно спросил я, и Крис, улыбнувшись, перевел задумчивый взгляд на стеклянную стену. По ту сторону мелькали люди, так же, как и мы, тратящие свободное от домашних забот воскресенье на прогулку по торговому центру.       — Просто странно как-то на душе — от осознания того, что когда-то та одежда имела ко мне отношение…       — Прости за такой вопрос, если что, но… у тебя нет какой-то… остаточной тяги, что ли?.. — поморщился я от собственного неумения выразить мысль деликатно и понятно одновременно.       — У меня нет желания переодеваться в женское, если ты об этом, — к моему облегчению, рассмеялся Крис. — Возможно, остался некий призрачный фетиш на каблуки, но нет, мне это не интересно — и никогда интересным не было. Меня всегда тянуло к мужской одежде. Если бы у меня были братья, я бы мог брать что-то у них, но я всегда был единственным ребенком, а родители старались избегать до поры до времени подобных «щекотливых» тем, и уж тем более ничего не покупали мне из мужских вещей. Так что пока другие подростки тратили карманные деньги на… игры?.. фаст-фуд?.. в общем, на всякие развлечения, — я копил на мужскую одежду и пакер.       — На что? Последнее не разобрал.       — Пакер, — повторил Крис, но мне услышанное ничего не сказало. — Это… как бы объяснить… что-то вроде спортивной ракушки, только обычно из медицинского силикона и выглядит как реалистичный половой член с мошонкой.       — Я с тобой столько нового узнаю, — неловко улыбнулся я, подпирая голову кулаком. — Так это, получается, фаллоимитатор, по сути?..       — Нет, там не эрегированный член. Не для секса, а для… просто ношения, восполнения того, чего не достает, психологически в том числе.       Крис подошел к креслу, и я потеснился: места нам двоим вполне хватило. Он уронил голову мне на плечо, и мягкие темные волосы, пахнущие моим — нет, нашим общим — шампунем, коснулись моей левой щеки.       — Помню, как был счастлив, когда впервые наткнулся на пакеры в сети, — вполголоса поделился Крис, и я прильнул виском к его макушке. — Мне тогда показалось, что сам Бог протянул мне руку: «Видишь? Я пытаюсь помочь тебе решить эту проблему. Я все равно тебя люблю, что бы там твои родители ни говорили»… И я впервые, кажется, за все время почувствовал себя счастливым…       — А сейчас?.. Сейчас ты счастлив? — с замиранием сердца озвучил я то, что давно уже не давало покоя.       Предплечьем Крис тесно обхватил мой локоть, словно мы собирались гулять с ним по торговому центру под ручку.       — Счастлив как никогда… — Его рука дрогнула, и Крис приглушенно всхлипнул. В последнее время он стал гораздо чувствительнее — или же всего-навсего расслабился в моем присутствии, позволил себе скинуть маску и проявлять естественные, человеческие слабости. Поднялся с кресла он рывком, чуть не выдернув из него и меня. — Но буду еще счастливее, если мы сумеем найти магазинчик примерно с тем же ассортиментом, но подешевле — эти кофты стоят в половину меньше. Я не собираюсь тратить столько на удачную компоновку разноцветных ниток.       — Разве не вся одежда — компоновка ниток? — обронил я, покидая уютное кресло.       — Вот именно!       Метнувшись к выходу, Крис придержал для меня дверь, и я переступил порог с улыбкой. Я шагну не глядя куда угодно — пока дверь мне открываешь ты…