Пойдем по магазинам?

      Зимними утрами мало хочется вылезать из-под теплого ватного одеяла — гораздо приятнее нежиться под загнанным в пододеяльник облаком, сонно улыбаться бледному свету, струящемуся в наполовину занесенное снегом окно. Кусочек открывающегося мне неба был белес и ярок, точно не существовало его вовсе — лишь одно бесконечное бесцветное солнце, окутывающее землю стеклянным звенящим морозом…       Повернувшись на другой бок, я попытался нащупать Эрика на его половине кровати, чтобы пододвинуться к нему вплотную, обхватить вокруг горячей груди, просунуть ногу меж его нежных бедер. Но, увы, вот уже почти целую неделю он оставляет постель незаметно для меня, возвращается вечером морально усталый, ссылается на какие-то таинственные дела, совать нос в которые мне не полагается, ведь отношения отношениями, а личная жизнь у каждого должна быть в той или иной мере неприкосновенна, дабы не раствориться друг в друге бесповоротно. Я не подозреваю его ни в чем плохом, понимаю необходимость иметь время чисто для себя, однако чем все-таки можно заниматься весь день да еще и практически неделю?..       Впервые заночевав у меня по причине семейных неурядиц, решить которые, к сожалению, так и не вышло, Эрик остался жить здесь: податься ему было некуда; откровенно говоря, я был не против такого расклада. До окончания школы все время мы проводили вместе: и в классе, и дома, и на совместном отдыхе по выходным. Наш затянувшийся медовый месяц завершился с поступлением в местный колледж. Нас привлекают разные стези, потому оказаться в одной аудитории единовременно мы можем крайне редко. Переехать в общежитие никто из нас не захотел, а дорога от нашего любовного гнездышка до колледжа и обратно занимает приличное количество времени. В итоге, все минувшие полгода мы просто спим в одной постели, но даже завтракаем зачастую порознь из-за разных расписаний. Зимние каникулы казались мне манной небесной, я ждал их так, как не ждал в детстве утра Рождества и подарков под елкой! — ведь в эти холодные снежные дни мы могли бы вновь проводить все время вместе. Но, похоже, у Эрика были на каникулы другие планы… Обижаться слишком по-детски, да только ничегошеньки я не могу с собой поделать, сколько бы усилий ни прикладывал, чтобы выгнать взашей эту вязкую хандру. Праздничное настроение растворилось без следа…       Мои по-прежнему фиолетовые волосы зашуршали о подушку, когда я разочарованно повернулся на другой бок и после нехотя выскользнул из-под одеяла. Раз сегодняшний день я опять коротаю один, стоит заняться чем-нибудь действительно важным, например, выбрать уже наконец для Эрика подарок — торжество не за горами! Надеюсь, хотя бы Рождество я не проведу в одиночестве… Мама вместе с младшим братом и отчимом отправились в путешествие по жарким странам: в эту морозную пору они заслужили урвать порцию солнца, зелени, песка и моря. Разумеется, они звали в поездку и меня, но не брошу же я Эрика. Он даже с родителями отпраздновать не может… У него остался только я… Это плохо — что от этой мысли мне тепло и уютно, спокойно на душе?..       Подкрепившись хлопьями в форме пряничных человечков, я натянул джинсы, ярко-красный рождественский свитер и фиолетовый пуховик на пару тонов темнее моей шевелюры. Вот уже который день я упорно окружаю себя символами Рождества, однако праздничный настрой не расцветает. Быть может, вот оно — взросление: когда и такие грандиозные события становятся серой рутиной, ценной лишь отсутствием работы и учебы…       На улице было шумно и людно. Под подошвами зимних ботинок хрустел свежий снег; в глаза летели белые хлопья вперемешку с мерцанием магазинных вывесок и городских украшений, опутавших фонарные столбы и сахарные ветви бесстыдных деревьев; по ушам прибывающими волнами били веселые пересуды воодушевленных прохожих; морозец кусал за краснеющие щеки. Этот день мне нравится все меньше и меньше… но, возможно, он станет лучше в разы, как только я найду его — тот самый подарок, единственный в своем роде, идеально подходящий человеку, которого я люблю…       Автоматические двери торгового центра раскрылись, и меня обдало жаром как из открывшейся духовки! Подмигивали электрические гирлянды всевозможных оттенков, девушки в не по погоде коротких костюмчиках Санты улыбались посетителям ТЦ и предлагали продегустировать новое печенье с изюмом и крупной шоколадной крошкой. Разумно я обошел ближайшую прелестницу стороной: стоит мне попробовать этот сладкий наркотик — и денег ни на что не останется, а кухонные полки будут ломиться от упаковок с вкусными дозами.       С каждым моим шагом все выше становилась темно-зеленая косматая ель, украшенная искусственным снегом, остролистом и простыми деревянными игрушками, сделанными на старинный манер. Поодаль за подсвеченным канделябром роялем мужчина в торжественном фраке играл одну рождественскую мелодию за другой, и в его сноровистом исполнении все они звучали так, как если бы звонкие колокольчики увлеклись джазом и, однозначно, преуспели в нем! С другой стороны от праздничной ели раскатистое, но дружелюбное «Хо-хо-хо!» кричал с трона Санта. В окружении огромных ярких сахарных тростей, подарочных коробок и недвижимых мультипликационных оленей белобородый старичок обнадеживал ребенка за ребенком из не имеющей конца очереди; щелками иллюзорными затворами телефоны в руках умиляющихся родителей, желающих запечатлеть свое чадо на коленях мистера Клауса, измученно улыбающиеся эльфы в зеленых одеждах сажали и снимали детей с, должно быть, уже промявшихся коленей Санты.       Я знаю, я плохой человек… Но как можно было пройти мимо, когда к кряхтящему дедуле посадили карапуза, похожего на шар с пухлощекой головой! В этот момент я от всей души пожалел стройного остроухого помощника Санты, тяжело вздохнувшего и ухватившегося за, наверняка, ноющую поясницу. Колокольчики на его забавных башмаках печально забренчали. Самую малость жеманным движением пальцев эльф спрятал под шапочку светлую прямую прядку — и я закашлялся в кулак, точно схлопотал удар в грудину. Вероятно, силиконовые накладки на уши улучшают слух, ведь в толпе взволнованных детей и их развеселых родителей ясные зеленые глаза выцепили меня практически мгновенно. По-солдатски браво эльф махнул рукой, спустился с заснеженного настила, и его место у трона Санты вмиг заняла темноволосая коллега. Сам не зная почему, я пятился, тщетно боролся с кашлем — эльф приближался с упорством и эпичностью, совсем не свойственной остроухой братии. Через пять шагов его тонкие пальцы поймали мое запястье, и, словно жертву в нору, он потащил меня к двери с табличкой «Служебное помещение». Преодолев темный коридор, мы попали на склад неиспользованных рождественских декораций. Насильно меня впихнули в детский пряничный дом, где, сидя на миниатюрном стульце, я упирался макушкой в косую черепичную крышу. Звенящий при каждом движении похититель затворил дверку изнутри и с энтузиазмом ранее увиденных мною детей плюхнулся ко мне на колени.       Круглыми от не уменьшившегося ни на унцию удивления я глядел на его смущенное лицо, частично прикрытые прядями эльфийские уши, примятую пиком крыши шапку с помпоном…       — Будешь смеяться?.. — потупив взгляд, спросил Эрик.       — Да с чего вдруг? — искренне поразился я. — Я и подумать не мог, что… ты…       — «Помощник Санты»?.. — пристыженно подсказал он.       — Не совсем… Я и подумать не мог, что ты будешь таким сексуальным в наряде рождественского эльфа! Не зная, где ты, я не ревновал, но теперь просто обязан начать это делать! Ты бы видел себя со стороны! — в облегающих лосинах и приталенной тунике… Санта — тот еще фетишист, если действительно так одевает своих эльфов!       — Ты ведь знаешь, что Санты не существует?.. — улыбнулся Эрик. Его теплые руки медленно скользнули по шее под одежду, на лопатки, и показались кусочками льда, тающими на раскаленной коже. Нечеловеческие усилия помогли мне остановиться в считанных дюймах от желанных губ…       — Я думаю, он есть — и сегодня подарил мне самый лучший подарок…       У его губ был привкус спелого яблока, а тело — сегодня впервые — пахло корицей. Не разрывая жадного поцелуя, я расправлялся со шнурками, связывающими его тунику на груди: я знал, что так снять ее не удастся, но слишком сильным было желание ощутить нежность кожи Эрика — то, чего мне так не хватало по пробуждении всю последнюю неделю. Мы выставили из домика стул, чтобы я мог улечься на полу, на всякий случай закрыли пластиковые ставни. Мы не желали раздеваться полностью, так что я всего лишь расстегнул пуховик, приспустил джинсы вместе с бельем, Эрику же пришлось снять лосины. Его дрожащие ладони упирались в шаткие пластмассовые стены, огрубленные деревянным узором. В такт его мычащим стонам, разносимым эхом по безлюдному складу, легонько двигался весь дом, звенели колокольчики на загнутых носках тряпочных эльфийских башмаков и в сердцевине помпона. Руки Эрика совсем ненадолго оторвались от стен и задрали мой колючий свитер до груди. По опыту я знал, ему хотелось видеть больше, но свитер застрял между спиной и полом, потому Эрику не удалось осуществить задуманное. Приподнявшись на секунду, я закатал свитер аж до самой шее, оголив для облизнувшего губы Эрика не только живот, но и грудь; ему нравится любоваться тем, как напрягаются мои мышцы, как ребра вздымаются все чаще, будто ворота, кои постепенно сносит сердце-таран…       Не сдержав желания в узде, я приподнял тунику и одарил левую ягодицу Эрика громким шлепком.       — Ну что, — спросил я, не сбавляя темпа, — ты хорошо себя вел в этом году?       — Плохо… О-о-очень плохо… Так что накажи меня как следует, Кай…       К довольно скорому завершению нашего маленького празднования моя голова была заполнена всего двумя вопросами: «Не погребет ли нас под пластмассовыми развалинами?..» и «Сможет ли Эрик завтра сидеть?» — услужливо я отвечал действиями на все его мольбы, аж ладонь горела от десятков шлепков.       Так толком и не придя в себя, мы лежали на полу пряничного домика. Эрик сонно улыбался в кольце моих рук, укрытый теплым пуховиком. Слетевшая с его волос шапочка валялась рядом, лосины — на подоконнике. Время от времени он отрывал щеку от моей груди и разбрасывал ласковые поцелуи по пышущей жаром коже…       — Почему не мог рассказать, что работаешь в праздники? Стеснялся профессии эльфа и умолчал об этом — поднатужившись, я могу понять. Но просто о работе почему бы не сказал мне?       Эрик прикрыл мое сердце ладонью и водрузил на нее подбородок, дабы иметь возможность смотреть мне в глаза.       — Потому что в итоге ты начал бы спрашивать, а зачем я работаю, если получил стипендию перед праздниками…       — И зачем ты работаешь, раз получил стипендию перед праздниками?..       — Вот поэтому я и не хотел, чтоб ты знал, — закатил глаза Эрик. — Я рассчитывал сделать сюрприз… — разочарованно добавил он. — Твоя семья уехала на отдых — я знаю, что ты остался ради меня… Я лишил тебя круиза, это несправедливо… Подумал, смогу накопить хоть на какую-то поездку на двоих… Отплатить тебе за жертву…       — За какую жертву? — фыркнув, усмехнулся я. — Меня спросили, хочу я провести время с матерью, ее новым мужем и Войдом в замкнутом пространстве посреди океана или отпраздновать Рождество с любимым человеком — и я выбрал второе. Нет в этом никакой жертвы! У Войда начался переходный возраст, он невыносим! А у матери одни «сюси-пуси» на уме, чирикает с отчимом, словно влюбленная школьница!       — Ты врешь, чтобы мне стало лучше?.. — недоверчиво сощурился Эрик.       — У Войда ломается голос, поэтому он злится на пустом месте и разговорам предпочитает яростные жесты. Две недели назад в кафе он случайно, размахивая руками, выбил поднос у проходящей мимо официантки! Такое — захочешь солгать — не придумаешь! А если хочешь сделать мне подарок на Рождество, спроси у начальства, за сколько можно будет выкупить этот костюм: ты в нем осчастливишь меня до конца каникул!       — Не думаю, что его можно выкупить у них, — сверкнул он счастливой улыбкой.       — Тогда как бы невзначай узнай, сколько надо будет заплатить за утерю твоей «униформы». Результат и для них, и для нас будет тот же.       — Кай… Тебя что, правда возбуждают эльфы? — хихикнул в мой свитер Эрик.       — Нет, меня возбуждаешь ты, — ответил я, осторожно касаясь кончиками пальцев острых эльфийских ушей. Надо же, на ощупь как настоящие… — А теперь поцелуй меня и подари еще немного рождественской магии!