Жизнь на крышах Парижа

Наступило утро. Эдриан сегодня проснулся вовремя, и он был рад хотя бы тому, что смог заснуть вчера вечером. Он не помнил, что происходило с ним во время акуманизации, но почему-то ему казалось, что произошло что-то важное. Впрочем, он не придавал этому значения — под влияние акумы кто только не попадал, и, конечно, он не стал исключением. Настроение его было лучше, чем вчера, но желания идти куда-то не сильно прибавилось. Все же, он решил хотя бы выйти из своей комнаты, поскольку даже сквозь призму своей депрессии он понимал, что нельзя вести такую «овощную» жизнь. Эдриан просто хотел прогуляться по дому, но в фойе наткнулся на Корнелию. Она при виде его сначала будто бы попыталась избежать контакта, но после все же сказала: — Привет. — Привет… — со вздохом пробормотал Эдриан, не глядя на неё. — У тебя все в порядке? — спросила Корнелия, подсознательно движимая заботой и состраданием. — Ты как будто не спал всю ночь. — Эту — спал. Прошлую — не спал. — в прежнем тоне сказал он. — Расскажи мне, может, я смогу помочь. — произнесла она, подойдя к нему поближе. — Да нечего рассказывать. Просто… Меня жестоко обманули… Или нет… Я не знаю. — говорил Эдриан, и к нему возвращалась его более тяжёлая форма печали. — Послушай… Наверняка все сложнее, чем тебе кажется. Она любит тебя, будь уверен. Просто в этом мире не бывает легко. Эдриан посмотрел на неё несколько удивленным, но тёплым взглядом. Корнелия улыбнулась ему, и ей показалось, что он тоже сделал что-то похожее на улыбку. — Я знаю, что не бывает легко. — ответил он. — Но не всегда получается спокойно пережить это. — Верь в лучшее. Когда-нибудь все исправится. — мягко произнесла Корнелия с целью как можно лучше успокоить переживания в душе Эдриана. Он сейчас смотрел на неё с благодарностью, пусть даже она практически ничего для него не сделала. Затем он кротко спросил: — Можно обнять тебя?.. — Эм… Ну… Конечно… — непонимающе произнесла Корнелия, и Эдриан, медленно подойдя к ней вплотную, крепко прижал её к себе. Она тоже положила на него свои руки, ведь она как раз знала, что все ещё может любить его. В голове её были мысли о том, что ему придётся в итоге узнать, кем она была все это время, и, возможно, придётся принять её или же отвергнуть, ведь Эдриан любит Колибретту, а не Корнелию. Или же пусть все со временем сложится само собой, и она ничего ему не скажет… Пока непонятно, что делать, но сейчас это неважно. Лишь бы он был хоть немного более счастливым в данный момент. Через некоторое время Эдриан уже был в колледже. Ему было гораздо лучше после тех малозначительных объятий. Девушка-загадка по имени Корнелия потихоньку начинала становиться более открытой с ним, и это было как минимум очень приятно. Пребывая в печали, он совсем забыл, что его по-прежнему окружают хорошие люди. Например, на лестнице его уже заметил Лоуренс, и он был рад возвращению друга. — Привеееет! Чего тебя вчера не было? — сходу спросил он. — Да так, неважно. Сегодня и впредь я здесь. — с улыбкой ответил Эдриан, и они поздоровались кулачками. — О, ты вернулся! — сзади послышался голос Хлои. — Прогульщик, а также единственный человек в классе, который чего-то стоит. — Я всего один день пропустил, вообще-то. — недовольно произнёс Эдриан, но не из-за «прогульщика», а скорее из-за отношения к одноклассникам. Он не сказал ей про это прямо лишь потому, что обычно старался в разговоре с Хлоей избегать прямолинейности в целом, чтобы случайно не поссориться с ней. — Это тебя не оправдывает. — неумолимо отвечала она. — Ну ладно тебе, он же не виноват наверняка. — в защиту Эдриана произнёс Лоуренс, и Хлоя действительно немного смягчилась. — Я всего лишь шучу. А ты, заступник, даже меня не поприветствовал. — осуждающе сказала она в его сторону. — Хлоя, ты же знаешь, ты всегда со мной. — с нарочитой нежностью ответил он, и выражение лица Эдриана стало смущенно-подозрительным. — Я не знаю чего-то, что знаете вы? — спросил он, и этим вызвал у Хлои усмешку. Она тут же поцеловала Лоуренса в щеку, и здесь Эдриан уже совсем офигел. — Чтоооо… — протянул он, пытаясь понять, как это он пропустил такие изменения в кругу его друзей. — Вот поэтому надо ходить в колледж. К сожалению, теперь нет смысла скрывать что-либо, так что ты отныне тоже все знаешь. — с улыбкой произнесла Хлоя. — Я только могу за вас порадоваться. — находясь под впечатлением от такой неожиданности, пробормотал Эдриан. — И мы рады, что ты пришёл. — ответил Лоуренс, а блондинка обняла их общего друга и вернулась к нему. Они временно разошлись, чтобы поговорить с другими людьми. В это время Маринетт тоже пришла к дверям колледжа, и первой её задачей было найти Алю. Это стало не самой лёгкой задачей, поскольку девушке пришлось обойти все этажи, осмотреть все углы коридоров, подробно изучить внутренний двор, зайти в библиотеку и даже заглянуть в некоторые классы, в которых её подруги в принципе быть не могло. В итоге Маринетт вообще нашла её на улице, сидящую на ступеньках с угрюмым видом. — Аля, через несколько минут начнётся занятие, пойдём! — произнесла она, подойдя к ней. — Я позже подойду. — тихо ответила ей подруга. Маринетт села рядом с ней и сбоку посмотрела на её лицо. Похоже, от вчерашнего Аля до сих пор не оправилась, и от этого ей даже не хотелось идти в класс, ловить на себе взгляды, в которых всегда будет чувствоваться негативное отношение к ней, и так далее… — Аля, я знаю, что ты чувствуешь. Но ошибки ведь бывают у всех. Если ты не придёшь, ты покажешь свою слабость. А если придёшь, проявишь смелость и извинишься перед ними, то про тебя никто не будет плохо думать. — Смелость у меня в последнее время прям таки процветает. — пробормотала Аля, вспоминая, как она уверенно тогда говорила весь этот бред в лицо Хлое. Маринетт положила руку ей на плечо и ответила: — Перестань. Ты просто была на эмоциях. И я тоже отчасти виновата. Но ты забудь об этом. Они простят тебя, я уверена. Будь такой, какая ты была всегда, ведь ты всем нравишься именно за это. — Ладно. Я пойду. — произнесла Аля, и голос её блеснул той самой решительностью. Она поднялась со ступенек и обернулась к дверям колледжа. — У тебя все получится. Я в тебя верю. — сказала ей Маринетт. Аля посмотрела на неё взглядом, полным тепла и благодарности. Затем она вдруг взяла подругу за плечи и с нежностью поцеловала её в губы. Такой внезапный поступок подруги вызвал у брюнетки дикое смущение, непонимание, но вместе с этим подарил ей очень необычные чувства. Она смотрела на Алю широко раскрытыми глазами, и сердце её быстро колотилось, а та лишь улыбалась, глядя на Маринетт. — Спасибо. Ты лучшая. — произнесла Аля и побежала в колледж. Маринетт ещё долго стояла неподвижно, обдумывая все произошедшее. Что это вообще было?.. Когда Аля вошла в класс, она сразу увидела Хлою и Лоуренса, они, как всегда, стояли рядом и о чем-то весело говорили. Отбросив все лишние мысли и свое прежнее негативное отношение к этой паре, она решительно выдохнула и направилась к ним с самыми благими намерениями. Але пришлось взять инициативу на себя, поскольку ни Лоуренс, ни Хлоя не обратили на неё внимания, когда она подошла близко. То ли специально игнорировали, то ли действительно не заметили… — Ребята… — скромно произнесла она, опасаясь новой агрессии в свою сторону. — А? Ах, это ты. Что нужно? — нейтрально говорил Лоуренс. Хлоя смотрела на Алю с презрением, впрочем, она раньше так смотрела чуть ли не на всех в классе. — Пожалуйста, извините меня за вчерашнее. Я была в корне неправа. Лоуренс недоверчиво молчал, Хлоя тоже. — И ещё за то, что так поступила с тобой, Лоуренс. — продолжила Аля, вспоминая свои грехи. — Я натворила слишком много, чтобы вот так просто меня извинить, но… — Аля… — с укором произнёс Лоуренс. — Конечно, я могу простить тебя… Но ты ведь могла всего этого и не делать, и не нужно было бы извиняться теперь. — Я знаю… — виновато ответила она. — Но тогда я не верила в то, что неправа… — Хорошо, что ты хотя бы теперь поняла это. — со вздохом сказал Лоуренс. Затем он посмотрел на Хлою, которая явно была недовольна сложившейся ситуацией, но тот факт, что её парень принял извинения, немного смягчил и её сердце тоже. — Ну, допустим, я прощаю тебя. — ответила блондинка в своём стандартном тоне, и для Али не могло быть ничего лучше, чем это. В этот момент она почувствовала, как ей становится легче, и казалось, что уже и не так много людей не хотят её видеть. И тут как раз начался первый урок. После окончания занятия к Лоуренсу тут же прибежала Маринетт. Она в течение всего урока была на нервах и не знала, куда деться от дурацких мыслей, касающихся Али и её внезапного душеизлияния. Кроме того, что Маринетт была из тех людей, которые сознательно никак не могли состоять в однополых отношениях, она также не понимала, почему вообще с Алей это случилось. Маринетт никогда не делала для неё чего-то такого, за что можно было к ней настолько тепло относиться. Или это опыт с Нино и Лоуренсом подсказал Але, что парни не для неё? Надо было решать проблему, и Маринетт хотела срочно кому-то выговориться. Но кому? Может быть, Роуз? Нет, это явно будет выглядеть неправильно, да и она ещё не настолько ужалена жизнью, чтобы рассуждать о таких вещах. Джулека? Хм, скорее всего, она с ней и двух слов не свяжет в разговоре. Эдриан… Нет, нет, нет. С ним она сама двух слов не сможет связать, а обсуждать столь пикантный вопрос — и подавно. Лоуренс? Пожалуй, он сможет её понять. Лишь бы он адекватно воспринял ситуацию. — О, Маринетт. — приветливо произнес он, когда она подошла к нему. — Как ты? — Нормально, только… Я хочу с тобой поговорить об одной вещи, ты можешь пообещать, что это останется между нами? — со смущением спросила она. — Конечно. — ответил Лоуренс, пожав плечами. — Что случилось? — Мне кажется, что… Уф… Короче, похоже, что Аля хочет видеть во мне… Хочет, чтобы… В общем, она влюблена в меня, вот… — запинаясь в простых словах, почти шептала Маринетт. — Хэ. — усмехнулся Лоуренс, и это только сильнее напрягло её. Увидев обеспокоенное выражение лица девушки, он все же попытался представить, что она не сочиняет и её слова правдивы. — Ты думаешь?.. — Она меня поцеловала, блин… Не в щеку, ага. — ответила Маринетт. — Ох ты ж. — задумчиво произнёс Лоуренс. — Погоди, ну, даже если это так, то чего плохого? — Я как бы не люблю её! Ну, то есть, в том смысле… — Хорошо, хорошо. Да уж, к такому жизнь меня не готовила, да и тебя, видимо, тоже. — пробормотал он, погруженно думая над проблемой Маринетт. — Прошу, помоги мне… Я просто не знаю, что мне делать… — жалобно произнесла она. Лоуренс осмотрелся вокруг, вздохнул и ответил: — Тебе надо прямо сказать ей, что между вами ничего не может быть. Желательно сделать это в тот момент, когда она сама попытается как-то проявить свои чувства снова. Если этого не произойдёт, в чем я сомневаюсь, то все нормально, и тебе лишь показалось, что Аля влюблена в тебя. — А что я скажу ей, если это не так? Она же обидится, расстроится, мы можем поссориться, а я не хочу… — печально произнесла Маринетт. — Хм… Тогда… Придумаем тебе предлог. — сказал Лоуренс с энтузиазмом в голосе и глазах. — Нужен предлог, и я постараюсь до следующего занятия его придумать. А ты будь осторожна. — Спасибо! — тепло ответила Маринетт и пошла по своим делам. Лоуренс был доволен, что смог ей помочь. Она — хорошая девушка, и жаль, что она пропадает в этом городе то одна, то со странной подругой. Так, кстати, одна… А есть ли у него знакомые, нуждающиеся в хорошей девушке? На примете только один товарищ. Лоуренс сразу же направился к нему, на ходу придумывая, как он собирается свести двух своих друзей вместе. — Привет ещё раз. — с дурацкой улыбкой произнёс Эдриан, увидев перед собой Лоуренса. — Ага, дарова. Слушай, есть вопросец у меня. — загадочно говорил он, наводя ощущение какой-то тайны. — Тебе кто-то из класса нравится? — Э… Ну, я не знаю. — пробормотал Эдриан с ощущением неудобства. У него был объект любви, но теперь это была любовь Шредингера, ибо мотивы Колибретты он понять так и не смог, из-за чего также было нельзя точно сказать, любит ли она его сама. А когда Лоуренс задал ему такой вопрос, он вообще забыл о Колибретте, так как в вопросе было условие — из класса. — Как это ты не знаешь? Братан, разве так сложно сказать? — Лоуренс больше нагнетал обстановку, чем приближал хоть какой-то конкретный ответ Эдриана. — Да не знаю я… Я никогда и не думал об этом… — уклончиво, но при этом все же честно отвечал его друг. — Ясно. О, а тебе нравится Маринетт? — внезапно сказал Лоуренс, решив пойти ва-банк. — Маринетт… Она классная. — произнес Эдриан с теплотой. — Но чтобы прям нравиться… — Вот что, друг, пригласи её на свидание. Уверен, она будет рада. А раз уж ты говоришь, что она классная, то у вас вообще не должно возникнуть проблем. — Это странно как-то. А что, если она не захочет? — Ты даже не пробовал. Давай, ты же не кто-то там, ты Эдриан Агрест! — попытался подбодрить его Лоуренс. — Я вот этого как раз и не хочу. Фанаток мне и так хватает. — пробормотал он, в душе желая никогда не быть популярным. — Успокойся, фанатки тут ни при чем. Ты мне скажи, она нравится тебе или нет? — Эх, ну так-то да, получается. — почему-то печально ответил Эдриан. — Ну так и все! Позови её, я тебе говорю. Ей сейчас очень нужен кто-то вроде тебя. — убедительно говорил Лоуренс, и в итоге его друг наконец согласился. — Я позову. Думаю, это хорошая идея. — Естественно, я же придумал. — нарочно самодовольно произнёс Лоуренс, после чего специально исправился. — Ну, в смысле, мысль ко мне пришла. — Я понял, понял тебя. — с усмешкой сказал Эдриан. — Если что, ты несешь ответственность. — Ага, размечтался. Это тебе она нравится, а не мне, чувак! — кинул Лоуренс вслед своему другу, уже почти покинувшему класс. Он, видимо, решил сразу же сходить к Маринетт, чтобы не забыть, или же чтобы побыстрее отстреляться. В этом отношении Лоуренс Эдриана не понимал — вот в чем вообще кайф быть все время одному? Конечно, некоторым это нравится, но его друг не похож на такого человека. Хотя, может, ему сложно из-за своей популярности найти кого-то, кто будет любить его, а не его имя. Нужно надеяться, что Маринетт сможет быть такой. И вот уже через несколько минут она влетела в класс, на лице её была смесь из радости, смущения и удивления. Лоуренс сразу понял, что Эдриан сделал все как положено. Между тем, Маринетт нашла в помещении своего друга и тут же побежала к нему выкладывать все, что только что с ней было. — Лоуренс, ты не поверишь, что произошло! — тихо сообщила она ему. — Ко мне только что подошёл Эдриан и… Он хочет встретиться со мной! — И ты рада? — с нейтральным отношением спросил он. — Даааа! Это… Я никому не говорила, но у меня была такая мечта… — возбужденно говорила Маринетт, уже, видимо, представляя, как будет проходить их свидание. — Не понимаю, как так совпало, но это… Это замечательно!.. — Я рад, что у тебя все так складывается. — честно ответил Лоуренс. — Теперь уже и предлог придумывать не нужно. Только ты береги эту возможность, если тебе действительно нужно это. — Конечно! Надо признаться, я долго ждала этого, даже сама хотела сделать первый шаг, но… Я очень стесняюсь. — с милой улыбкой произнесла Маринетт. — Как видишь, все само получилось. И ты это заслужила, я думаю. — Чем же?.. — скромно спросила брюнетка. — Просто ты хороший человек. И у тебя все должно быть хорошо. — ответил Лоуренс, изливая доброту, которой он в последнее время был полон и ему было слишком много. — Спасибо за поддержку. — сказала Маринетт и крепко обняла парня. Он улыбнулся, когда отпустил её — несмотря на все происшествия последних дней, ситуация начинает складываться как можно лучше для всех. Эдриан вновь повеселел, Маринетт и Хлоя вроде как помирились, и первая к тому же обрела шанс на осуществление своей мечты (такая себе мечта, конечно, но это её дело). Со Змеиссой, известной также под именем Мари Вислёр, тоже разобрались, и скоро она вернётся домой, ну, а Лоуренс уже давно всему рад. Разве что, остался один человек. Когда занятия кончились, она сразу направилась к Маринетт с давно заготовленной просьбой и просчитанным планом на вечер. К её сожалению, она не учла только одну вещь, которую без её ведома бескорыстно провернул Лоуренс. — Маринетт, погуляем сегодня, как обычно? — спросила Аля, подойдя к своей подруге, которую уже сделала в своём сознании даже выше подруги. — Прости, но я занята. — ответила она спокойно, не подавая виду, что вообще не очень-то довольна странными желаниями Али. — А что такое? — расстроенно произнесла подруга. — Представляешь, Эдриан меня пригласил на свидание! Правда, классно? — с ненаигранным восторгом прошептала Маринетт. — Ага… Да. Замечательно. Я за тебя очень рада. — говорила Аля. Она печально улыбалась, впитывая только что полученную информацию. Было впечатление, будто все в мире теперь обернулось против неё. А утром ей так не казалось… На момент она подумала, что Маринетт просто врёт ей, так как все поняла и не хочет быть в такой близости с ней, но когда Аля увидела Эдриана, обернувшегося на её подругу, которая от его взгляда улыбнулась и слегка покраснела, тогда она сама все осознала. Похоже, Маринетт это нужно, и она даже может не знать о значении утреннего жеста Али. Или же она знает, но все сложилось далеко не в пользу подруги. Значит, так лучше. Значит, так и будет дальше. — Я пойду тогда. До завтра! — со счастливой улыбкой сказала Маринетт и побежала за Эдрианом. — И так будет всегда. Ты сама в этом виновата. — произнес незнакомый голос. Аля обернулась, но никого рядом не было. Похоже, с ней говорит собственная совесть… Или что-то ещё. Крыша едет, наверно. — Лоуренс же говорил тебе, что ты могла не делать всех этих гадостей. Ты же и с самого начала знала, что поступаешь неправильно. Чего же ты хотела? — Наверно, только выгоды для себя. — пробормотала Аля. — У меня есть для тебя подарок за усердство. Приезжай по адресу, который увидишь завтра утром на телефоне. Перед сном не забудь положить его под подушку. — Что?.. Голос больше не говорил. Но Але все это не показалось странным. И чего ведь только не случалось в последнее время. Она лишь усмехнулась, вспомнив обо всем, и пошла домой, стараясь не думать о том, что в итоге оказалась брошена всеми, кто был ей когда-либо близок. Окно открылось. Все антигерои собрались сегодня здесь, в тёмном зале с роковым предназначением. Через стекло пробивался сумрачно-оранжевый вечерний свет, озаряя предпобедную улыбку Бражника, стоявшего впереди всех. — Друзья. Осталась последняя ночь. — произнес он, не поворачиваясь к ним. — Это будет самое ответственное и оно же финальное сражение. Нам необходимо будет проявить всю свою ловкость, направить весь интеллект в правильное русло, а духовную агрессию пустить точно в цель. Наши враги сильны, но мы сильнее. Наши враги хитры, но мы умнее. У наших врагов есть гордость и героизм, но у нас есть идея и цель. А главное — у них есть то, чего нет у нас — слабости. Именно поэтому вы, Колибретта и Карапас, пойдёте и возьмете в заложники одного нашего приятеля. — с ухмылкой сказал Бражник. — Безупречно. — в том же настроении ответил Карапас. — Маюра, ты будешь делать то, что ты умеешь лучше всего. Сначала ты убедишь героев, что это не ты, а затем они очень быстро все узнают. Так быстро, что не успеют ничего сделать. — Понятно. Я сделаю это. — произнесла антигероиня, блеснув яркой улыбкой. — Я же появлюсь, когда настанет момент «икс». Не волнуйтесь, я всегда буду поблизости, и в случае форс-мажора окажу посильную помощь. — подытожил Бражник, и сразу за этим выступила Колибретта: — У нас не может быть форс-мажоров. За нами правда, и мы лучше их во всех отношениях. — Молодец, Колибретта. Этот настрой мне нравится. — удовлетворенно ответил глава антигероев. — А теперь покажи, что ты можешь. Девушка в зелёном костюме сделала сальто назад, и все обернулись посмотреть на неё. Она приняла боевую стойку и отчиталась как по заученному тексту. — Колибретта, а также антигероиня в образе колибри — казалось бы, безобидной птички. Но только не в моем случае. Моя пружина стремительна и непреклонна в бою. А также я могу произнести одно чудесное слово, и враги замрут, любуясь моим пышным окрасом! Бражник похлопал со снисхождением. Всю эту «цирковую», по его мнению, тему, он проворачивать не хотел, но того требовал специальный обычай. Что-то вроде предвоенного парада. Сделать это посоветовал Мастер Фу, и хотя Бражник ему практически не доверял, он решил все же перестраховаться, ведь, возможно, это как-то усилит антигероев в предстоящей битве. — Теперь ты. — произнес он, указав на антигероя-черепаху. Тот несколько раз сделал колесо, затем высоко прыгнул и кувырнулся в воздухе чуть ли не с десяток раз. Безупречно приземлившись, он выхватил щит из-за спины и прикрыл им половину себя. — Я — Карапас. Как вы можете видеть, моё предназначение — защита, но будьте уверены, что и в атаке я проявлю себя на высочайшем уровне. И не забывайте, кто ваш любимый телеведущий, а также частный наемник с высококлассной боевой подготовкой. — Это было лишнее. — с усмешкой пробормотала Колибретта. Карапас лишь огрызнулся на неё и отошёл в сторону. — Продолжаем. — произнес Бражник. На передний план вышла Маюра. Она не показывала никаких чудес акробатики, но уже по одной лишь походке становилось ясно, что эта девушка определённо не случайно попала в компанию антигероев. — Моё имя — Маюра. На пути носителя талисмана меня сопровождает образ павлина. Если я распущу хвост, враги могут потерять головы. И речь не только о моей внешности. Иная же сторона медали — способность заменить любого человека или героя в мире. Противник не успеет даже понять, что случилось, когда мой веер окажется у его горла. Это было настолько же эффектно, насколько пафосно. Бражник во время её «выступления» ни разу не спустил глаз со своей протеже. Раньше было иначе, но Маюра словно стала лучше… — Хорошо, остался лишь я. Имя мне — Бражник, и в бою против героев, полных гордости и корысти, а также не имеющих никакой конечной цели, я возглавлю сторону «анти». Опуская мою способность к организации, нужно сказать, что в фехтовании мне равных нет. Каждый, кто встанет со мной в ближнем бою, будет повержен. Но если враг будет играть нечестно — у меня всегда есть козырь в рукаве. — произнес Бражник, во время монолога обнажив шпагу. — Итак, антигерои. Во имя правды, и только правды. — Мы готовы. — произнесла Колибретта, а остальные кивнули, подтверждая её слова.