Endless summer

Смотрю на него спящего: на то, как мерно вздымается грудь, когда он дышит, как дрожат ресницы, будто он всего лишь дремлет и вот-вот откроет глаза. Странное, тоскливое ощущение скребется на сердце. Он в моей постели, а точнее, в постели отеля, номер которого мы делим на двоих. Но это не главное, ведь мы до сих пор вместе. Влад не захотел переезжать в соседний, предложенный после ремонта и замены какой-то сантехники. Да и я тоже не решился. Вите с Юлей сказали, что хотим сэкономить. Все шло слишком гладко, и это рано или поздно начало бы пугать. Я знал, что так будет. Видел, как Юля смотрела на нас украдкой и старался не глазеть на Вихрова слишком часто, хоть и понимал, что этого не скрыть. Близость не спрячешь. Мы всюду рядом: иногда невзначай касаемся пальцами или сталкиваемся плечами. Когда сидим где-то — постоянно толкаемся, шутя. И всё это очевидно для тех, кто замечает, как поменялись наши взаимоотношения за те десять дней, что мы проводим здесь. Я помню, что час икс скоро наступит. Поднимется вопрос, а не пора ли уезжать? Отъезд означает возвращение в привычную рутину. Работу. Перевозку вещей из квартиры Маши куда-то. Сообщение вести, что я с ней расстался, родителям. Мой собственный переезд куда-то. Куда?.. — Не хочу… — задумавшись, бормочу себе под нос. Влад вздрагивает, разлепляя веки и сонно потягивается. Видя, что я смотрю на него, улыбается и ложится поудобнее, подкладывая одну руку под голову, а другой обнимая меня. — Ты чего не спишь в такую рань? — хрипло спрашивает он, а у меня мурашки по коже от одного только тембра его голоса. Сразу вспоминаю, как он шептал мне всякие непристойности прошлой ночью; вещи, о которых я бы сам не додумался, чтобы сказать в постели, но сводящие с ума. Откровенные, пошлые, горячие. Мгновенно заливаюсь краской, словно подросток, ненавидя себя за эту неожиданную и несвойственную мне робость. Мы слишком близко не только в интимном плане. Однако я страшусь говорить о том, что грядет: о планах на будущее, которого может и не быть. В голове проносится мысль: «Пытаемся скрыть неизбежное друг от друга»… — Нехорошо мне, — отвечаю, укладывая голову к нему на плечо и прижимаясь половиной тела. Вдыхаю запах, веду носом вдоль шеи, мягко целую. — Что-то болит? — обеспокоенно интересуется, приподнимая голову. — Переборщили вчера? Усмехаюсь, ощущая, что задница действительно ноет. Но от этой боли по всему телу передается какое-то странное, прямо-таки животное удовлетворение. Я давно не чувствовал себя настолько насытившимся сексом. — Нет, всё в порядке, это здешний алкоголь так влияет, — улыбаюсь, добавляя: — И кухня тоже. — Слишком жирно? — Влад тихонько смеется, гладит меня по волосам кончиками пальцев, осторожно перебирая пряди, и я уже готов задремать. — Дома сяду на диету, — бурчу сонно, язык становится неповоротливым, тело нежится в жарких объятиях. — А где ты живешь? — вдруг спрашивает Вихров, и я буквально за секунду ощущаю, как во мне напряглась каждая мышца. — Север Москвы, — отвечаю чуть погодя, незаметно закусывая губу и зажмуриваясь. Сердце предательски стучит, выдавая мое волнение. — А ты? — Запад, рядом с Крылатским, — легко отвечает Вихров. — Не совсем близко. — Но и не далеко, — едва слышно шепчу я, боясь сделать вдох. Зачем он это спросил? Почему после моей реплики про диету? Хотел переехать ко мне, чтобы готовить? Но мне и жить-то сейчас негде, что я ему скажу?! — Никит, а ты работаешь каждый день? — Влад продолжает задавать вопросы, от которых волосы на руках встают дыбом. Не верится, что мы заговорили об этом, может, его тоже волнует, что будет после? — График разный, зависит от клиентов, — отвечаю, как по заученному, — иногда посещаю клинику, у меня там контракт. Но я работаю по часам. А ты? После моего вопроса воздух вокруг нас словно наэлектризованный, почти искрит. — Обычно в салоне, в центре города. Но моё время часто расписано на месяц вперед… Есть свои постоянные клиенты, — он сползает вниз по подушке, оказываясь со мной лицом к лицу. Сейчас или никогда… Скажет или не скажет? Что я буду делать? Что ответить? Сдерживаюсь, чтобы не трясло, дышу медленно, едва-едва выпуская воздух из легких. — Мы, наверное, могли бы найти время друг на друга? — осторожно спрашивает он, глядя на меня исподлобья. — Ес-сли ты хочешь, — шепотом, все же чуть заикаясь, отвечаю я. — А ты? — он улыбается и гладит меня по щеке. Я пытаюсь ответить, открывая рот, но в горле предательски перехватывает. — Я как раз размышлял об этом, — сбивчиво начинаю, боясь, что Влад соскользнет с крючка или я передумаю говорить то, что собирался. — Но после нашего разговора, когда ты сказал, что тебе неплохо и одному… Влад внезапно хмурится и моё дыхание сбивается снова. — Мы так здорово начали, — нахожу под одеялом его ладонь, переплетая пальцы. — Но я должен рассказать тебе несколько вещей, чтобы ты понял, как я к этому отношусь… — И я должен, — прерывает Вихров и ловит мой взгляд. — Никит, я много ошибался за свою жизнь, врать не стану. Дураком я был, этого не отнять… И боюсь облажаться, когда чувствую, что… происходит нечто важное. — Важное? — отвечаю вопросом на вопрос, удивленно глядя на него и забывая все свои мысли. Его большой палец выводит круги на моей ладони. Успокаиваюсь, но не до конца, хотя любопытство одерживает верх над страхом. — Я понимаю, какое мог произвести впечатление, Никит… со всем моим… напором очарования, — он усмехается, и я замечаю, что улыбаюсь в ответ, кивая. — И это не потому что я веду себя так постоянно. Я не совсем такой человек, — он замолкает на секунду, добавляя: — В реальной жизни я не такой. А здесь мы создали сказку, и я бы хотел поблагодарить тебя за это от всего сердца… Хотя мне чертовски страшно! Молчу, ожидая, пока он договорит. Но сердце колотится, как сумасшедшее, а счастье рвется из груди. — Я очень боюсь надеяться на что-то большее, ведь это не только мне решать. Когда сказка превратится в реальность… останемся ли мы такими же? — Останемся, — отзываюсь эхом, тянусь к нему за поцелуем, но ощущаю ладонь на груди. Упреждающий жест, он еще не договорил. — Никита, я серьезно. Я еще не бывал в таком положении. Сказка длилась долго, и я боюсь, что не оправдаю твоих надежд, когда мы уедем, поэтому я осторожен. И хочу быть откровенным с этой минуты. Меня распирает от нежности, хочется успокоить его, прижать к груди, сказать, что всё будет отлично. Плавлюсь от эмоций, не знаю, как выразить облегчение, которое чувствую от искренних слов. Его сомнения смешат, хочу развеять их, обнадежить, взбодрить… — Влад, — накрываю его ладонь, веду по разгоряченной коже в сторону сердца. — Слышишь? Смешно от романтичности момента. Бредовее в моей жизни не было, не думал, что предложу кому-то послушать свой пульс. Он, видимо, ощущает то же, что и я. Выдыхает, смеясь уже в голос. Кажется, у нас обоих будто груз с плеч свалился. Идиллию нарушает вибрация моего мобильника, доносящаяся с тумбочки. Вихров приподнимается на локте, тянется за телефоном, ведь он лежит с его стороны. Наблюдаю за сменой эмоций на его лице, чувствую, как холодею изнутри. Будто могу видеть отражение того, кто звонит, в его глазах. Я ведь не удалял контактов… Она по-прежнему записана, как Маруся. С глупым смайликом-сердечком возле имени. Молча протягивает мне телефон, поднимается, отыскивая трусы. Исчезает в ванной. Слышу, как открывается кран, затем до меня доносится шум воды. Перевожу взгляд на телефон, который мне сейчас хочется разбить одним резким ударом об стену. Вместе с моей головой. Но вместо этого сажусь в кровати и снимаю трубку. Сказка закончилась. Реальность режет меня тупым, ржавым лезвием.