Endless summer

Когда тебе кажется, что ты уже с легкостью можешь сказать «нет»… Тебе кажется. Думаю об этом, слушая до боли родной, знакомый голос. А в голове, одно за другим всплывают воспоминания. Мелькают перед глазами непрошенные фрагменты, словно осколки мозаики. Часть прошлого, которую я пытаюсь оставить позади, накрывает меня будто одеялом. Не хочется ругаться, ведь её голос звучит слишком печально и старых обид будто нет. Она задает вопросы, когда я смогу подъехать за вещами, надолго ли я на отдыхе? Рассказывает о каких-то мелочах, случившихся на её работе. Так странно, будто и не расходились вовсе. Я прожил с Машей без малого почти четыре года, не считая двух лет букетно-конфетного периода, и успел изучить эту девушку вдоль и поперёк. Мы через многое прошли вместе, и, несмотря ни на какие события, это «многое» не смогло бы, и никогда не сможет забыться. Но сейчас я одновременно испытаю и другое, едва ли не душераздирающее чувство. Вихров до сих пор в ванной, а говорим мы с Машей, судя по таймеру на экране мобильного, вот уже пятнадцать минут. Встаю, чтобы не лежать как есть голым в кровати. Наспех натягиваю шорты, отодвигаю стеклянную дверцу и выхожу на балкон. — Никит, — она говорит чуть севшим голосом, и мне хочется по привычке спросить, не простыла ли где? — Знаешь, ведь глупо вышло так… — Глупо, — соглашаюсь, прислоняясь к бетонной стене и вглядываясь в бескрайние просторы моря. Сегодняшний день начался странно. Тому свидетельствуют облака, затянувшие горизонт, и беспокойные волны, белыми барашками бегущие по воде. Ветер какой-то порывистый, будто судорожный… Или у меня просто неспокойно на сердце? — Маш, ну что мне сейчас тебе сказать… — мнусь, пытаясь подобрать слова. — Ты ведь знаешь, что я не подарок. Вышло как вышло. — И ничего нельзя исправить? — в ее голове звучит надежда, которую я понимаю, что надо пресечь. Сейчас уж непременно. — Все по новой, Маш, проходили уже, — отвечаю резко, и, даже с учетом плохой связи, вдруг слышу тихий всхлип на том конце. — Ну перестань, к чему сейчас эти истерики… — укоряю, а у самого сердце обливается кровью. Ведь я помню, как она выглядит расстроенная. Ситуация поражает своим сюрреализмом. Я будто смотрю на себя со стороны: только что из постели с мужиком, разговариваю с вроде бы бывшей, при этом жалея её и находя в себе силы, чтобы мой голос звучал твердо. Сейчас, как никогда остро ощущается, насколько все мои надежды и мечты были напрасны. Как мало я знаю о Владе, и как многое мне надо было сказать ему с самого начала, чтобы не попадать в положение, в котором оказался. — Хорошо, Никит… Давай не будем, — Маша собирается с силами, и, кажется, я даже могу представить, как утирает слезы рукавом домашней толстовки. — Ты приедешь на следующей неделе? — Обязательно, — заверяю я. — Заеду, разберем вещи. — Я сложила кое-что… но больше не смогла. Тяжело. — Я понимаю, помогу. Прощаемся, нажимаю на кнопку сброса и резко откидываю голову, неожиданно ударяясь об стену. Поделом мне… Идиоту. Слышу, как хлопает дверь номера, Вихров уходит, не сказав мне ни слова. Впрочем, другого я и не ожидал. Хотя знаю, что он наверняка жаждет моих объяснений. Возвращаюсь в номер, обнадеживая себя лишь тем, что мы, в сущности, почти на равных правах в эту минуту. Никто из нас не обещал друг другу дальнейшей счастливой совместной жизни. Не клялся в верности и любви. Мы два незнакомца, случайно встретившиеся и сумевшие найти подход. Почти две недели безграничного счастья и охренительного секса, без выяснений и обязательств. Почти две недели, в которые я успел осознать, что склонен к экспериментам и едва не признался себе в том, что влюбился… Реализм словно окунает мою голову под струю ледяной воды. Думая обо всем этом, я собираюсь с отточенной аккуратностью, спокойно, без лишних телодвижений. Понимаю, что Вихров никуда не денется, ведь его вещи по-прежнему лежат на своих местах. Сознательно настраиваю себя на холодное спокойствие, потому что в противном случае скисну, как и всегда. Мне не хочется быть слабым и в этот раз. Я слишком долго думал о честности и открытости, которой, как мне казалось, не было достаточно с моей стороны всю сознательную жизнь. Сейчас важно поговорить обо всем как есть. Вихрова я нахожу бредущим по лестнице к частному пляжу. Из-за пасмурной погоды мне почти не попадаются люди, что играет на руку, ведь я не знаю, в каком ключе пойдет дальнейшая беседа. Догоняю, равняюсь с ним на ступеньках, пытаясь украдкой заглянуть в лицо, пока мы спускаемся. Он серьезен и почти нечитаемый. Смотрит перед собой, немного ускоряет спуск. Минут за десять молча добираемся до береговой линии. Восстанавливаю дыхание, потому что не хочется говорить, сбиваясь, но он неожиданно начинает первым. — Никит, я бы хотел прояснить. Без ссор, — не глядя на меня останавливается возле неубранных на ночь лежаков. Садится на один из них. — Хорошо, я готов прояснить, — намеренно сажусь напротив, чтобы видеть выражение его лица. — Маша — моя бывшая девушка, — начинаю сразу, без лишних отступлений. — Мы были вместе шесть лет, разошлись как раз перед моим отпуском, она звонила, чтобы уточнить, когда я смогу забрать вещи. Мои слова почти не производят эффекта. Я замечаю, как он вздрагивает лишь на сотую долю секунды, а затем берет над собой контроль. Замыкается, и я чувствую: не хочет обнажать себя, как сделал утром. — Ясно, — наконец, ловит мой взгляд. Синие глаза кажутся невероятно холодными, словно колют меня в самое сердце. — Я тут подумал, что мы, в сущности, ничего друг другу не должны и потому, ты и говорить-то всего этого не должен. — Я думаю, что правильнее, если ты будешь знать, — осторожно начинаю я. — Окей, Никит, теперь знаю, — он трет лицо ладонью. Единственный жест, выдающий его неуверенность. — Мы не с той ноги начали наше знакомство. Наверное, надо было сразу прояснить, что мы немного развлечемся тут, отдохнув от рутинных будней, да?.. Мне тяжело это слышать, хотя я понимаю, что он прав. Мы заигрались. Не зная друг друга, выпили всё, что было, до капли, погружаясь в страсть. Отдались бессмысленному, почти животному желанию. Сошли с ума. — Влад… — мне хочется оправдаться, но я боюсь, что снова стану таким же, как и был. — Да брось ты… — он машет рукой, тяжело вздыхая. — Нет, послушай… — прерываю я. — Мы лишь не договорили друг другу всей правды, ведь это бы разрушило сказку! — Сказку, — он хмыкает, чуть улыбаясь уголком губ и выглядит при этом невероятно печальным. Мгновение, и эмоция исчезает с его лица, а мне уже не за что ухватиться. Тяну руку, чтобы коснуться и вижу, как он отстраняется. Начинает казаться, что прямо сейчас я переживу ещё один, глупый, но весьма болезненный разрыв…