Брат

Перепрыгнув через забор с западной стороны Начальной школы №1, пройдя по аллее мимо Женского Альянса, вы окажетесь на Синьминь Роуд. За двадцать лет эта дорога не раз ремонтировалась, пока не достигла своей теперешней ширины. Белые тополя вырубили, растительность же посажена узкими полосами по направлению к центру. Женский Альянс также сменил местоположение, а здание было продано японцам под постройку универмага. Новые зарубежные бренды заполнили собой высокое здание: Прада, Луи Вьютон, Марк Джейкобс - даже одну штанину их работы Сюй Пин не мог бы себе позволить на месячную зарплату редактора. В 1983 Синьминь Роуд, однако, была просто очередной улицей города, где тополя тянулись к ясному голубому небу. Машины были редкостью, тогда как велосипеды составляли почти весь транспорт, что доказывалось раздающимся со всех сторон звоном. Вдоль улицы располагалось несколько ресторанов, госмагазинов и множество автоматов и ларьков. Здесь можно было найти все: от эскимо и чайных яиц до трудящихся за раскладными столами швей и палаток, служащих книжными ларьками и продающих комиксы. Двенадцатилетний Сюй Пин бежал из дома так быстро, что его красный галстук завернулся за плечо. Он протолкнулся сквозь толпу, но прежде чем успел спросить, пришли ли уже «Герои Суй и Тан», его окликнули: «Эй, что такое!» Он обернулся и увидел возле себя темного, коренастого мальчика. Это был не кто иной, как его одноклассник Хэ Чжи. «Эй, Да-Чжи! И ты здесь?» «Сюй Пин!» Оба сдали свои позиции спереди и отошли назад, рука Хэ Чжи обхватила шею Сюй Пина. «Что ты делаешь здесь сегодня? Ты всегда убегаешь сразу после звонка!» «Не напоминай! Я не должен быть здесь. Скоро мне нужно будет возвращаться». Хэ Чжи смотрел на него, пока он говорил. Сюй Пин не заметил и спросил: «Пятая книга уже вышла?» Мальчик взмахнул книгой в воздухе: «Только купил, - а затем добавил. - Последняя». «Не может быть! - воскликнул Сюй Пин. - Ты врешь!» - сказав это, он метнулся обратно в толпу, а минутой позже вернулся с опущенными плечами. «Все продано». Хэ Чжи усмехнулся: «Все продано». Сюй Пин взбесился: «Ты взял мою книгу, ты, ублюдок!» Хэ Чжи пожал плечами: «Ты сам пришел слишком поздно». Из ушей Сюй Пина валил пар: «Я? Если б я не должен был…» Он осекся. «Не должен был что?» «Ничего, - вздохнул Сюй Пин. - Не важно. Я должен идти домой практиковаться в игре на эрху». Хэ Чжи улыбнулся: «Ладно, Пин-цзы. Куда спешить? Скажи, играть в песке весело?» Сюй Пину понадобился момент, прежде чем он в ярости накинулся на него: «Как, черт возьми, ты узнал?!» Он выругался. Хэ Чжи тоже был удивлен: «Подожди-ка, так это - правда? - он почесал голову. - Я не думал, что ты…» Сюй Пин кипел от гнева. Кто-то в его классе уже спрашивал у него, почему он не занимается внеклассной деятельностью. Сначала он оправдывался «семейными обстоятельствами», а потом придумал эту ложь о ежедневных занятиях эрху, которые организовал для него отец. Ему было так стыдно из-за разоблачения, что он разозлился. Он забыл, что Хэ Чжи был почти на голову выше него, и схватил мальчика за грудки: «Кто сказал тебе? Это был этот чертов Лу Цзя?! Он у меня получит!» Хэ Чжи избавился от рук мальчика: «Эй, эй, используй язык. Меня бесит, когда портят мою одежду». В общем, это значило, что это - правда. Сюй Пин плюхнулся на тротуар, обхватив голову руками. «Парень, это всего лишь игра в песочнице с братом! С чего эти вспышки гнева? - Хэ Чжи сел рядом с ним, смеясь. - У нас у всех есть братья и сестры…» «Заткнись и уходи», - Сюй Пин повернулся и продолжил сидеть. «То-то я заметил, что у тебя как будто постоянно случается диарея перед выступлениями класса ко Дню Детей. А знаешь, мама всегда приходит домой и расхваливает тебя, словно ты - ангел, или вроде того, говорит, что ты хороший и тихий, еще и на эрху играешь. Подумать только! Все эти годы меня ругали ни за что, и ты еще злишься на меня? Что я сделал, чтобы заслужить такое?» «Ну и хорошо, ты заслужил это!» «Ой! Это не очень-то приятно, да? А ведь я еще даже и не начал!» Сюй Пин решил пропустить разговор и нырнул за книгой. «Эй! Эй! Что ты делаешь?! Ты порвешь ее! Эй!» Сюй Пин листал новый выпуск «Героев Суй и Тан», сидя на тротуаре, когда Хэ Чжи спросил: «Ну, и что у тебя с Лу Цзя?» Сюй Пин усмехнулся, не поднимая глаз: «Просто не люблю его, вот что». «Хорошо, но должна же быть причина. Хотя я думаю, что он нормальный». Сюй Пин не ответил. «Лу Цзя сказал, что ты побил его брата». «Да», - Сюй Пин перевернул страницу, внимательно читая. Хэ Чжи уставился на него: «Разве его брат не во втором классе?» «Ага, Лу Си, второй класс, первое отделение - льстец, которого все любят. На Новый Год ему дарят столько денег, что он, вероятно, получает растяжения, пересчитывая их». Хэ Чжи ничего не сказал, но выражение его лица ясно говорило: «Как ты мог сделать такое с второклассником!» Сюй Пин не отрывал глаз от страницы, но про себя думал: «Господи, да я едва тронул его. Нужно было избить его до смерти!» Сюй Пин увидел, как Лу Си, пока никто не видит, кидает грязь в Сюй Чжэна. Сюй Чжэн вел себя глупо и медленно реагировал. Потом Лу Си стал смеяться, держась за живот. Закончив смеяться, он толкнул мальчика на землю, крикнув: «Слабоумный!» Сюй Пин стоял в тени на балконе второго этажа. Слово «слабоумный», казалось, пронзило его, словно нож. Он не стал объяснять все Хэ Чжи. Да он и не мог, так как тот был младшим в своей семье, тем, кого все холят и лелеют. Сюй Пин засунул книгу в свою сумку и, поднимаясь, стал оттряхивать штаны: «Ладно. Мне лучше пойти сейчас домой». Хэ Чжи схватил его: «Моя книга!» «Я конфискую ее за твое плохое поведение». «Плохое поведение? - закричал Хэ Чжи. - Я не прочитал и страницы!» Сюй Пин вспомнил, что обещал купить Сюй Чжэну эскимо, и направился к велосипеду с временным холодильником, сделанным из деревянной коробки и хлопчатобумажной ткани. «Я отдам ее завтра». Хэ Чжи обдумал это, прежде чем сказать: «Хорошо, если купишь мне эскимо». «Сам купи», - пытался отмахнуться от него Сюй Пин. «На какие шиши? Я потратил все на книгу!» - сказал он, выворачивая карманы и доказывая, что они действительно пусты. Порывшись в карманах, Сюй Пин ответил: «Попроси у сестры еще». «Она только что получила работу, - грустно объяснил Хэ Чжи. - Тридцать баксов в месяц. Этого недостаточно даже для нее самой. Просить у нее денег будет равносильно самоубийству». Сюй Пин протянул один юань: «Два сливочных, пожалуйста». «Вау, - Хэ Чжи вытаращил глаза. - Ты богат, Пин-цзы!» «Отец уехал на гастроли в Цинхай. Это - на то время, что его нет», - Сюй Пин потянулся за сдачей и двумя эскимо в зеленой обертке. Глаза Хэ Чжи были приклеены к ним, словно у собаки, смотрящей на кость: «Классно. Мой отец никогда не дает мне карманных денег». Сюй Пин сдался: «Хорошо. Какой вкус тебе нравится?» «Сливочное!» - воскликнул Хэ Чжи, подпрыгнув. Сюй Пин дал еще пять центов: «Мистер, удостоверьтесь, что дали ему шоколадное». «Класс, - засмеялся Хэ Чжи, - шоколадное мне больше нравится». Черт. Сюй Пин понял, что угодил прямо в ловушку!