Брат

Дай мне красную розу, и я спою тебе свою лучшую песню.

Оскар Уайльд, «Соловей и Роза»

Входная дверь была приоткрыта, и он мог слышать разговор, ведущийся в гостиной. Сюй Пин не открывал ее. Его дыхание участилось, а по лицу стекал пот. Много раз ему снился брат, сидящий в кресле гостиной и говорящий ему: «Я вернулся, Гэгэ». Он разрывался от счастья и просыпался в слезах. Может, это очередной сон? И когда он откроет эту дверь, опять окажется один в своей постели посреди ночи? «Спасибо вам, спасибо… Я правда не знаю, как отблагодарить вас…» Слышал Сюй Пин бессвязную речь отца. «Не стоит. На самом деле мальчика привел один пожилой человек, живущий на свалке Наньцзяо. Он думал, что ребенок - немой, так как тот вообще не говорил, и решил позаботиться о нем. Потом он увидел объявление о пропаже и привел его в участок». «Верно. Мне нужно как следует поблагодарить его». «Вашему мальчику повезло встретить хорошего человека. У нас столько подобных случаев, и даже треть из них не возвращается невредимыми. Некоторым родителям приходится ждать так долго, что у них уже давно высохли слезы». «Спасибо, спасибо, офицер, за ваш тяжелый труд. Вот, выпейте чаю, и вот фрукты. Не стесняйтесь…» Звуки снова стихли. Если это - сон, он молился о том, чтобы не просыпаться. Он слегка толкнул дверь. В гостиной было три человека. Одним из них был мужчина в зеленой форме полицейского, сидевший спиной к двери. Отец сидел напротив, с нескрываемыми чувствами на лице, а рядом с ним, опустив голову, сидел перепачканный грязью мальчик. Сюй Пин стоял в проходе. Полицейский встал, разглаживая форму: «Ну, я привел вашего ребенка. У меня еще полно дел в участке, так что не буду больше отнимать у вас время». Сюй Чуань пожал мужчине руку, повторяя слова благодарности, а затем подозвал Сюй Пина: «Иди, поблагодари офицера. Он привел домой твоего брата». Глаза Сюй Пина были прикованы к Сюй Чжэну. Он ничего не слышал. Он сделал шаг, а потом еще один. С каждым шагом он ожидал, что провалится в сон, но в итоге, он встал перед Сюй Чжэном бодрствующим. Волосы мальчика были длинными и грязными, и от него отвратительно пахло. На нем была заплатанная мужская майка, выглядевшая так, словно ее откопали в мусоре. Кожа на его шее и руках была черной от грязи, присутствовавшей также и под его ногтями. В его снах брат всегда был чистым и тихим, как ангел. Он разговаривал с ним и вел играть в песочницу. Его брат улыбался и плакал. Но даже во сне Сюй Пин знал, что это было нереально. Голова Сюй Чжэна была опущена, а плечи дрожали. Он был грязным и пах, как бездомный. Он видел старшего брата, стоявшего перед ним, но не издавал ни звука. Сюй Пин думал, он обрадуется, как во сне, но в итоге чувствовал себя ужасно. Он крепко сжал ладони в кулаки, чтобы сдержать слезы. Журчание и плеск воды доносились из ванной комнаты, а затем скрип, когда кран был закрыт. Дверь была не заперта, и со своего места в гостиной Сюй Пин мог видеть отца, сидящего на маленьком стульчике в ванной и держащего Сюй Чжэна за руку. «Давай, Сяо-Чжэн, давай снимем эту одежду». Мальчик продолжал вертеться. Стиснув руку мальчика, Сюй Чуань разорвал майку, которая стала почти черной. Его ребра четко различались под тонким слоем серой грязной кожи. Сюй Чуань был поражен его видом, у него защипало в носу и глазах. Он опустил взгляд и перешел к перепачканным штанам. «Должно быть, было тяжело. Наверно, все эти недели не ел нормально, так? Я приготовлю для тебя тушеную свинину, после того как мы тебя искупаем. Ты ведь любишь тушеную свинину, верно?» Сюй Чжэн ничего не сказал. Он боролся с руками, которые пытались снять его штаны. Сюй Чуань также не ждал от сына ответа. Используя силу, он раздел Сюй Чжэна и повернул, чтобы осмотреть. Не обнаружив никаких повреждений, он вздохнул с облегчением, мальчик просто очень исхудал. Он поднял ведерко теплой воды и вылил мальчику на голову. Сюй Чжэн промок с головы до пят. Нестриженые волосы прилипли к лицу, отчего оно казалось еще меньше. Сюй Чжэн начал кричать от шока. Чайник на кухне подал признаки кипения. Схватившись за запястье сына, Сюй Чуань крикнул: «Сюй Пин, выключи плиту, перелей воду в термос и принеси сюда». Сюй Пин ответил и покинул свое место в гостиной. Два пластиковых термоса: зеленый и красный снаружи, и серые внутри, были частью маминого приданого. Пара жила в жалком фермерском домишке на окраине в худшие годы своей жизни. Там не было туалета, кухни, и им приходилось преодолевать весь путь до работы, если они хотели чистой кипяченой воды. Сюй Пин наполнил термосы и закрыл их деревянной пробкой, прежде чем отнес один в ванную. Он видел, как отец пытается намылить Сюй Чжэна, в то время как брат сопротивляется так, словно от этого зависит его жизнь. «Сяо-Чжэн! Что ты делаешь, Сяо-Чжэн! Ты же хороший мальчик. Папа просто пытается отмыть тебя. Будь послушным!» В тот момент, когда мыло коснулось Сюй Чжэна, мальчик пронзительно взвизгнул. Сюй Чуань схватил сына за плечо: «Что такое, Сяо-Чжэн? Тебе же нравится быть чистым, разве нет? Кто я по-твоему? Это папа. Посмотри хорошенько. Это папа!» Ответом мужчине послужил удар кулаком в глаз. Он припал к полу, держась за глаз, не в состоянии встать какое-то время. Сюй Чжэн воспользовался шансом, чтобы сбежать, оставив после себя мокрые следы. Он пронесся мимо брата, словно ветер, даже не взглянув на него. Сюй Пин поставил термос и долго стоял снаружи ванной. Его отец все еще находился спиной к двери. Его плечи тряслись, а волосы были забрызганы серым. Сюй Пин тихо закрыл дверь. Он прошел по следам в спальню отца. У стены стоял большой деревянный шкаф, двери которого были плотно закрыты. Снаружи было темно, и шторы не были задернуты. Звезды заглядывали внутрь через стекло. В комнате стоял полумрак: свет из гостиной, проникавший через дверь, сразу же поглощался темнотой, не успев достигнуть кровати. «Есть кто-нибудь?» - Сюй Пин постучал в дверцу шкафа. Ни звука оттуда. Сюй Пин потянул за ручку и понял, что дверь держат изнутри. «Ты там, Сяо-Чжэн?» Никто не ответил. Сюй Пин закрыл дверь в комнату и задернул шторы. Теперь было темно, хоть глаз выколи, кроме полоски света под дверью. Темнота всегда служила источником ужаса, но Сюй Пину почему-то стало легче. Ему многое нужно было сказать своему брату: вещи, что крутились у него в голове и кошмары, укравшие его сон - он хотел сказать своему брату, что ему жаль. Но когда пришло время, он испугался. Он боялся увидеть безразличие на лице брата. Он боялся, что его храбрость улетучится под холодным взглядом. Сюй Пин стоял перед шкафом, не зная как начать. Сюй Чжэн когда-то был так близок с ним, что ему было сложно удерживать его подальше от себя. Теперь его брат даже не отвечал, когда его звали по имени. «Сяо-Чжэн, ты не говоришь со мной, потому что не любишь меня? Где ты был все это время? Отец и я искали тебя. Отец дал объявление в газету. Он очень волновался о тебе. Я принес твое ведерко и лопатку, они сейчас под столом. Пойдем завтра в песочницу, хорошо? Прости, что я опоздал в тот день и разозлился на тебя. Ты был правда зол, да? Прости, Сяо-Чжэн, я больше никогда так не поступлю. Я буду приходить домой вовремя каждый день… Ты слушаешь, Сяо-Чжэн? Как твоя нога? Все еще болит там, куда ударил Лу Цзя? Отец был очень рассержен. Он ударил меня впервые за то, что я потерял тебя. Он сказал, я - плохой брат. Наверное я действительно ужасный брат, да? Знаешь, Сяо-Чжэн, думаю, ты стал сильнее. Только что ты ударил папу прямо в глаз, ему так больно, что он плачет. Ты, вероятно, не знаешь, что такое боль, так ведь? Человеческое тело очень хрупкое, и нам больно от малейшего ушиба или царапины, или когда мы оступаемся и падаем, и у нас идет кровь. А иногда, даже когда с телом все в порядке, болит сердце из-за тех вещей, что ты не можешь пережить. И когда боль слишком сильная, ты плачешь, и из глаз льется что-то похожее на воду. Поэтому, когда кто-то плачет, ему, должно быть, пришлось тяжело, и мы его жалеем. Отцу настолько больно, что он плачет, Сяо-Чжэн. Почему бы нам не пойти и не взбодрить его позже? Ты слушаешь, Сяо-Чжэн? Миссис Чжан сказала, что ты сам убежал из их дома. Почему… Почему ты убежал? Ты сердишься на меня, Сяо-Чжэн? Мои слова так тебя ранили, что ты не хочешь снова видеть меня? Ха…Что я говорю? Конечно, ты злишься. Помнишь маму? Мама была красивой и тихой, твои глаза похожи на ее глаза. Они все говорят, что мама была глупой, но я никогда так не думал. Она никогда не злилась без причины и готовила вкусные манты и баоцзы. Когда ей улыбались, она улыбалась в ответ. Она была такой красивой. Она была лучшей мамой. Знаешь, Сяо-Чжэн, отец заставил меня снять шапку, сделанную мамой, прежде чем ударил меня. Они так любили друг друга, отец не хотел, чтобы она расстроилась на небесах. Я правда рад, Сяо-Чжэн. Что на самом деле значит быть умным или отсталым? Мама могла печь булочки и вязать, и всем улыбалась. Она бы и мухи не обидела, но из-за того, что ей было трудно читать, писать и общаться с людьми, они называли ее глупой. И еще есть такие придурки, как Лу Цзя, которые больше ничего не умеют, кроме как дразнить и издеваться над теми, кто слабее их. И все же они считают себя умными. Если это и есть мир, в котором мы живем, тогда я лучше буду глупым. Ты слышишь меня, Сяо-Чжэн? После того, как ты пропал, я все думал, пытался выяснить, каким ты видишь мир. Ты правда не понимаешь, что говорят другие люди, или ты просто закрываешь уши, чтобы не слышать то, что тебе не хочется? Ты правда не чувствуешь боли, или тебе настолько больно, что ты не в состоянии описать это? Прости, Сяо-Чжэн. Я обещал маме, что буду хорошим братом. И я не выполнил обещания. Я сделал много ужасных вещей и сказал много обидных слов, и я действительно ранил тебя. Прости, Сяо-Чжэн, мне жаль. Я - ужасный брат».