Брат

Жизнь мила каждому! Как хорошо, сидя в лесу, любоваться солнцем в золотой колеснице и луною в колеснице из жемчуга. Сладко благоухание боярышника, милы синие колокольчики в долине и вереск, цветущий на холмах. Но Любовь дороже Жизни, и сердце какой-то пташки - ничто в сравнении с человеческим сердцем!

Оскар Уайльд «Соловей и Роза»

Сюй Чжэн сидел за обеденным столом, медленно поворачивая ручку настройки радио и прижавшись ухом к динамикам. Сюй Чуань купил маленькую черную коробку для младшего сына, когда снимался в Шанхае. Две пальчиковые батарейки вставлялись сзади, что позволяло носить приемник с собой во время утренней пробежки или прогулки по парку. Это было определением современного в восьмидесятые. Его брат прислушивался к помехам, которые для Сюй Пина были простым шумом. Юноша был похож на секретного агента партии, каких можно было увидеть в фильмах, который должен был расшифровать телеграмму врага. Красное ведро валялось в шкафу вместе с мячом и лопатой, медленно собирая пыль. КОЛЕСА ВРЕМЕНИ - НЕ ОСТАНОВИТЬ! НАД НАМИ - КОММУНИЗМ! Сюй Пин прочитал этот слоган на одной стене в их округе, когда был младше, и он глубоко впечатлил его. Когда-то он представлял мир, как большую кастрюлю с кашей, которую перемешивали ложкой, под названием время, пока старый рис растворялся на дне кастрюли, к нему постоянно добавлялся новый. Великие лидеры отправились в место последнего упокоения, прежде чем коммунистическая мечта осуществилась: Первый Премьер Чжоу, Председатель Мао. Хотя ему было только пять, Сюй Пин не мог забыть белые цветы и скорбящих, собиравшихся тысячами, чтобы поплакать. Не успел он заметить, как его брат тоже вырос. Он не был уверен, когда Сюй Чжэн забросил игры с песком и страстно увлекся такими сложными вещами, как радио на электронных лампах. Размышляя об этом, Сюй Пин наскоро выполнял задание по политологии, данное учителем: коротко объясните значение утверждения «Наша страна сейчас находится на начальной стадии коммунизма» и докажите. Окно возле стола было открыто. Прохладный бриз майского вечера принес с собой восхитительный аромат какого-то цветка, а мелкие жучки бились о зеленую сетку, пытаясь добраться до света внутри дома. Часы в гостиной тикали в стабильном ритме. «… Секретарь Партии Вэнь Цзябао также был среди тех, кто посетил студентов на площади Тяньаньмэнь. Сегодня - седьмой день голодовки на площади Тяньаньмэнь. У многих студентов замечены признаки ухудшения здоровья, также многие были госпитализированы прошлой ночью. Это был Голос Америки». Голос женщины-диктора с вражеской станции вдруг прозвучал с коротковолнового канала, пойманного Сюй Чжэном. Пораженный Сюй Пин рявкнул на своего брата: «Сяо-Чжэн!» Сюй Чжэн медленно повернулся и посмотрел на брата. «Не слушай это», - поспешно объяснил Сюй Пин. После новостей в девять-тридцать, станция начала передавать «Goodbye My Love» Терезы Тэн. Прощай, моя любовь, любовь моя, прощай. Прощай, моя любовь, не знаю, встретимся ли снова. Это была такая нежная и красивая песня, что даже Сюй Чжэн был поглощен и игнорировал брата. Сюй Пин встал, чтобы закрыть окно, и задернул темно-зеленые шторы. Он погасил настольную лампу и подошел к брату. Только маленький тусклый свет прикроватной лампы освещал комнату. Он сел рядом с братом и, положив голову на руку, слушал вместе с ним песню, что была запрещена. Я всегда буду скучать по тебе, скучать по нежному чувству, скучать по пылкому сердцу, скучать по сладкому-сладкому поцелую. О, этот прекрасный голос, никогда мне не забыть этого чувства. Любимый мой, прощай, кто знает, встретимся ли снова… Сюй Пин повернулся посмотреть на брата. Его лицо было наполовину скрыто тенью: глубоко-посаженные глаза, густые брови и острый подбородок. Сюй Чжэн повернул к брату лицо и посмотрел на него внимательным и нежным взглядом. Тускло оранжевый свет сзади окружил его силуэт золотым нимбом, как у ангелов. Сердце Сюй Пина дрогнуло. «Ты знаешь, о чем она поет?» Сюй Чжэн смотрел на брата, не говоря ни слова. Сюй Пин прищурился, прежде чем сказал: «Ну, ты…» Он не закончил. Он хотел сказать, что брат поймет слова песни, когда влюбится в будущем, но затем осознал, что его отсталый брат может никогда и не испытать этого романтического чувства. Его собственный взгляд наполнился печалью. Его брат хорошо выглядел, даже лучше их отца в молодости. Будь у него нормальный IQ, все девушки сходили бы по нему с ума. Сюй Пин натянуто улыбнулся брату. «Сяо-Чжэн». «Мм?» Влюбится ли его брат в девушку? Что определяет, кого мы любим, IQ или инстинкты? Но он не смог спросить. Он не хотел думать о том, что его брат влюбится в кого-то, и ему разобьет сердце безответная любовь. Если уж на то пошло, пусть Сюй Чжэн остается глупым, так он всегда будет счастливым. Сюй Чжэн смотрел на брата, который позвал его, но ничего не сказал. «Болван! - Сюй Пин грубо потрепал голову брата. - Не слушай то, чего не понимаешь. Слушать дома - нормально, но тебя арестуют, если будешь делать это в общественных местах. Понял?» Сюй Чжэн потряс головой. «Если тебе нравится Тереза Тэн, я куплю тебе несколько кассет. Не слушай больше такого по радио». Сюй Чжэн вновь обратил свое внимание на радио и заговорил, слегка шепелявя: «Хорошая песня. Мне нравится». Сюй Пин усмехнулся и обхватил брата рукой. Как мог Сюй Чжэн понять правила внешнего мира, когда он живет в своем собственном мирке? Единственными, кто мог защитить его, были Сюй Пин и их отец. Но сейчас Сюй Пин не хотел обрывать красивой песни, играющей в спокойном мирке его брата. «Болван», - тихо ответил он. После нескольких песен Терезы Тэн последовала поздняя передача по обучению английскому. Ведущий был мужчиной с хриплым голосом. Сюй Чжэну не нравился его голос, и он недовольно переключил канал. Сюй Пин встал, чтобы размяться: «Время мыться и идти в постель». Сюй Чжэн осторожно убрал радио обратно в коробку, как и положено послушному мальчику. Недавно установленному бойлеру хватило пяти минут, чтобы нагреть воду до нужной температуры. Стоя снаружи ванны, Сюй Пин давал указания, засучивая рукава: «Быстро снимай одежду. Вода почти готова». Затем он услышал тихое шуршание ткани сзади. Сюй Пин подвернул штаны и, обернувшись, увидел брата, голого сверху, но отчаянно борющегося с молнией на штанах. «Давай помогу», - предложил Сюй Пин. Плотные, синие джинсы не так давно стали популярны среди молодежи, а клеши стали иконой стиля. С его ростом и длинными ногами Сюй Чжэн потрясающе выглядел в джинсах. Сюй Пин потянул за замок, но тот не сдвинулся и на миллиметр. Присмотревшись получше, он сразу же закричал: «Ты засранец! Сколько раз тебе повторять? Всегда надевай нижнее белье, а потом - джинсы! Нижнее белье, понимаешь?!» Сюй Чжэн тупо уставился на брата: «Оу». Сюй Пин хотел врезать кулаком по стене: «Оу? Ты каждый раз это говоришь! Но сразу же забываешь об этом! Ты делаешь это нарочно, так ведь, Сюй Чжэн?!» Брат состряпал невинную мордашку, как у щенка: «Слишком тесно. Неудобно». Раздражение Сюй Пина было не передать словами: «А застрявшие в молнии волосы - это удобно?! Ты напрашиваешься, да?!» На лице его брата появилась глупая улыбка. «Ух, ладно. Жди здесь», - побежденный Сюй Пин пошел за ножницами. Он наконец снял штаны после долгой борьбы с замком и волосами. Борясь с молнией, он несколько раз задел гениталии брата, и эрекция была неминуема. Орган был толстым и длинным, с розовой головкой. Сотворив в штанах маленькое подобие палатки, он высунул головку наружу поверх молнии. Хотя мозгами он был еще ребенком, тело Сюй Чжэна было зрелым. Его яички производили сперму и управлялись гормонами репродукции, как и у любого мужчины на земле. Пот капал со лба Сюй Пина. Член его брата был всего в нескольких дюймах от его лица, и он чувствовал сильный запах от паха Сюй Чжэна. До Сюй Пина дошло: это не штаны были слишком тесными, просто его приятель был слишком большим! Он поднял глаза на брата и встретил лишь пристальный, но чистый взгляд мальчика, ведущего себя так, словно набухшая эрекция принадлежала не ему. «На что ты смотришь?» - зло рявкнул Сюй Пин. Сюй Чжэн не почувствовал, что его брат расстроен, и ответил серьезно: «Ты красивый». Не будь ему известен IQ брата, Сюй Пин подумал бы, что Сюй Чжэн дразнит его. При этих словах его лицо вспыхнуло, но он даже не знал, как ответить. В итоге, он приказал брату держать руку перед его достоинством: «Держи его!» Сюй Чжэн держал собственный член, наблюдая, как его разъяренный брат борется с молнией. Сюй Пину никогда еще не было так неловко. Он ругался про себя, дергая вниз. Замок отлетел, и штаны наконец-то были сняты. Сюй Пин потянул джинсы вниз к полу: «Ноги вверх». «Замок сломан», - Сюй Чжэн звучал немного расстроенным. Сюй Пин вытер пот тыльной стороной ладони: «Нет! Я починю его позже». Сюй Чжэн снова был счастлив. Вода начала разбрызгиваться кругом. Сюй Пин схватил желтую головку душа и потрогал воду. «Окей, залезай». Голый Сюй Чжэн шагнул в ванну. Сюй Пин быстро полил тело брата и посмотрел на него. Немного рассерженный, Сюй Пин пробормотал: «Наклони голову». Сюй Чжэн присел, обхватив руками колени. Сюй Пин намочил голову брата, прежде чем зачерпнул немного шампуня «Seagull» из голубого контейнера. Он нанес его на волосы брата и начал втирать. Волосы Сюй Чжэна были короткими, но они были черными, густыми и жесткими и торчали, даже будучи намоченными. Сюй Пин скреб кожу головы брата. Сюй Чжэн правда вырос. Его плечи стали широкими, а на спине начали вырисовываться мышцы. Пару лет назад Сюй Пин с легкостью побеждал его в армрестлинге, но в этом году, на Китайский Новый Год, он проиграл, даже приложив все свои силы. Сюй Пин посмотрел на сильные руки брата, а потом на свои и вздохнул. Он поднял душ и смыл пену с волос брата. «Что папа сказал тебе по телефону?» - попытался завести разговор Сюй Пин. Глаза Сюй Чжэна были крепко закрыты, пока вода лилась на его голову. «Привет, Сяо-Чжэн? Это - папа. Ты поужинал? Что ты ел? Тебе понравились ребрышки? Хаха. Ну, ты должен поблагодарить брата за это. Я буду дома через два или три дня. Ты должен слушать своего брата, пока папы нет, хорошо? Твой брат занят в эти дни, так что не мешай ему. Ему нужно готовиться к экзаменам. Я возьму тебя поиграть, когда вернусь. Сейчас я в Янь’ане, в месте, где останавливался наш великий Президент Мао. Я привезу домой несколько местных бумажных вырезок, и ты сможешь наклеить их на окна. Они правда красивые. Какой рисунок ты хочешь, Сяо-Чжэн? У них есть все: кошка, собака, осел и даже три пиона…» Сюй Пин слушал, как его брат повторял каждое сказанное отцом слово, словно диктофон. Он не знал, как его брат делает это. Кроме отсутствия эмоций, предложения были почти точными репликами оригинала. Как может кто-то говорить, что он тупой? Он заботливо похлопал брата по щеке: «Хорошо, пены нет. Ты можешь открыть глаза». Сюй Чжэн медленно открыл глаза и грустно добавил: «Отец соврал. Я попросил одну с гэгэ. Папа сказал, что таких нет». «Хорошо, не злись на папу, - усмехнулся Сюй Пин. - Я вырежу тебе одну из красной бумаги, и ты сможешь приклеить ее на окно». «Хорошо», - довольно кивнул Сюй Чжэн. Все раздражение исчезло, при виде очаровательно глупого выражения на лице брата. Сюй Пин потянул брата за руку: «Вставай. Давай помоем все остальное». Его брат выпрямился, прижав руки к бокам, держа тело в напряжении, как солдат. Сюй Пин хлестнул его по плечу, смеясь: «Расслабься!» Закончилось мыло, и Сюй Пин достал новый кусок сандалового «Bee and Flower» из Шанхая, который подарил его отцу организатор представления. Он разорвал бумажную упаковку. Мыло внутри было коричневато-красным и издавало сильный и богатый аромат. Сюй Пин снова сбрызнул брата водой, прежде чем намылить. От шеи к ключицам, от груди к животу. Мышцы живота начали дергаться. Сюй Пин метнул на него взгляд: «Что с тобой?» Тело Сюй Чжэна напряглось, кулаки все еще были прижаты к бокам: «Щекотно, Гэгэ». «Цыц, жалуется он, - причитал Сюй Пин. - Терпи!» Он повернул брата и начал намыливать спину. У Сюй Чжэна было идеальное тело: широкие плечи, длинные руки и стройная талия создавали перевернутый треугольник. Его зад был крепким и круглым, а бедра сильными и мускулистыми. Работая мылом, Сюй Пин заметил, что куда бы ни двинулся, мышцы начинали подергиваться. Словно бросить камень в воду и смотреть на рябь. «Тебе и правда настолько щекотно?!» - воскликнул Сюй Пин. Он развернул брата и обнаружил снова отвердевший член. С мыльными руками Сюй Пин какое-то время пялился на эрекцию. Она словно почувствовала его взгляд и радостно дернулась, выбросив несколько капель чистой жидкости. Одна из них даже долетела до штанов Сюй Пина. Сюй Пин молчал. На шее Сюй Чжэна вздувались вены, его лицо тоже покраснело. «Гэгэ», - позвал он. «Тебе плохо?» - спросил Сюй Пин. Сюй Чжэну потребовалась минута на размышления, прежде чем он кивнул. «Ты знаешь, что делать?» Его глупый братец потряс головой. Сюй Пин медленно вытер пену с рук, говоря: «Я помогу тебе». Он направил душ на пах брата и пустил холодную воду. «Ахх!» - Сюй Чжэн подскочил, словно пружина. Его маленький приятель спрятался обратно в кусты, и яички тоже уменьшились. Сюй Пин наклонил голову брата вниз и полил его холодной водой, заставляя Сюй Чжэна выть. Но Сюй Пину было наплевать, держа брата за шею, он кричал: «Ты, проклятый негодник! Не смей больше этого делать!»