Брат

Потом самолет начал набирать высоту и как будто свернул на восток, и потом вдруг стало темно, - попали в грозовую тучу, ливень сплошной стеной, будто летишь сквозь водопад, а когда они выбрались из нее, Комти повернул голову, улыбнулся, протянул руку, и там, впереди, он увидел заслоняющую все перед глазами, заслоняющую весь мир, громадную, уходящую ввысь, немыслимо белую под солнцем, квадратную вершину Килиманджаро. И тогда он понял, что это и есть то место, куда он держит путь.

Эрнест Хемингуэй «Снега Килиманджаро»

«Пожалуйста, приходите снова!» Стеклянная дверь за ними закрылась. С желудком, полным горячей еды, Сюй Пин ощущал теплоту и леность, словно находился в жаркой сауне. «Пошли домой», - повернувшись, сказал он брату. «Хорошо». Луна этой ночью была особенно яркой, воздух наполнен благоуханием жасмина, а земля, казалось, была покрыта тонким слоем снега. Хотя прошедшая неделя была тяжелой, и следующая будет не легче, Сюй Пин был благодарен за эту короткую передышку. Отпирая замок на велосипеде, он спросил: «Хочешь поехать домой на велосипеде или пойти пешком?» Сюй Чжэн опустил голову, размышляя. Сюй Пин посмотрел на луну и сказал: «Давненько мы не гуляли по вечерам. Давай пройдемся и переварим хотя бы часть всей этой еды». Не издав ни звука, Сюй Чжэн потянулся, чтобы взять брата за руку. Его рука отличалась от руки Сюй Пина тем, что была постоянно теплой. Когда-то Сюй Пин мог легко одной рукой обхватить кулак брата, но сейчас у него создавалось впечатление, что он не смог бы освободиться от руки, окружившей его пальцы. Когда его маленький братишка успел так вырасти? «Мы давно не измеряли твой рост и вес. Надо не забыть заскочить в поликлинику, когда будем проходить мимо». «Хорошо». Он возил брата на велосипеде, сколько себя помнил, но лишь недавно стал находить это обременительным. Он больше не мог заезжать на бугор, сильнее крутя педали, вместо этого ему приходилось просить Сюй Чжэна слезть, и они вместе пешком преодолевали холм. Сюй Пин положил ладонь на плечо Сюй Чжэна и на глаз измерил его рост: «Думаю, ты стал выше за этот месяц. Прежде моя голова доходила до уровня твоих глаз, но сейчас она достает лишь до носа. Если так и продолжится, к концу лета ты достигнешь шести футов». Сюй Чжэн убрал руку брата от его головы и поднес ее к своей груди. Помешкав несколько секунд, смущенный Сюй Пин тихо убрал свою руку. «Ладно, становится поздно. Нам нужно спешить домой. Пойдем же». Он в спешке толкал велосипед, но через несколько шагов понял, что брат не следует за ним. Все так же спеша, он оглянулся назад. Сюй Чжэн стоял на том же месте, смотря на брата таким спокойным и пристальным взглядом, что сердце Сюй Пина дрогнуло. «В чем дело, Сяо-Чжэн?» Сюй Чжэн шагнул к брату и, обняв его, начал тереться головой о его плечо, как собака, пытающаяся привлечь внимание хозяина. Сюй Пин был раздражен, но в то же время его это забавляло. Он приподнял лицо брата: «Что такое?» Вместо ответа Сюй Чжэн несколько раз понюхал плечо и шею брата, словно гончая, прежде чем снова опустить лицо. Сюй Пин сделал несколько толчков, но юноша не сдвинулся с места. «В чем дело? Есть что-то, что ты хочешь, чтобы я тебе купил?» Сюй Чжэн покачал головой. Сюй Пин облокотил на себя велосипед, обхватив брата рукой. «Знаешь, Сяо-Чжэн, ты можешь рассказать мне, если что-то тебя беспокоит, - он нежно потер спину брата. - Мне под силу далеко не все, но если это что-то, что я могу сделать, я исполню твое желание». Сюй Чжэн пробубнил тихое: «Окей». «Тебя дразнят в школе?» Сюй Чжэн потряс головой. «Учитель накричал на тебя?» Сюй Чжэн снова покачал головой. «Мне он не нравится». «Ха? - Сюй Пин был в замешательстве. - Кто?» «Он продолжал трогать твое плечо! Он не нравится мне! Не нравится!» - сказав это, Сюй Чжэн продолжил обнюхивать плечо брата, будто пытаясь перекрыть запах другой собаки, вторгшейся на его территорию. Сюй Пину потребовалось время, чтобы разобраться в ситуации. Он потянул Сюй Чжэна вверх за воротник и отчитал: «Так все из-за этого? Ты напугал меня!» Щипая брата за щеки, он объяснил: «Тот парень - мой друг, и твой брат не предмет античного искусства, который нельзя трогать». Сюй Чжэн не прерывал своего крепкого объятия. Он не мог понять эту горькую досаду внутри, в то время как Сюй Пин понимал, но не мог сказать ни слова. Одновременно испытывая чувства и горечи, и сладости, Сюй Пин легонько похлопал брата по спине, успокаивая: «Ну все. Ты ведь не собака, правда? Хорошо, даже будь ты ей, я тебе не кость для игры». Как и ожидалось, Сюй Чжэн не понял метафоры. Он лишь быстро взглянул вверх и опять крепко обнял Сюй Пина. Он снова и снова безустанно вдыхал свежий запах брата. Рука, водящая по его позвоночнику, принесла это покалывающее ощущение, которое медленно накаляло его тело. Что-то знакомое, казалось, мчалось и обрушалось в его венах, словно сами его плоть и кости объявляли о своей жажде человека у него в объятиях. Велосипед со звоном рухнул на землю. Спустя мгновение тишины, Сюй Пин толкнул Сюй Чжэна. «Пусти». Сюй Чжэн лишь сильнее сжал руки. «Ты не слушаешься меня? Считаю до трех. Лучше бы тебе отпустить прежде, чем я закончу. Раз…два…» Сюй Чжэн послушно отпустил и низко повесил голову, как нашаливший ребенок. Видя палатку в штанах брата, Сюй Пин издал тихий и долгий вздох. Он снял свой пиджак и повязал его на талии брата. «Не возбуждайся в общественных местах», - сделал он выговор, поднимая велосипед. Сюй Чжэн все еще стоял на том же месте. Сюй Пин потянулся за рукой брата, но чуть не упал и наткнулся на его лицо. «Гэгэ, мне нехорошо». Вздыхая, Сюй Пин потрепал волосы парня: «Ты действительно вырос, ладно». Велосипед «Феникс», что использовал Сюй Пин, был куплен его отцом с рук. После всех этих лет черная краска почти полностью стерлась, искусственная кожа на сиденье износилась до такой гладкости, что сияла, а звонок на ручке заменяли уже три раза. Даже красно-золотой логотип «Феникс» поржавел и был неразличим под слоем каштановой грязи. Он вел велосипед по тускло освещенной дороге. Каждые несколько шагов заднее колесо издавало странные клацающие звуки. Должно быть, соскочила цепь, подумал Сюй Пин. Было слишком темно, чтобы проверить точнее. То, что предполагалось как прогулка, становилось военным походом. Когда они проходили мимо Центрального Парка, Сюй Пин предложил сделать короткий перерыв. Так называемый Центральный Парк был простой полосой зелени и деревьев с цветами, зажатой между двух дорог. В середине стояли статуи матери и сына. Рядом разместился детский комплекс, состоящий из горок и качелей. Парк был недалеко от дома Сюй Пина. Многие родители приводили сюда детей летними вечерами, чтобы охладиться, но сейчас луна взобралась на небе слишком высоко. Большинство людей давно разошлись по домам. Ослепительная ночная жизнь следующих десятилетий представлялась в эти годы упадком и развратом. Старый образ мышления - чистый, консервативный, безумный, радикальный, хороший и плохой - все еще имел глубокие корни и отказывался уходить, готовясь к итоговой схватке с новой волной. Сюй Пин припарковал велосипед, сел на один конец деревянной качели и подозвал брата, прося поиграть с ним. Брат был тяжелее его, и ему пришлось сесть ближе к центру для равновесия. Хотя он был уже не в том возрасте, чтобы качаться на качелях, он все еще ощущал неописуемую радость, когда его подбрасывало в воздух. Сюй Пин разразился смехом. Братья продолжали дурачиться в парке. Сюй Пина забавляло то, как сильно Сюй Чжэн старался. С его конца качели действие отталкивания от земли ногами походило на прыжок лягушки, хотя и очень красивой лягушки. Но Сюй Пин решил оставить эту мысль при себе. Он спрыгнул с качели и обнаружил, что горка была слишком узка для него. К счастью, сиденья подвесных качелей были достаточно широки. Их было четыре в ряд, так что он потянул Сюй Чжэна. Держась за веревку обеими руками, он слегка оттолкнулся носками, чтобы начать качаться. Он посмотрел вверх на крошечные точки в небе и подумал о летних вечерах, когда вся семья собирается вместе во дворе. Он бы лежал, держа брата за руку, и отслеживал глазами Млечный Путь на темно-синем небе. Он молчал, восхищаясь фантастической красотой вселенной. Сюй Пин повернулся к Сюй Чжэну, который просто сидел, не качаясь. Он замедлил свои качели. Сейчас на дорогах уже не было автомобилей, только случайные велосипедисты, проезжающие мимо, отбрасывая расходящиеся и сходящиеся снова тени под уличным светом. На забор вдоль тротуара заползла ива, а от старого здания позади него исходило множество светящихся точек. «Сяо-Чжэн». «Мм?» «Я собираюсь в университет». Сюй Чжэн ответил тихим гудением, не понимая значения сказанного. «Не сразу, но если все пойдет хорошо, я покину дом в сентябре и переберусь в общежитие университета». Сюй Чжэн повернулся весь во внимании, приковав глаза к брату. «На это уйдет четыре года. Я могу решить продолжить свое обучение по окончании. Магистратура, докторантура - это займет еще шесть-семь лет. Думаю, я книголюб, так что моя будущая карьера, вероятно, будет строиться в этой области». Держась за веревки, Сюй Чжэн продолжал молчать. «Я еще не обсуждал это с отцом, но думаю, он меня поддержит, потому что считается, что поступить в университет и быть ученым - благородно». Сюй Чжэн размышлял какое-то время, опустив голову, а потом ответил: «Тогда я пойду с тобой, Гэгэ». После долгого молчания, Сюй Пин начал объяснять: «Ты можешь не понимать, Сяо-Чжэн, но в этом мире есть свои правила. Есть вещи, которые могут делать все, есть вещи, которые не может делать никто, а есть вещи, которые могут делать лишь некоторые люди. Поступление в университет - одна из таких вещей». Сюй Чжэн долго раздумывал над этим, но в итоге покачал головой: «Не понимаю». Сюй Пин усмехнулся: «Это нормально, что ты не понимаешь. В конце концов, мир - странное место. Есть набор невидимых правил, прикрепленных к каждому человеку. Ты не можешь видеть эти правила, но они очень сильны. Если их нарушить, на тебя станут нападать другие люди. Иногда я тоже этого не понимаю». Сюй Чжэн опустил голову и стал носком тыкать в песок. «Есть ли что-то, что ты хотел бы делать? Рисовать? Петь? Что-нибудь?» Сюй Чжэн перебирал веревки: «Я хочу быть с тобой, Гэгэ». Ощущая тяжесть на сердце, Сюй Пин не знал, что ответить. После долгих минут он спросил: «Что бы ты хотел делать, если бы был сам по себе?» Подумав, Сюй Чжэн вяло ответил: «Не знаю. А где будешь ты, Гэгэ?» Сюй Пин смотрел на ночное небо какое-то время: «Если в один день меня не будет рядом с тобой, что ты будешь делать?» «Пойду искать». «Что если я уйду куда-то далеко-далеко, и ты не сможешь найти меня?» Сюй Чжэн помешкал, а потом ответил: «Я пойду искать Гэгэ». «Что если несмотря ни на что, ты не сможешь найти меня?» Он остановился. Медленно, Сюй Чжэн согнулся и сжал голову обеими руками. Мимо проехала машина, ее огни спугнули птицу на дереве. Она издала громкий гак, улетая. Встав, Сюй Пин отряхнул штаны: «Не обращай внимания. Не думай об этом. В любом случае, это лишь бессмысленные вопросы». Он взял брата за руку: «Пойдем домой. Уже поздно. Мне еще нужно сделать несколько тестов сегодня». Но Сюй Чжэн не встал, когда брат потянул его. Он поднял голову вверх от рук и позвал: «Гэгэ». «Мм?», - промычал Сюй Пин с улыбкой. Сюй Чжэн вскочил с качели как бомба, врезавшись прямо в Сюй Пина. Пойманный врасплох, Сюй Пин сделал несколько шагов назад и упал. Братья повалились на землю. Из-за боли от падения Сюй Пин не мог не ударить брата: «Какого черта?!» Сюй Чжэн, не говоря ни слова, только сильнее обнял его.