Брат

Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше. Светильник для тела есть око. Итак, если око твое будет чисто, то все тело твое будет светло; если же око твое будет худо, то все тело твое будет темно. Итак, если свет, который в тебе, - тьма, то какова же тьма?

Евангелие от Матфея 6:19-23

У Сюй Пина был очень хороший стиль письма, однажды в средней школе он даже занял первое место на соревновании по каллиграфии. Призом был блокнот, на внутренней стороне обложки которого красовалась огромная печать «ПРИЗ» и послание от вожатого: Поздравляю, Сюй Пин! Продолжай в том же духе, чтобы достичь новых высот! Позже Сюй Пин вырвал все до единой страницы из этого блокнота, когда учил Сюй Чжэна складывать фигурки из бумаги. Сюй Чжэн быстро учился вещам, не требующим абстрактного мышления. Сложить, открыть, прижать, перевернуть - братья отнесли полные охапки бумажных самолетиков на балкон и запускали их в теплый и нежный полуденный бриз, смотря, как они скользят и кружат, словно пух одуванчика. Они оставили лишь первый неудавшийся самолетик. Сюй Пин написал на крыле «Сюй Чжэн, июль 1985» и положил на хранение в коробку. В коробке было множество других памятных вещей. Это была синяя коробка от сладостей, сделанная из какого-то металла - подарок одного из фанатов отца. Дорогая импортная вещь была покрыта цветущей росписью иностранного языка. Каждое лакомство внутри было завернуто в белоснежные кружева. Отец отдал ее его шестилетнему брату, не попробовав и кусочка, но брат в свою очередь предложил все ему. Сюй Пин крепко закрыл крышку и засунул коробку в шкаф. Свет в комнате, что он делил с братом, был выключен. Сюй Чжэн вероятно спал. Он схватился за ручку двери, но подумав секунду, убрал руку. Весь путь домой Сюй Чжэн молчал. Сюй Пин много раз пытался начать разговор, но казалось, что брат не слышал ни слова. Обычно он делал домашнюю работу за столом снаружи, пока его брат игрался с радио в комнате. В эту ночь Сюй Чжэн сидел с радио на диване, отказываясь уходить. Поначалу были слышны лишь непостоянные звуки сменяющихся радиочастот. Затем появился низкий голос передающего новости диктора, который быстро перешел в пронзительный голос оперной певицы, исполняющей «Моя родина». Застигнутый врасплох, Сюй Пин продырявил бумагу кончиком ручки. Чернильное пятно было таким большим, что он не мог стереть его. «Сяо-Чжэн, иди играть в комнату. Мне нужно заниматься». Голова Сюй Чжэна поднялась, но ответа не последовало. Радио замолчало. Сюй Пин с головой ушел в пробные тесты, игнорируя незначительные движения брата. Последним вопросом экзамена было сложное алгебраическое доказательство. Сюй Пин потерпел неудачу, подступаясь к нему с разных сторон, и, исписав три страницы, он все еще не нашел ответа. Он был так расстроен, что вырвал несколько волос на голове. Сюй Пин посмотрел на часы и обнаружил, что уже довольно поздно, а он не выполнил и половины того, что запланировал. Раздражение окружило его, словно наползающие гусеницы. Он повернулся к брату. Части радио были разложены по всему кофейному столику и дивану. Отвертки, плоскогубцы, красные и желтые провода, подсоединенные к плате. Колонки были отсоединены от радио. Сюй Чжэн не обращал внимания на беспорядок и обходил диван кругами. «Что случилось?» - нахмурился Сюй Пин. Сюй Чжэн держал голову опущенной и не отвечал. Хотя рациональная часть его сознания говорила ему игнорировать брата и поспешить с экзаменом, Сюй Пин все же встал, словно у него внезапно развился обсессивно-компульсивный синдром. «Что ты ищешь? Я помогу тебе». Один из четырех шурупов, закрепляющих электронную плату, упал. Меньше горошины, покрытый черной краской, он был почти невидим на бетонном полу. Лежа на животе, с рукой, протянутой под диван, Сюй Пину пришлось дюйм за дюймом исследовать пол, чтобы наконец найти его. Он был весь в пыли, его колени болели, но когда он отдал болт своему брату, то не получил ни благодарности, ни улыбки в ответ. Взяв шуруп с ладони Сюй Пина, далеко не счастливый Сюй Чжэн сел обратно на диван и продолжил работу с радио. Сюй Пин помедлил, сведя брови и желая что-то сказать, но в итоге остановил себя. Спустя сорок напрасно потраченных минут, он все еще не мог найти решение на последний вопрос экзамена. Он посмотрел на часы. Его брату пора было в постель. Непродуктивная ночь оставила у Сюй Пина чувство поражения. Он бросил ручку и сказал измученным тоном Сюй Чжэну: «Время мыться и ложиться спать». Если ранее Сюй Пин мог сказать, что игнорирование его братом было лишь плодом его воображения, то сейчас он был уверен, что Сюй Чжэн ведет себя так специально. Во время раздевания перед душем две пуговицы отскочили, потому что Сюй Чжэн был слишком резок с рубашкой. Сюй Пин увидел это и попытался помочь, но получил в глаз внезапно поднятым локтем. Молодой человек не один раз был предупрежден: не трогать горячую воду, но стоило Сюй Пину отвернуться, как тот повернул кран. С Сюй Чжэном все было хорошо, а вот рука Сюй Пина была обожжена в попытке защитить брата. Сюй Пин терпел боль и мыл его, но Сюй Чжэн продолжал опрокидывать шампунь и мыло, словно страдал гиперкинезом. В третий раз поднимая мыло, Сюй Пин разозлился: «Что, черт возьми, с тобой такое?!» Сюй Чжэн смотрел вниз и молчал. Его мокрые волосы прилипли к голове. Может быть, его тело и стало сильным, как у мужчины, но в его лице все еще была детская невинность. Стараясь изо всех сил, Сюй Пин сумел-таки подавить свой гнев. Он быстро вцепился когтями в скальп своего брата, зная, что это ему не понравится, но он хотел лишь поскорее помыть его и отправить спать. Многое произошло за этот день. Периоды написания пробных тестов, затем их разбор, а потом опять тесты. Разговор с классным руководителем. Разговор с учителем брата, когда он забирал его. Встреча с Хуан Фанем, главой студенческого движения. Ревность брата. Поломка велосипеда. Сообщение брату новости об университете, проблема брата с принятием этого факта. Истерика брата… К этому моменту физическая выносливость и терпение Сюй Пина были на грани истощения. Больше всего на свете он желал прыгнуть под одеяло и уснуть, словно завтрашнего дня не существует. Однако, очевидно, в планы Сюй Чжэна сотрудничество не входило. После насильного душа выражение лица Сюй Чжэна стало еще хуже. Закрывая воду, Сюй Пин попросил брата вылезти и вытереться. Сюй Чжэн, мокрый, продолжал стоять в ванной. Он тянул за рукав рубашки брата, но смотрел в другом направлении: «Поспи со мной, Гэгэ». Сюй Пин замешкался, а потом, опустив глаза, ответил: «Нет». «Но раньше ты всегда спал». Сюй Пин спокойно отвечал, беря с полки полотенце и расправляя его: «Больше не буду. Тебе нужно учиться спать одному и самому принимать душ. Я не всегда буду с тобой, поэтому тебе нужно учиться самому заботиться о себе». Сюй Чжэн стоял молча, опустив голову, но в следующий момент пихнул Сюй Пина и выбежал, все еще мокрый. Сюй Пин упал на пятую точку и увидел лишь мокрые следы ног на полу, когда пришел в себя. Проследовав за братом с полотенцем и сменной одеждой в руках, он обнаружил его сидящим с широко расставленными ногами на диване, выставив напоказ свой член. Сюй Пин почувствовал неладное. «Сведи ноги вместе! Что ты по-твоему делаешь?!» - гавкнул на брата Сюй Пин. В ответ Сюй Чжэн лишь уставился на него. Сюй Пин не отступал: «На что ты смотришь? Думаешь, так и надо?» Сюй Чжэн повернул голову, чтобы не видеть брата. Сюй Пин бросил Сюй Чжэну нижнее белье: «Что ты делаешь здесь голый? Надень штаны!» Подержав трусы секунду, Сюй Чжэн бросил их на пол. Сюй Пин замер, внутри него все бурлило от злости. «Подними». Сюй Чжэн повернул голову, глядя на него. Сюй Пин не ожидал увидеть у своего умственно отсталого брата такой вызывающий взгляд. «Ты собираешься поднимать их или нет?» Сюй Чжэн снова отвернулся. В гневе Сюй Пин выкрикнул: «Сюй Чжэн, если ты сейчас же поднимешь и наденешь белье, я притворюсь, что сегодня ничего не произошло. Но если нет…» Сюй Пин следил. Сюй Чжэн подумал, наклонив голову в бок, а затем встал с дивана. Сюй Пин решил, что юноша хотел взять белье, и уже собирался с облегчением вздохнуть, когда его брат встал на предмет одежды одной ногой. Бросив вызывающий взгляд, парень несколько раз попрыгал на нем. «Гэгэ - лжец! Лжец!» «Что ты сказал?! - Сюй Пин был в бешенстве. - Ну-ка повтори!» Не обращая внимания, Сюй Чжэн продолжал кричать: «Я не буду носить трусы! Ты не любишь, когда я ношу трусы! Тебе нравится моя сосиска! Ты трогаешь ее ночью, когда я сплю! Я знаю!» Словно ударенный молнией, Сюй Пин стоял, хватая ртом воздух. С тех пор, как ему приснился тот мерзкий сон, Сюй Пин покинул их спальню. Но даже так, он все еще просыпался в испуге посреди ночи, каждый раз видя тот же сон. Они с братом целуются, раздеваются, гладят кожу друг друга - одного этого было достаточно, чтобы он во сне дрожал от волнения и плакал от радости. Он четко понимал, что это было неправильно, и избегал этих мыслей днем, но ночью все опять выливалось наружу. Он яростно мастурбировал, выкрикивая имя брата, пока тот спал в комнате. Представляя, что рука на его члене принадлежит брату, он мгновенно достигал оргазма. Днем он был вынужден играть роль хорошего брата, который заботится о своем младшем брате, а по ночам жаждал его тела. Много раз он решал прекратить это бесстыдное поведение, но раз за разом терпел неудачу. «Я позволю Гэгэ трогать мою сосиску. Спи со мной, Гэгэ!» - продолжал кричать мальчик, который ничего не понимал в этом мире. Сюй Пина всего трясло, и он схватился за голову. «Заткнись». «Мне нравится, когда Гэгэ трогает меня». «Заткнись!» «Хитрый Гэгэ еще и целовал меня». «Заткнись! Заткнись! Я сказал тебе замолчать!» Он прыгнул на диван, чтобы ударить юношу, но его брат проворно увернулся. Когда он рвался вперед, парень быстро отступал. Каждый раз, когда он думал, что загнал Сюй Чжэна в угол, тот всегда находил способ выскользнуть из его рук. В ярости, Сюй Пин схватил стеклянную пепельницу с полки и швырнул ее. Сюй Чжэн нагнулся, и пепельница угодила в стену. Осколок отлетел к его плечу и оставил длинный порез на шее. Его рука метнулась к ране и обнаружила ее мокрой от крови. Он застыл от шока. Воспользовавшись этим, Сюй Пин прыгнул на брата, они оба упали на пол, и он нанес тяжелый удар, прижимая вниз плечо парня. Голову Сюй Чжэна развернуло от удара. Сюй Пин ударил снова. «Что ты знаешь?! Ничего! Ты идиот! Идиот!» Держась за свое лицо, Сюй Чжэн повернул голову, его глаза были полны боли, ярости и сомнения. «Я не идиот!» «Ты идиот! Я ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты мой брат!» Сюй Чжэн смотрел на брата секунду, а потом с воем спихнул с себя Сюй Пина. Голый юноша уселся на брата и начал бить его в лицо. Сюй Пин поднял руки для защиты, но они были отброшены в сторону. Парень был очень силен. Одной рукой он удерживал запястья Сюй Пина, и тот не мог высвободиться. Кулак раз за разом врезался в лицо Сюй Пина, казалось, у него зашатались зубы. Обезумевший парень выпускал свою боль и гнев, продолжая бить со всей силы. Все это было ложью: Гэгэ, которому он доверял и которого обожал; Гэгэ, который обещал, что всегда будет с ним - все, что существовало для него в мире, самый ценный свет. Возможно, он не знал, что это был за «университет», о котором говорил брат, но он знал, что брат собирается бросить его ради этого. Сюй Чжэн ощущал боль в груди, которую не мог вынести. Он хотел кричать, но не мог. Словно часть его вырезали, но когда он проверял, все было на месте. Его руки, ноги больше ему не принадлежали. Он бил юношу под ним так, словно был одержим. Только когда кровь пошла изо рта Сюй Пина, он остановился - иллюзия исчезла. Линзы на очках Сюй Пина треснули, а глаза опухли. Какое-то время он лежал там, прежде чем вяло потянулся пальцем в рот, проверяя на месте ли зубы. Вытирая кровь со рта, он тихо заговорил: «Слава богу, зубы целы. Я просто прокусил язык». Он немного полежал, а потом слегка толкнул брата, который все еще сидел на нем: «Слезь». Ошарашенный Сюй Чжэн встал. «Одевайся». Сюй Чжэн подобрал белье и неуклюже натянул его на ноги. Когда он повернулся, Сюй Пин пытался встать. У него закружилась голова. Сюй Пин молился, чтобы это не было сотрясением. Он увернулся от протянутой ему руки. Схватившись за ножку стола, он поднялся, сделал два шага и почувствовал себя дурно. Беспомощно стоя в стороне, Сюй Чжэн казался удивленным, страдающим и напуганным. «Гэгэ». Сюй Пин не отвечал. «Гэгэ». Сюй Пин сел отдохнуть в кресло. Потом он вдруг начал смеяться в потолок. Действия потревожили рану во рту, превращая смех в болезненное шипение на вдохе. Сюй Чжэн мог быть самым глупым человеком на земле, но даже он знал, что сделал что-то ужасное. Сюй Пин крикнул: «Ты должен быть счастлив, что победил в драке. Почему такое грустное лицо?» Он взял стакан на столе и налил себе немного воды, чтобы избавиться от привкуса железа. «Гэгэ». Сюй Пин хотел встать, но ноги были мягкими как макаронины. «Гэгэ». Часы на стене пробили двенадцать раз. Сюй Пин осознал, что день только закончился. «Гэгэ». «Заткнись!» - рявкнул Сюй Пин, хлопнув по столу. Сюй Чжэн свесил голову и не смел больше издать ни звука. Сюй Пин сказал себе: Не будь таким. Он просто дурачок. Не нужно злиться на него! Ты должен радоваться! Смотри, как хорошо ты научил его! Все эти годы, усилия, потраченные на него, когда ты говорил ему не сносить побои, разве все не ради этого? Теперь он вырос и может постоять за себя без твоей помощи. Он лег на стол, обхватив лицо руками. Мне не грустно. Подумал он. Я просто устал. Так устал. Сегодня был слишком длинный день. Думаю, мне нужно отдохнуть.