10. Ложь и две правды
23 августа 2018 г., 14:55
Вспышка молнии на секунду озарила комнату ярким белым светом. Занавески на окнах всколыхнулись, и у Пат всего лишь на мгновение возникла мысль о том, что надо бы закрыть окно. Но она все так же лежала на кровати, положив голову на ее край и уперевшись ногами в стену. Прошел уже почти час с тех пор, как она убежала из холла к себе в номер — девушка слышала, как пропищали висевшие на стене часы, которые подавали сигнал каждый час. Но она все никак не могла заставить себя переодеться или хотя бы лечь головой на подушку, чтобы попытаться уснуть. Она лежала, глядя сухими глазами в потолок, и изо всех сил старалась навести порядок в своей голове. Но, стоило Пат только ухватиться за какую-то определенную мысль, как она тут же ускользала от нее, и новые и новые образы кружили перед глазами, вызывая тошноту и непреодолимое желание удариться головой о стену.
Пат вспомнила, как однажды мама сказала ей о том, что в жизни не всегда все будет так, как хочется. Это было давно, в далеком детстве, воспоминания о котором уже начали стираться из памяти и тускнеть, как тускнеют от времени фотографии, сделанные на полароид. Пат смутно помнила, что она тогда болела, и что ей не разрешили пойти на праздник, на который она мечтала попасть задолго до этого. Пат тогда плакала и просилась, но все ее уговоры и истерики не дали ровным счетом никаких результатов. А потом у нее поднялась температура, и родители, сменяя друг друга, всю ночь просидели у ее постели. Это было редкостью в ее детстве — провести время с родителями. Они много работали, и частенько Пат засыпала до их возвращения из лаборатории, а просыпалась уже после того, как они ушли в свой научный центр. С самого детства она помнила, что рядом с ней всегда был дядя Бен и тетя Мэй. А воспоминания о родителях остались смутные, неясные.
Снова мелькнула вспышка молнии и прогремел гром, и снова занавеска колыхнулась от ветра, а по стеклу с новой силой застучали капли дождя. Пат перевернулась на бок и только сейчас поняла, что вся дрожит от холода. По комнате гулял сквозняк и нещадно трепал ее волосы и полы широкой футболки. Но вновь возникшая на периферии сознания мысль о том, что нужно все-таки закрыть окно, опять ускользнула, и на память всплыли слова Тони Старка о том, что когда-то он хорошо знал ее отца. Именно поэтому, если верить его словам, он и чувствует ответственность за нее — Пат Паркер, дочь его давнего знакомого Ричарда.
А вот Пат отца не помнила. Совсем. Временами у нее появлялось непреодолимое желание услышать о родителях, и тогда она шла к Мэй, но тетя часто бывала занята своими хлопотами и обычно ограничивалась лишь парой слов, что-то вроде: «Они очень любили тебя, Пат», или: «Они были великими учеными».
А потом, после смерти дяди Бена, Мэй и вовсе перестала говорить о прошлом. Она как будто закрылась от него и никогда не вспоминала ни мужа, ни родителей Пат. И девушка перестала спрашивать что-либо у тети. Она знала, что воспоминания о Мэри и Ричарде Паркер обязательно повлекут за собой воспоминание о Бене. И тогда Мэй станет грустная и молчаливая, будет натянуто улыбаться, а ночью придет на кухню и долго будет сидеть на подоконнике и смотреть в окно, сжимая в руке бокал с сухим вином и думая, что Пат ничего не замечает.
Пат встала с кровати и, подойдя к окну, закрыла его. Но в комнате уже был такой ледник, что уснуть она не смогла бы, даже если бы захотела. Желание выйти из своего номера и пройтись по темным коридорам гостиницы было настолько велико, что девушка не дала волю сомнениям. В гостинице они с Тони Старком одни, и миллиардер прогнал весь персонал с занятого ими этажа, заявив, что ему и Хэппи хватит. Посторонних он не терпел, и теперь это сыграло Пат на руку. Она всунула ноги в тапки и, как была — в серых спортивных штанах и белой футболке — выскользнула в коридор.
Темно и холодно. Длинный коридор встретил ее тишиной. Двери в пустые номера плотно заперты, и лишь одна дверь приоткрыта. За ней спит Тони Старк.
Не в силах отвести взгляд от этой приоткрытой двери, Пат подошла ближе и заглянула внутрь. Гроза за окном стихала, и молнии больше не освещали комнату, и в темноте девушка различила лишь большую кровать, комод у противоположной стены и висящую над ним плазму. Несколько стульев и пуфов, находящихся по всему пространству огромной комнаты и много мягких ковров — у кровати, у окна, у письменного стола с крутящимся стулом.
Пат затаила дыхание и шагнула в комнату. Тони Старк спал. Осознав, что она стоит ночью в комнате мужчины, Пат покраснела и быстро шагнула обратно в коридор в страхе, что Старк может проснуться и увидеть ее. Она и так вела себя с ним слишком смело. Так смело, что теперь ей хотелось умереть, чтобы никогда не вспоминать о том, что она позволила себе сегодня вечером.
Она уже хотела прикрыть дверь и вернуться к себе в номер, когда услышала голос Старка:
— Если это что-то важное, лучше скажи сейчас.
Пат замерла с видом человека, пойманного на месте преступления. Втянув голову в плечи и потупившись, она снова шагнула вперед, понимая, что ее заметили и делать вид, что тебя тут нет, уже бессмысленно.
— Вы говорили, что знали моего отца, — сказала она напрямик первое, что пришло ей в голову. Ей вдруг очень захотелось услышать о родителях хоть что-нибудь.
Она услышала, как мужчина недовольно заворочался на постели. Старк пробормотал что-то невнятное и наверняка злое, и Пат почувствовала, что он на нее смотрит. Раздраженно, зло и досадливо.
— У меня есть пороки, но ностальгия не в их числе, — довольно резко ответил Старк. По его голосу она убедилась в том, что он проклинает тот день, когда завел с ней знакомство.
Пат заправила за ухо выбившуюся прядь. Облизала пересохшие от волнения губы.
— У Вас нет снотворного? — спросила она, понимая, что без него не сможет уснуть до самого утра.
— Есть, — прозвучало с кровати. — Но детям спиртное нельзя.
— Может, одна рюмка и не повредит, — вздохнула Пат, но Старк ее услышал и повышенным тоном напомнил ей, кто она и кто он:
— Патриция Паркер, ты забываешься.
Пат на секунду вспыхнула — она ненавидела, когда кто-то называл ее полным именем. Но ее возмущение вмиг погасло, уступив место гнетущей тоске.
— А Вы почему не спите? — зачем-то спросила она, не надеясь на ответ.
Но Старк удивил ее и на этот раз.
— Не могу спать по ночам в последнее время. Но это не значит, что я буду с тобой нянчиться, — хмуро сказал он и, противореча сам себе, спросил: — Хочешь на крышу? Там отличная смотровая площадка, и гроза уже стихла.
***
Гостиницу, которую власти выделили Мстителям на время задания в Нью-Джерси, можно было бы назвать гостиницей премиум-класса. И все в ней соответствовало этому статусу, кроме одного: постояльцев. Тони Старк подумал о том, как, наверно, нелепо они выглядят сейчас со стороны, и усмехнулся. Девушка, зябко кутаящаяся в плед, и неопрятного со сна вида мужчина в дорогом пиджаке поверх домашней футболки и спортивных штанов. В таком виде до этой ночи Старка видела только Пеппер. Теперь таким — по-домашнему уютным — его увидела и Пат. Она сидела на вытащенном ими на крышу шезлонге и, крепко обхватив руками кружку с горячим чаем, смотрела вперед широко раскрытыми глазами. Старк полулежал на своем шезлонге, глядя на нее и недоумевая, что эта девчонка могла в нем найти. — Знаешь, — он отставил в сторону свой кофе и в упор посмотрел на Пат. — Раз уж все так сложилось, давай сыграем в одну игру. Пат повернула к нему голову, и Тони усмехнулся, заметив на ее лице удивление и ожидание подвоха. Его всегда забавляла эта девчонка, по лицу которой можно было читать, как по открытой книге. — Игру? — Да. Ложь и две правды. — Вы шутите? — Как никогда серьезен. Начинай. — Ну хорошо… — Пат мазнула языком по губам и задумалась. — М-м-м… Я боюсь темноты, у меня никогда не было брендовой одежды и я ненавижу брокколи, но мне приходится их есть почти каждый день. — Первое — ложь, — уверенно заявил Старк, но Пат улыбнулась и отрицательно покачала головой. — Да ладно? Боишься темноты? А как же ты тогда… Он изобразил в воздухе жест, показывая им, что не понимает, как Пат может патрулировать ночами Нью-Йорк, если она боится темноты. — Ну, бояться темноты и делать свое дело — разные вещи, — с улыбкой ответила Пат и смешно наморщила нос. — Хорошо, — Тони вздохнул. — Тогда второе. — Да, Вы угадали, мистер Старк. Тони хмыкнул. Это было нетрудно — Пат в отличие от своей элегантной тетушки Мэй не придавала особого значения тому, как она выглядит. Это было странно, учитывая то, что она девушка. Но это как-то не касалось Старка, и он даже не задумался бы об этом, не скажи она этого сейчас. — Ну что ж… У меня есть пятьдесят один железный костюм, я мечтал быть похожим на своего отца и я ненавижу полосатые галстуки, поэтому их не ношу. — Третье ложь, — слишком быстро ответила Пат. — Полгода назад, на презентации нового фонда, который Вы спонсировали, на Вас был галстук синий в темно-серую полоску. Стакан с кофе, который Старк поднял с пола и поднес ко рту, наклонился в дрогнувшей от неожиданности руке, и немного горячего напитка пролилось на футболку. Машинально Тони смахнул его рукой. — Откуда ты знаешь? Следила за мной? — спросил он, пытаясь свести все в шутку, и девушка неловко засмеялась. — Я… Э-э-э… Была там и случайно запомнила. — Отвратительный галстук, — Старк с шумом отхлебнул из своего стакана. — Премерзкий. Пеппер заставила надеть. Воспоминание о Поттс всколыхнуло в нем что-то, что он так старательно и долго пытался спрятать в самом темном углу своей души, и Тони поспешил перевести тему: — Ну что ж, теперь твоя очередь. Пат вздохнула. Глубоко и очень медленно, и опустила глаза. — Я не умею кататься на коньках, в алгебре я полный ноль, и если бы у меня была возможность поговорить с отцом, я бы сказала, что мне его не хватает. Что-то внутри Тони словно надломилось. Против воли у него вырвалось признание, которое он вовсе не хотел озвучивать кому-либо, и тем более — семнадцатилетней девчонке: — Я тоже. Если бы отец был жив, он бы сказал, что я предаю его память своими поступками. — Он бы сказал, что всегда учил меня говорить только правду, — подхватила Пат. — И то, что эгоистам на свете жить очень тяжело. — А наивным дурочкам еще тяжелее… Старк внимательно посмотрел на Пат, и она, заметив его взгляд, замолчала. Ее широко распахнутые глаза в темноте мерцали каким-то странным светом, как светятся глаза у дикой кошки. — А знаешь-ка что? Я очень не хочу возвращаться в Нью-Йорк. По легенде, придуманной для тети Мэй, у нас есть еще три дня до возвращения, так что предлагаю провести их так, как последние три дня жизни. Конечно, в рамках того, что доступно для твоего возраста… Пат справилась с захлестнувшим ее смущением и робко улыбнулась одной половинкой рта. — Но разве я не должна была провести эти три дня с Хэппи, сидя взаперти в гостинице и читая книжки? — Да, — признался Старк. Пат действительно должна была переждать эти дни, которые они выкроили на случай, если миссия затянется надолго, в гостинице, но Тони на ходу поменял свое решение, зная, что уже утром он об этом пожалеет, но не в силах ничего с собой поделать. — Но, в конце концов, я дал тете Мэй слово следить за тобой. Так что, будь уверена, я свое слово сдержу. — Обещаете? — спросила Пат и затаила дыхание. — Даю слово, — поднял руку Старк и вылил остатки кофе себе в рот.***
Утром, сидя в автомобиле и изнемогая от черепашьей скорости, с которой им приходилось ехать по наполненными людьми улицам Нью-Джерси, Тони успел десять раз пожалеть о своем благородном поступке, совершенном на не вполне трезвую голову, и пять раз поклясться себе в том, что впредь он так делать не станет. Пат сидела рядом с ним на заднем сидении и, уткнувшись носом в стекло, рассматривала улицы. Хэппи, который сидел за рулем, постоянно вздыхал и то и дело вскидывал голову вверх, подставляя лицо под кондиционер. Пробка оказалось не самым страшным событием, которое предстояло Старку пережить. Едва только нога Пат переступила порог торгового центра, он понял, что даже такие неразборчивые в моде девушки, как маленькая Паркер, могут получать удовольствие от шоппинга. А Пат, что называется, «дорвалась», и теперь бегала по магазинам, как оголтелая. В первое время это даже забавляло Старка — смотреть на то, как вездесущий носик девушки тычется во все прилавки, как блестят ее глаза и как украдкой она, не дотягиваясь до полки, снимала вещи сверху с помощью тонкой и почти прозрачной паутины — ее собственной, судя по всему. Старк даже сам умудрился получать удовольствие в этом бешеном процессе, в который его вовлекла Пат. На полках магазинов он находил самые аляповатые и нелепые наряды, убеждал Пат в том, что это последний писк американской моды, а, когда она примеряла то безвкусное нечто, что вручал ей ее пример для подражания, Тони упивался недоумением и ужасом, который отражался на ее лице. Но в конце концов Пат раскусила его и больше не покупалась на эти уловки. — Как я буду объяснять Мэй, откуда у меня вдруг взялось столько новой дорогой одежды? — причитала Пат, когда они, нагруженные шуршащими пакетами, шли к оставленному на парковке автомобилю. — Она же убьет меня!.. — Скажи, что это мой подарок тебе на день рождения, — пожал плечами Тони, и Пат вдруг покраснела. — Я отдам Вам деньги, как только заработаю. — Ну уж нет, спасибо. Я до этого времени успею состариться, — пошутил Старк, сосредоточенно шагая вдоль ряда машин и изо всех сил стараясь игнорировать нацеленные на него любопытные взгляды. — Простите, мистер Старк. Вы столько для меня сделали, а я… Я так глупо себя вела с Вами, и мне за это ужасно стыдно, и еще… Злость на Пат, из-за которой он оказался здесь — в столпотворении людей, хватающихся за телефоны и фотоаппараты едва его завидев, вдруг вырвалась наружу. — Ты можешь просто помолчать?! Пат испуганно примолкла. Старк наконец достиг своего Audi и, забрав у Пат пакеты, передал их Хэппи, который, зевая, вышел из машины к ним навстречу. — Садись в машину, — резко сказал Старк девушке, и Пат послушно юркнула в машину на заднее сидение. Тони услышал, как перешептываются вокруг них люди, и раздражение, которое копилось внутри него не один день, вырвалось наружу. — Хэппи! — прикрикнул он на мужчину. — Ты будешь шевелиться? Он чувствовал, что новость о том, что Тони Старка видели в сопровождении малолетки в одном из самых дорогих торговых центров Нью-Джерси, разнесется со скоростью света. Он знал, что, если Пеппер узнает об этом, правде о том, что Пат для него — не больше, чем дочь старого друга — она уже не поверит. Он понимал, что Пат ни в чем не виновата, но ничего не мог с собой поделать. Он громко захлопнул дверь машины и отдал короткий приказ: — В отель. И как можно скорее.
