Техническое обслуживание и ремонт

      Джон открывает глаза после тридцатого раза потери сознания. Пробуждение бессмысленно, потому что всё, что он может видеть — это внутренняя сторона чёрного мешка у себя на голове. «Ситуация становится нелепой», — думает он, чувствуя лишь искорку истерики.       Он пытается почувствовать своё тело, успешно, и сразу же жалеет об этом, потому каждый нерв поёт болью. Расплывчатая вялость в плече и левой ноге — простая зеркальная передача, ленивая попытка понять и сопоставить то, что уже остальное тело знает: он в беде.       Руки и ноги Джона связаны, а во рту кляп. Он в сознании и, слава богу, всё ещё в куртке, потому что прохладно. Запах хлорки окутывает его тяжёлым одеялом. Он в его глазах, горле и лёгких —       Джон кашляет, и секунду спустя грубые руки пригибают его к коленям. Его связанные конечности свободны, и на мгновение Джон думает, что прибыла помощь, но затем с него снимают куртку, и он вздрагивает от внезапной сырости и холода.       Он не издаёт и звука из-за кляпа во рту, и никому не интересно, что ему есть что сказать.       Что-то тяжёлое и сложное (откуда ему знать? это вроде как неправильно) скользит по рукам, и с несколькими рывками и щелчками на него ложится вес — от плеч до ключиц, словно броня, но ощущается ровно противоположным. С каждым вздохом его левая плечевая система касается секции… чего-то. Возможно, проводов, и Джон получает чувство чего-то сбалансированного, чего-то колеблющегося на краю равновесия, готового к —       Джон прекращает дрожать в этот раз, но вырывается маленький вздох, и владелец грубых ладоней пихает куртку обратно ему на руки и мрачно посмеивается.       — Железо узнаёт железо, — говорит грубый голос, и Джон сглатывает. — Мы должны вырвать жестянку.       — Босс говорит оставить всё, как есть, — этот голос мягче.       — Если мы не выдернем интерфейс штуки, что остановит её от выхода на связь и вызова подмоги?       — Нет нужды — оно не подсоединено к сети. Всего лишь базовая модель импланта. Но что важнее, Босс сказал оставить это. Как. Есть.       В ехидных словах нет ни намёка на драку, ни отзвука насилия. Есть только хрюканье, и шаги покидают — комнату? Это помещение? Место, где держат Джона. Секунду спустя чуть более нежные руки берут Джона за голову.       — Ты должен простить моих друзей — у них сильные предрассудки по отношению к оборудованию, — в голосе звучат сдержанные нотки веселья — почти улыбка. Одна рука проводит по черепу, затем скользит сбоку по лицу Джона, большой палец останавливается на скуле, мизинец очерчивает напряжённую линию челюсти и касается кожи на горле, натянутую из-за неприятного наличия кляпа. — Не дёргайся.       Джон вздрагивает, когда что-то проникает в ухо — внешнее реле, понимает он. Пальцы, поместившие приспособление, движутся ровно и аккуратно. Голос издаёт шикающий звук.       — Почти готово — я знаю, электроника может быть немного… странной. Ты привыкнешь. — Реле включается, и Джон рычит, его тело дёргается, а затем резко падает, однако его подхватывают невидимые руки. — Или нет, — говорит улыбающийся голос.       Здоровое колено Джона почти подгибается, когда он встаёт, и ему приходится опереться на кибернетическую ногу, которую трясёт на неудобной частоте. Плечо сердито гудит — в ухе помехи, провода шершнями кишат на груди. Он сражается с тошнотой — почти успешно.       Его невидимый компаньон вырывает кляп как раз вовремя, а затем поглаживает по спине. Джон сразу чувствует, что мужчина больше не стоит рядом, хотя тот двигается тихо, как кошка.       — Не переживай, — его голос скользит в неизменной темноте, — я пригляжу за тобой.