Техническое обслуживание и ремонт

      Лестрейд ждёт их у входа в морг. Лицо мрачное, кожа серая от усталости.       — Всё в порядке? — спрашивает он, и Джон кивает, в то время как Шерлок пропускает вопрос мимо ушей.       — Покажи нам тело.       — Мне на самом деле нужен только Джон —       Шерлок фыркает и проталкивается мимо Лестрейда, тот поворачивается к Джону, и Джон просто пожимает плечами. Если ему удастся когда-нибудь понять Шерлока, то он будет в высшей степени разочарован.       — Белая женщина, за тридцать. Очевидные лицевые кибернетические импланты, похоже, мозг также серьёзно дополнен, — Лестрейд глубокомысленно смотрит на Джона. — Мы надеялись, что ты можешь опознать тело.       У Джона засосало под ложечкой от ощущения, что он уже знает кто это, однако он говорит:       — Почему ты думаешь, что я могу?       Лестрейд щурится.       — Ну…       — Думаешь, раз я дополненный, то знаю всех остальных? — вопрос выходит чуть более резким, чем Джон хотел, но он не идёт на попятную.       Лестрейд со вздохом останавливается.       — Послушай, — начинает он, — большинство дополненных людей не распространяются об этом, верно? Но я знаю, что ты ходил на митинги —       — Что? — у Джона перехватывает дыхание.       Шерлок усмехается.       — Майкрофт, — он произносит имя как ругательство. — Всё ещё клянчишь объедки со стола, Лестрейд?       — Шерлок… ты должен знать, я пошёл к твоему брату с этим, потому что, кажется, что-то… не так, — Лестрейд пожимает плечами. — Он упомянул, недавнее участие Джона, и что ж, — он смотрит на Джона со своего рода безысходным отчаянием. — Я… для меня будет очень много значить, если ты посмотришь, Джон.       — Да, да, хорошо. Ладно, — Джон следует за Лестрейдом, когда тот снова выходит вперёд. — Но знай, что это было не так уж недавно и не совсем участием.       Флуоресцентные лампы на потолке кому угодно придадут трупный вид, и даже Лестрейд, который выглядит таким крепким и здоровым, выглядит словно нежить. А Шерлоку, странному созданию из углов и алебастра, вполне идёт.       Лестрейд убирает простыню, чтобы показать останки.       Боже.       Вместо лица полнейшее месиво — содранное, или сгрызенное, или оторванное — обнажающее пустые глазницы, бледно-розовые кости скул и корни зубов. По разверзнутому таким образом зрелищу легко заметить, где заканчивается человеческое, а где начинается подлог. Пересадка охватывает большую часть правой стороны лица, усики технологий змеятся вдоль искусной имитации природы, перенося данные, протоколы и ответные реакции.       Позвоночник в основном состоит из металла и кабелей, но то, что осталось от костей, изрыто и искалечено в месте соединения с рукотворной рамой, открывая спрятанную структуру науки и эволюции, они обе пытаются ужиться в одном пространстве, служить одной цели, и теперь обе потерпели неудачу.       Джон успокаивает дыхание. Он понимает, что ожидал выстрела в голову, или рваных ран на руках, той или иной формы саморазрушения. В конце концов, как правило, так появляются дополненные трупы. Когда Джон смотрит на Лестрейда, детектив-инспектор опускает простыню ниже. Всё остальное тело в первозданном состоянии, ни царапинки или ссадины на чрезвычайно белой коже.       На мгновение вся эта бледная застывшая кожа, натянутая на рёбрах и конечностях, кажется инородной и знакомой одновременно —       — Мы нашли её сотовый, — детектив-инспектор перебивает спутанные размышления Джона, — но с него стёрли все исходные данные. Вот всё, что на нём осталось, — Лестрейд вынимает папку, внутри семь глянцевых распечаток. Семь глянцевых фотографий семерых очень разных людей: брюнетка, молодой темнокожий мужчина, женщина, чьё лицо частично скрыто безумным буйством панковских волос, пожилой мужчина с очевидным немецким происхождением, коренастый бородач, седеющий индиец и пожилая женщина, немощная и лохматая.       В сердце Джона заползает тревога, и он снова просматривает фотографии, на этот раз цепляясь за детали. Он протягивает третью фотографию, и чувствует, как кровь отходит от лица.       — Эта, — он сжимает пальцы на третьем изображении. — Я её знаю.       Лестрейд и Шерлок склоняются над его плечом и смотрят на фото, которое он стискивает, сжав костяшки. Это недавнее фото Моны, он знает, потому что её волосы окрашены в неистовое безумство, а этот апгрейд она получила всего несколько месяцев назад.       Шерлок пыхтит.       — Мона?       — Да.       Шерлок снова внимательно смотрит на труп.       — Итак, значит, на столе не она. Хммм, — он звучит так, словно это жалкий, позорный слив хорошего сюжетного поворота.       — Нет, — выдыхает Джон с облегчением, и разве это не странно — радоваться, что умерла кто-то другая?       — У Моны такая же кибернетика, но её лицевые импланты были лишь частичной пересадкой.       Шерлок наклоняется ближе к трупу, без толики приличия. Он принюхивается, для сбора данных или для выразительности, кто поймёт.       — Что насчёт её интерфейса — вы раздобыли информацию из него?       — Вырван. Совершенно пусто, с тем же успехом в её черепе могла быть горсть микросхем. Кто она, Джон? — спрашивает Лестрейд, глядя на фотографию, которую узнал Джон.       — Бывшая девушка, его единственная связь с митингами, о которых проинформировал тебя мой брат, — рассеянно говорит Шерлок. — Более важно то, что она третья в списке, если предположить, что у тебя хватило ума сохранить исходный порядок изображений…?       — Да, да, — бормочет Лестрейд, его привычный тон, мечущийся между разочарованием и отчаянием, очевиден.       — А теперь вот эта, — говорит Шерлок с радостью, вынимая лупу из кармана и почти ныряя в череп в своём стремлении обозреть, — она — первая женщина.       — Как — ?       — Как — ?       Лестрейд и Джон вздрогнули и посмотрели друг на друга. Лестрейд кивает, а Джон продолжает:       — Как ты вычислил?       — Картина рубцов — хорошее совпадение, за исключением этой чрезмерно воодушевлённой ринопластики, — он взмахом указывает на её лицо. — Также совпадает строение тела, и волосы —       — Совершенно не совпадают, — перебивает Лестрейд. — У женщины на фотографии короткие каштановые волосы. А это свежая фотография, ей меньше полугода, — он указывает на рекламные постеры фильмов на фоне. В его жесте читается намёк на гордость.       Шерлок на секунду поджимает губы и водит глазами туда-сюда.       — Возможно, парик, или —       — Не парик, — прерывает его Джон. — Её рубцы и импланты, похоже, такие же как у Моны, а та может менять причёску по желанию. Это совсем недавний патч, бонусное дополнение. — Он морщится. — Когда она спала, волосы возвращались к установке по умолчанию — длинным и светлым. Точно как эти.       Шерлок на мгновение задерживает взгляд на Джоне, а потом посылает самодовольную улыбку Лестрейду.       — Даже лучше. — Он вырывает фотографии из рук Джона. — Есть ещё факты, которые тебя беспокоят в отношении остальных?       Покачав головой, Лестрейд опирается о стойку.       — Нет зацепок. Мы проверили этих людей, но ничего не нашли.       Шерлок фыркнул, всё ещё занося в каталог подробности о трупе.       — Мона Шоу, — говорит Джон, пропуская свои волосы сквозь пальцы. — Работает в «Бут и Бут». Он снова смотрит на тело — оно могло принадлежать Моне. Но не принадлежало и не принадлежит.       Лицо Лестрейда озаряет искренняя улыбка, и Джону хочется обернуться на случай, если она предназначалась кому-то у него за спиной.       — Спасибо.       Шерлок ворчит со своего места, склонившись над трупом, поглощённый каждым новым повреждением. Он стоит, запустив руки в труп, и проверяет, каталогизирует, трогает, и Джон пытается не думать о техосмотре, который он так недавно провёл (они так недавно провели).       Джон закатывает глаза на высокомерную забывчивость Шерлока.       — Без проблем, — отвечает он, кивая Лестрейду, — это всего лишь одно из выражений, которые говорят люди, и Джон произносит его, но с его пустым взглядом и мыслями, словно в ловушке мечущимися вокруг тела на столе, слова звучат до зубовного скрежета неискренне.       Телефон Моны не отвечает и переключается на голосовую почту. Джон смотрит на Шерлока, который уселся в своём кресле, сгустком энергии, заключённым в так называемую Джоном «позу мыслителя». Джон дожидается гудка голосовой почты, а затем говорит:       — Мона, это Джон. Просто хотел убедиться, что… ну… ты можешь перезвонить мне? Спасибо, — и вешает трубку. Он пожимает плечами, обращаясь к Шерлоку, и едва успевает остановить себя от того, чтобы произнести «Не отвечает», что вызвало бы закатывание глаз и «Очевидно». Вместо этого он спрашивает:       — Что теперь?       — Подождём, что покажут поиски Лестрейда. И когда я говорю поиски Лестрейда, я имею в виду Майкрофта, — он хмурится. — Это не вписывается в его привычный образ действий.       — Прав ли я, полагая, что тебя больше интересует поведение твоего брата, чем поимка убийцы?       Шерлок усмехается.       — Мой брат неинтересный, следовательно, он не может заинтересовать меня. Я просто хочу знать, что он недоговаривает.       — Но, Шерлок, он вообще тебе ничего не говорил.       — Вот именно.       Джон возносит руки.       — Ты же знаешь, что ты невозможен?       Позже, тем же вечером, Джон снова пытается дозвониться до Моны. Она до сих пор не отвечает, но на этот раз он оставляет нормальное сообщение, потому что был осторожным с самого детства, хоть и научился ценить это качество только на войне:       — Мона, это снова Джон. Новое дело с Шерлоком, одно из плохих. Возможно, есть… убийца… который охотится на тебя… как можно скорее обратись в полицию. Пожалуйста, будь осторожна.