Конец одной истории это начало другой

Выбив ногой очередную дверь и выставив вперед арбалет, он ввалился в комнату и застыл на месте. На полу лежал Дориан, его Дориан, в неестественной позе, весь в крови, глаза его были закрыты. Лицо было опухшее от побоев, губы разбиты. Не помня себя от ужаса, Алларос уронил меч, сорвал с себя арбалет, упал на колени и стал звать по имени того, кого искал и нашел. Дыхание еле теплилось. Алларос кое-как устроил голову у себя на коленях, вдруг веки дрогнули и Дориан открыл глаза. - Я знал, что ты придешь за мной, - он попытался улыбнуться и вздрогнул от боли. – Я знал. Вдруг из его груди вырвался ни то хрип, ни то кашель, Алларос откинул оборванное тряпье, еле скрывавшее избитое тело, и понял, что на нем буквально нет живого места. Страх окатил его, пережал горло, сотрясал тело, он не мог дышать, только с ужасом всматривался в лицо того, кого искал. Дориан попробовал поднять руку, чтобы дотронуться до лица, но это давалось ему с большим трудом, как и дыхание. - Алларос… - рука упала на пол, тело обмякло, глаза закатились и грудная клетка перестала подниматься. - Дориан? ДОРИАН!! Дориан был мертв. Инквизитор понял это очень быстро, а когда понял, то закричал так, что задрожали стекла, деревья за окном закачались как от ветра и само небо содрогнулось. Ему хотелось выкричать легкие, сердце, все внутренности, все равно теперь нет никакого смысла в его жизни. Его друзья, разобравшиеся с оставшимися винатори, которые пережили встречу с Инквизитором, вбежали в комнату и остановились как вкопанные, глядя на Инквизитора расширившимся от ужаса глазами. Это был конец, и даже Андерс понял, что он не в силах сделать ничего. Дверь, захлопнувшаяся за ними, внезапно открылась, и в нее быстро вошла фигура в плаще. Друзья посторонились, Инквизитор поднял безумные глаза на вошедшего и потянулся к мечу, он собирался защищать тело до последнего вздоха, тем более, что этот последний вздох теперь был так желанен. Но вошедший не говоря ни слова откинул капюшон и начал творить руну. Моргнув для верности, Инквизитор уставился на вошедшего, но все так и было: в дверь вошел Солас. То, что произошло дальше, заняло не больше 10 секунд, но показалось удивленному эльфу вечностью. Он почувствовал жжение и жар руны у своих коленей, тело с его рук подняло в воздух магией, за спиной Дориана раскрылись легкие зеленые тонкие крылья, миг – и зеленое свечение мягко положило тело обратно на колени эльфу. Дориан вдруг тяжело и хрипло вдохнул и распахнул глаза. Солас немедленно присел рядом, положил руку на грудь и Дориан закричал. Не так, как до этого кричал Инквизитор, он был слаб, и крик получился такой же, но Алларос понял, что он испытывает ужасную боль и сжал его руку своей. Солас вправил реберные кости, срастил легкие, долго держал руки в районе живота, чтобы остановить внутреннее кровотечение и убрать разрывы внутренних органов. Вскоре, через пару минут (Инквизитору показалось, что часов) Дориан задышал легче. Он также не мигая смотрел на Соласа, как сам Инквизитор смотрел на него. Алларосу было все равно, кто пришел, чтобы вернуть ему самого важного человека в его жизни, да хоть сама Андрасте, его интересовало только одно – он жив, он будет здоров. - Он будет здоров, - сказал Солас, вставая. – Пару недель покоя, хороший лекарь. Он быстро глянул на застывшего с открытым ртом Андерса. Теперь уже они все смотрели на него, и лица у них были довольно глупые. Солас усмехнулся. Потом надел капюшон, кивнул, и пошел к двери. - Солас! – одновременно два голоса позвали его. Он остановился у двери, потом медленно повернулся. - Откуда ты взялся? Как ты узнал? – это Инквизитор наконец вспомнил, как работает речевой аппарат и смог произносить членораздельные звуки. - Я многое знаю, дорогой друг, - он вдруг запнулся, но потом решительно продолжил. – - Несмотря ни на что, я уважаю тебя. И все еще считаю моим другом. Это… странно для меня, но я привязался к тебе. Он помолчал. Потом слегка поклонился. - Я рад, что смог вам помочь. Боюсь, второй не выживет, если один умрет. Он взялся за ручку двери, но опять остановился. - Леталин, я рад, что повстречал тебя на своем пути. Ты изменил мое мнение о нашей расе. Не ищи меня больше. Я не хочу, чтобы ты попал в неподходящее место в неподходящее время. Ты уже спас мир, ни к чему участвовать в таких вещах дважды. - Солас! – Солас выглянул из-за двери, в которую уже почти вышел. Но, услышав слабый голос спасенного им мага, остановился. – Спасибо. Солас еще раз коротко кивнул и теперь уже совсем вышел за дверь. А двое остались смотреть друг на друга, не отрывая взгляд, и только насмотревшись вволю постарались встать и идти вон из этого страшного дома. - Если бы у меня было две руки, я бы понес тебя на руках. - У меня две руки. Я могу тебя понести. Потом. Позже. Инквизитору хотелось плакать и смеяться, целовать щеки и руки, и губы, хотелось сжать в объятьях, никуда больше не отпускать никогда. Опомнившись, Андерс подхватил Дориана с другой стороны, и они пошли вон. Немедленно соорудили ложе из веток и травы, положили на него Дориана, Андерс уселся рядом на колени, и стал исследовать тело Дориана. Сам же Дориан неотрывно смотрел на Аллароса, ничего не спрашивая, просто наслаждаясь тем, что они вместе и могут держать друг друга за руки. *** Вечером того же дня они оказались в трактире в ближайшей деревне. Дориан, лежавший на кровати, но уже вполне бодрый после вмешательства Андерса, следил за Инквизитором, который наполнял ванну горячей водой, единственную ванну в таверне. Когда они пришли комната была занята, но Алларос заплатил или сделал что-то еще, и через двадцать минут Дориан лежал на свежих простынях, созерцая закатавшего рукава и штаны мужа, снующего туда-сюда из комнаты и обратно с ведрами, с которыми он справлялся довольно ловко и одной рукой. Наконец удовлетворившись температурой он помог Дориану залезть в ванну. Дориан расслабился и откинул голову на край. Вдвоем они не поместились бы, и Алларос собирался помыться после Дориана. Он готов был пить воду, в которой тот мылся, не только помыться после него. Он сел рядом и взял в свою похудевшую руку Дориана. Потом прижался лбом к ней. - Ты не представляешь, что я пережил, - глухо проговорил он. – Я не помню, чтобы я хоть когда-нибудь боялся чего-то настолько сильно. Честно говоря, до сих пор колени дрожат, как я вспомню… Он поднимает голову, и они долго смотрят друг на друга. Дориан протягивает руку и гладит Аллароса по щеке. - Помнишь… Помнишь тот день, - собирается он с силами и продолжает. – Когда мы шли искать кунари? Когда твой якорь собирался убить тебя. Целый долгий день я думал, что потеряю тебя, что буду стоять на коленях рядом с тобой, пока ты будешь умирать. Пока тебя не излечил… - Солас. - Да, Солас. Зачем ему это? - Он сказал, что он считает меня другом. Поэтому. Алларос помолчал немного. - А я это пережил. Я сидел рядом с тобой на коленях, и ты… - Эй, я тут. Я знаю, что это чудо, и что этого могло и не быть, но я здесь, слышишь? Тут. Я никуда больше от тебя не уйду. Алларос прижался к его губам своими, и Дориан почувствовал соль. После ванной он лежал на спине на своей кровати, а Алларос осторожно и нежно раскачивался на нем, стараясь не слишком сильно давить или сжимать. Дориан схватил его за бедра и задал темп. - Я же не сахарный, я не развалюсь, к тому же меня подлатали, - срывающимся голосом шепчет он. И Алларос прогибается, двигаясь под его руками, и не сдерживаясь стонет, не задумываясь о том, что стены и двери тут не самые прочные. Ему все равно, Дориан жив и с ним. - Вообще теперь с твоего члена не слезу, - шепчет он, и Дориан чувствует, как от этих слов скручивает внизу живота, улыбается и стонет в ответ. После они лежат рядом и смотрят друг на друга, не отводя взгляда. А потом засыпают. На утро Дориан спрашивает вдруг: - У вас что-то было? С Андерсом, с целителем? - Да, - не считает нужным врать Алларос. – Я надеюсь ты не сочтешь это… предательством. - Понимаешь, - он поворачивается к Дориану, хотя до этого пытался найти одежду на полу. – Я не мог ни о чем думать, ничего не понимал, меня просто физически выворачивало от страха, Дориан. С тех пор, как я обнаружил запачканный в крови твой медальон, ничего не держалось в желудке. И в голове… Я не знаю, зачем, но почему-то это стало очень нужно в какой-то момент. Он быстро подошел и сел на кровать. - Ты же понимаешь, что это ничего – абсолютно ничего – не меняет между нами, и что я по-прежнему… - Я знаю, - Дориан взял его за руку и улыбнулся. – Успокойся. Мы давно об этом договорились. Мы взрослые мужчины, нам тяжело было бы далеко друг от друга и без секса. Я все понимаю, не нервничай. И прекрасно могу понять твои чувства и твою потребность в поддержке. Конечно, в этот самый миг в дверь постучали, и Алларос, быстро натянув штаны, сказал: «Войдите» и вошел Андерс. Алларос покраснел. Дориан стрельнул глазами и улыбнулся. Андерс присел рядом с ним, проверяя. - Ну что ж, результат удовлетворительный. Ты быстро выздоравливаешь. Ваш приятель Солас сделал что-то такое, чего не умею делать я. Но он, в отличие от меня, бог. - Ну нет, ты тоже очень помог, Андерс. Нам обоим. Алларос за спиной Андерса сделал страшные глаза, но Дориан, когда он решал, что знает, что делает, был упрям. Андерс слегка вздрогнул, но продолжил осмотр. - Вообще, приятно иметь такого симпатичного лекаря. Это тоже бодрит. - Кхм, - закашлялся Андерс. – Я… - Ладно, Андерс, пришлось ему рассказать все. Он слишком проницателен, сразу понял, что мы с тобой… - Оу, - только и сказал Андерс. Дориан откинулся на подушки, глядя на Андерса исключительно лукаво. - Надеюсь, я не останусь сразу и без лекаря, и без мужа? - Андерс, все нормально, он шутит и иронизирует. Он всегда так. - Не волнуйся, Андерс. Мы договорились об этом. Мы живем раздельно, видимся не часто, тяжело было бы без секса. - Как вы можете жить отдельно? Вы можете быть вместе, но при этом ради политики решили жить отдельно, – Андерс с упреком уставился на обоих: лежащего на кровати бледного и исхудавшего магистра и присевшего и взявшего его за руку эльфа. – Если бы у меня была возможность быть рядом с теми, кого я люблю, я бы никогда… Он замолчал, потом сказал: - Извините, я не осуждаю, у всех свои обстоятельства, и у меня в том числе. И не мое это дело. Оба заверили его, что ничуть не обиделись, пригласили его на ужин, обещали ванну, без далеко идущих, впрочем, последствий. Андерс согласился недолго думая, потому что мыться последний раз нормально в горячей воде пришлось очень давно. Ужин выдался крайне удачным и шумным. Конечно же, позвали всю команду. Время провели прекрасно, хотя Дориан и сидел все это время в кресле с бокалом вина, а Алларос суетился вокруг него, поправляя плед и доливая в бокал, вызывая довольную улыбку на лице Дориана. Но он был готов на что угодно, лишь бы Дориан был с ним, поправился, снова улыбался. Андерс, вволю намывшийся в ванне, и смутившийся, когда Алларос пришел подавать ему полотенце, выглядел менее печальным, чем обычно. Особенно в те моменты, когда садившийся рядом эльф стискивал его руку. Все пили за Дориана, за Инквизитора, и конечно за помогавших ему друзей. - Наверное, вы единственные люди, которые видели грозного Инквизитора в таком состоянии, - улыбнулся он. – Вы представить себе не можете, насколько я благодарен всем вам, и как мне хотелось бы, чтобы эта встреча не была последней. - Мы никому не расскажем о слабостях Инквизитора, и о его главной слабости тоже, - улыбнулась Нерия, а Дориан взял Аллароса за руку и поднес пальцы к своим губам. Ночью, вытянувшись рядом с тяжело дышащим после оргазма Дорианом, Алларос прижался к его плечу лбом и обнял его. - Ведь мы все равно опять расстанемся, да? Дориан молчал некоторое время. - Похоже. Мне надо в Минратос, тебе – в Скайхолд. Хотя знаешь, мне совершенно надоело расставаться с тобой. Он повернулся к любовнику, обнял, и они так и заснули. И тем не менее, они еще два месяца провели вместе, сначала оставшись в харчевне, потом перебравшись в дом Дориана, недалеко от границы Тевинтера, купленный им специально для встреч с Алларосом. - Что ты думаешь делать дальше, аматус? - В каком смысле? Этот разговор состоялся одним ленивым вечером перед камином, когда они оба сидели в креслах, и то разговаривали, то читали, то просто смотрели в огонь. - Ну дальше. Ты собираешься быть Инквизитором, ну я не знаю, до старости? - Дориан, такие как я не умирают в своей постели. - Это-то меня и беспокоит. Я не хочу, чтобы ты умирал. По крайней мере без меня, - он улыбнулся, сполз с кресла на пол и устроился в ногах Инквизитора, оперевшись спиной. Алларос запустил руку в его волосы. - Я не знаю, Дориан. Я иногда думаю, что слишком устал, чтобы быть Инквизитором. Иногда – что я не знаю другой жизни и не умею ничего, кроме как это – быть Инквизитором. Хотя, на самом деле, я думаю, что смог бы быть кем-нибудь еще. Мне иногда хочется жить в своем доме, и делать с утра завтрак, а потом идти не туда, куда надо по службе, а туда, куда запланировал я сам – за покупками, гулять с тобой, на рыбалку, в лес. Так, как мы живем сейчас, только… по-настоящему. - Я понимаю… Они еще долго сидели перед камином, наслаждаясь вином, теплом и друг другом. Уже глубокой ночью, лежа на подушках перед догорающим камином в ленивой посторгазменной неге, Дориан вдруг спросил: - А что же Андерс? Мне показалось, что он не оставил тебя равнодушным? Ты так целовал его, когда он уходил. - Ты видел? – Алларос покраснел до кончиков ушей. – Я не знал, прости. Он мне нравится, и у нас был секс, и еще… Мне его жалко, он совсем один. - Ну, он ушел с Нерией и Натаниэлем. Надеюсь, какое-то время побудет с ними. - Он сказал… Сказал, что скверна ушла из его крови. - Разве так бывает? - Помнишь Фиону? Чего только не бывает, мой милый…