Высокие отношения

Меня почти знобило. Эта женщина, она выводила из себя. Я никогда не парился, насчёт своего роста. С полуголодным детством, и с юностью, прошедшей в месте, где мало солнечного света, как-то, не до этого было. Девушкам я, впрочем, нравился всегда. Я мог получить любую. Но, чёрт побери, мне до одури хотелось и дать затрещину и поцеловать, эту оглоблю. Петра, если бы я позвал, пошла бы за мной. А она? Опять предложила бы мне подрасти? Но, будь я проклят, если она не цепляла, она, и тянула к себе, и, бесила, одновременно. Она была любезна со всеми, кроме меня. С Эрвином, насколько я знаю, у неё были дружеские отношения. Они даже чай с ним пили… Она. Пила. Чай. С Эрвином. Я, некстати, вспомнил улыбку командора, и едва не взвыл. Неужели ей нравится этот образец добродетели? То-то он, лыбится ей. Но, на Смита сердиться, хоть и выходило, но из рук вон плохо. Он восхищал, даже меня. А что насчёт того нравился ли он женщинам? Сильный, умный, высокий… Да и хрен бы с ним. За этими треволнениями я и не заметил, как уснул. Проснулся я, от постороннего шороха, в своём собственном кабинете. — Какого хрена? Кто здесь? — хрипло спросил я. — П-простите, капрал Леви. Я лишь подумала, вдруг вам, что-то нужно… я стучала, но вы… — промямлила Рал. — Петра. Больше так не пугай. Я ведь и прибить могу, спросонья, — буркнул я. — Я…пожалуй, пойду, — бормочет себе под нос. Мне стало гнусно на душе. Чего я переживаю об этой оглобле? Вон, пусть Эрвина окучивает. Оба белобрысые и высокие, дети, жуть, какие красивые выйдут. Отчего-то, не помогло, стало ещё гаже. Жениться на Петре, что ли? Как ласково смотрит, даже я подтаял. Я только и смог выдавить из себя: — Раз уж пришла, давай, чаю попьём, что ли? Попив чаю с радостной девушкой, я чувствовал себя говном. Вроде и хорошая, вроде и нравится мне, а душу тянет туда, где мне не рады. Я не знал, как поступить, то ли сдаться Петре, то ли пободаться с командором? Вздыхаю, а Петра понимает по-своему, тянется за поцелуем. Осторожно останавливаю её. — Петра. Подожди. Я пока не готов, вот так сразу. Давай хоть узнаем друг друга получше? Для начала, прекрати свои: «вы» или «капрал». Когда мы вдвоём, зови меня по имени, — ну просто блеск, почти выставил её шлюхой, дурак. Мысленно я дал сам себе, подзатыльник. Но, она не расстроилась, совсем. Только тепло улыбнулась, и сказала, словно взвешивая слово, на тяжесть: — Хорошо…капр… Леви. Леви. Собственное имя, как камень на душу. Я односложно отвечал на вопросы Петры, но мозг, видимо добитый, усталостью, рисовал мне Эрвина, который целовал Берту, а та отвечала ему взаимностью, и не была такой ледышкой, проявляя инициативу, жадно гладила его плечи. А потом, вдруг, картина сменилась, и я увидел себя на месте Эрвина. И уже мне она отвечала на поцелуи, подставляя свою шею, зарываясь пальцами в мои волосы. Звала меня по имени, голосом, от которого бросало в жар, а тело дрожало, в приятной истоме. Я вздохнул, почти на грани стона, подался ей навстречу и…проснулся, упав со стула, попутно, болезненно саданувшись, коленями об пол. Из окна тянуло прохладой, а серая дымка возвещала скорый рассвет. Я провёл рукой по волосам, в которых в этом треклятом сне, были эти тонкие пальцы, желая почувствовать их там наяву. И, понуро пошёл в холодный душ, прогонять, некстати напавшее возбуждение. Дожился, твою мать, уже и во сне покоя нет.