Высокие отношения

После ледяного душа, я, кажется, стал лучше понимать, почему Берта такая холодная. Она, наверное, только такой водой и моется. Я обрёл почти такое же спокойствие, собственно я и не был буйным, лишь одна особа заставляла меня взрываться. Я шёл на завтрак, по пути вызывая благоговейный трепет у новичков, за моей спиной неслись шепотки: «смотри, это капрал», «говорят, что он, в одиночку, может убить целое полчище титанов». Меня пробрала досада, вот почему, мной восхищаются все, а ты, зараза, ноль эмоций и фунт презрения, в придачу. Я плюхнулся на место, напротив Петры, которая, мне улыбнулась. Вот, и она рада меня видеть, хотя я заметил, как от этой её улыбки, внезапно помрачнел Оруо. Я даже хмыкнул. Выходит, история стара как мир, а, Берта? Ты, — нравишься мне, но тебе, похоже, нравится Эрвин, я, — нравлюсь Петре, а она нравится Оруо. — Доброе утро, капрал, — довольно громко приветствовали меня мои ребята, отчего, я даже поморщился. — Доброе, если оно таковое, конечно, — буркнул я, бросая небрежный взгляд, на офицерский стол. Аж зубами скрипнуть захотелось. Похоже, мои опасения подтверждались, Эрвин, что-то рассказывал Берте, активно жестикулируя, та ела кашу и была вежливо сосредоточена, на своём собеседнике. Ложка, замерла на полпути ко рту. Неожиданно, Штайнер повернулась ко мне, и наши взгляды пересеклись. Она смотрела спокойно, прямо в глаза, отвести взгляд, означало потерпеть поражение. Со стороны, должно быть, это выглядело глупо, поэтому, Берта, легко кивнув, (я могу в этом поклясться, что на момент её голова, чуть изменила угол наклона), вернулась к беседе с Эрвином. Я поспешил уничтожить содержимое тарелки, отставив в сторону, помои, что здесь подавали, под видом чая, и отправился на тренировку, вместе со своими бойцами. Я, как раз дубасил, деревянный манекен, когда ко мне подошёл Эрвин. — Леви. На пару слов. — Эй, не расслабляемся, чтобы когда я вернулся, все были разогреты, понятно? — небрежно приказал я, и, поплёлся за командором. В кабинете Эрвина, я вполне вольготно уселся на диване, приготовившись слушать. Сам хозяин кабинета сел за стол. — Леви, скажи, почему ты всё время оскорбляешь капитана Штайнер? — спросил он. — Её должность, похоже, проклята. Раньше, мне не нравился Фрагон, а теперь — она, — хмыкнул я. — А если серьёзно? Проницательный, зараза. — А если серьёзно, то она меня просто бесит, и, причин этому нет. Кроме того, она считает должным, унизить меня глупыми шуточками на тему моего роста. — Унизить? Тебя? Я никогда не слышал, ни о чём подобном. Она говорит, что в сражениях ты крут, но почему-то, всегда грубишь ей, при встрече. Пожалуйста, соблюдай субординацию. — То есть, ты хочешь сказать, что она на меня жалуется? Да я ей даже не грубил ни разу, до вчерашнего дня. И вообще, если я её так угнетаю, то утешь её сам, не приплетая сюда меня! Ну всё. Меня начало бомбить. Как она посмела приплетать сюда Эрвина? Эрвин смотрел на меня с удивлением. — Утешать? Леви, ты о чём? — Думаешь это незаметно? Вечно лыбишься ей, едите рядом, в город катаетесь… Эрвин рассмеялся. — Мы знакомы с детства. Её семья, жила рядом со мной. Вот мы и общаемся. Хотя странно, что ты вообще, что-то такое предположил, ведь я общаюсь со многими, с той же Ханджи, например. Тут уж, настала моя очередь хохотнуть. Про то, что Ханджи мужики интересовали, только если они ростом были не меньше четырёх метров, в разведотряде, знал каждый, не исключая новичков. — И всё же, Эрвин. Пусть она сама придёт и скажет мне об этом. Через посредника, даже, в лице тебя, я общаться, не собираюсь. Кивнув командору, я вернулся на тренировку. — Ты, что, пытаешься копировать капрала? По-моему, выглядит глупо. — А ты? Пытаешься учить меня, будто бы ты моя жена, а, Петра? — Развлекаетесь? — я прервал перепалку, наслаждаясь покрасневшим лицом девушки, и притихшим Оруо. Потом я загонял их так, что препираться сил не осталось ни у кого. Вечером, я сидел в своём кабинете, когда в дверь раздался негромкий стук. Я буркнул: «войдите», продолжая работать с бумагами. Наверное, кто-то из моих пришёл, или Эрвин. Ханджи просто вышибает дверь с ноги. Но, подняв голову я познакомился с понятием «кататонический ступор». На пороге, моего кабинета, стояла она. — Добрый вечер, Леви. Я не помешала? Я просто оцепенел. Захотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что я не сплю. Кое-как, я выдавил из себя: — Добрый. Чем обязан, столь…высокому…визиту? Она приподняла бровь, видимо, оценивая мой сарказм. — Я пришла выяснить, по какой-такой причине, я вызываю у вас, столь острую неприязнь, капрал, — ровно спросила она. Вот опять, этот тон, мне-пофигу-на-всё, от которого моя кровь вскипает, заставляя говорить гадости. — По какой причине? Дайте подумать…вы выпачкали идеально чистый коридор своими сапожищами, вы унизили меня, при моих подчинённых, вы жалуетесь на меня командору, вы, с первой встречи смотрите на меня, как я смотрю на мусор. Это у меня, к вам, вопрос, почему. Она молчала и это бесило. Поэтому, я продолжил. — Вы, верно, молчите, потому что, я не дорос…до вашей должности? Или потому что, вы такая шпала, что мужчинам, вокруг вас, нужно на табурет встать, чтобы посмотреть вам в глаза? Только одного не могу понять, зачем было приплетать сюда Эрвина и приходить ко мне, чтобы обвинить меня? И чего вы молчите, капитан? Ответьте, хоть что-нибудь. Выдав эту тираду, я замер. Если это не способно её расшевелить, тогда я пойду к Петре и приглашу её на свидание. И пошла ты, Берта, со своей загадочной душой, к чёрту. Надоело, каждый день маяться и изводить себя. — Доброй ночи, капрал, — сказала она и развернувшись, вышла из кабинета, так стремительно, словно её здесь и не было. Первым порывом было схватить эту оглоблю за руку, прижать к стене, а дальше, действовать по-ситуации, а потом, я понял, что устал. Устал изводить сам себя. Сдаюсь. Приглашу Петру на свидание, выбросив из головы, эту ненормальную глыбу льда.