Высокие отношения

Прошло несколько недель, с тех пор, как я решил пригласить Петру на свидание. Вот только решить и пригласить, вещи — разные. Иногда, я открывал рот, чтобы сделать это, но в этот момент у меня возникало чувство, что я стою на тонком льду, который, непременно провалится подо мной, если я это сделаю. Я мялся, от неожиданно напавшей нерешительности. Утром, в столовой, я остался с ней один на один. Смотрел на неё и прикидывал, сказать или не сказать? — Капр… Леви? Что с тобой? — Петра положила свою ладонь на мою руку, — ты такой задумчивый, в последнее время. Я бросил взгляд на офицерский стол, и убедившись, что Берта смотрит на меня, я накрыл руку Петры и легко улыбнувшись сказал: — Да вот, думаю предложить тебе прогуляться вечером. Можно даже в кабак сходить, там вкусное пиво подают. Петра заалела, как розы, на куртке солдата гарнизона, и, очаровательно смущаясь, прошептала: — Я…никогда не пробовала пива… Я хмыкнул, какая же она, в сущности, девчонка, а я втягиваю её в это. Но, заткнув голос совести, я произнёс: — Значит, договорились. Вечером, заходи, как освободишься. А жизнь-то, налаживаееется. Пройдём по сценарию, проверенному годами. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего зря время терять? Пиво — светлое, еда — сносная, ты — симпатичная. На поцелуй, на прощание, я заработаю, на большее, хоть, тело и требовало, лучше не рассчитывать. Судя по тому, как она краснеет, когда я беру её за руку, гнать, поперёк командора, титану в глотку, не следовало. Вечер наступил незаметно. Я сдал отчёты Эрвину, попутно выяснив, что скоро новая вылазка за стены и вернулся к себе. Где-то, через полчаса, раздался робкий стук в дверь: явилась Петра. Мы шли рядом и я невольно отметил, что она идеально подходит мне по росту. Я, конечно, и раньше это замечал, но представив, как я смотрелся бы рядом с Бертой, этот контраст резко бросался в глаза. Если, рядом с Петрой я выглядел мужчиной, то рядом, с этой оглоблей я смотрелся бы, как подросток, идущий под руку с мамой. Почти всю дорогу мы молчали. Точнее, я молчал, Петра, видимо, решила выговориться. Тут было два варианта: либо она любила поболтать, либо ей было неловко. Конечно, был и третий вариант, что и то и другое, но, его я отмёл прочь, как назойливую муху. Я остановился у дверей заведения с красивым названием «Три богини», открывая дверь своей спутнице. Всё шло неплохо, пока я не обнаружил, что этот чёртов кабак, популярен в народе. Я насчитал, с десяток знакомых солдат, а также приметил знакомый белобрысый пучок, сидящий ко мне спиной, в компании лысого, усатого старика, в форме гарнизона. Интересно, а что она здесь делает? Я заказал две кружки светлого пива и картошку с колбасками. Нечасто, мы могли позволить себе так разговеться. Каша-суп-картошка, святая троица нашего питания. Отрешившись от присутствующих здесь знакомых, я пил пиво и лениво отвечал на вопросы Петры. По мере уменьшения уровня пива, в её кружке, вопросов становилось всё больше. Видимо алкоголь придавал ей смелости. На щеках её, появился пьяный румянец, а глаза поблескивали. Осушив свою кружку, я понял, что поить девушку не стоило. Кто же знал, что её так развезёт? — Петра, пойдём. Тебе надо отдохнуть, — попытался я её растормошить. — Леви! Она так громко это сказала, что все присутствующие, невольно обернулись на её призыв, как будто, всех их звали именно так. Я подошёл к ней, пытаясь её поднять за руки, но та неожиданно схватила меня за шейный платок, и потянув на себя, поцеловала. Мир вокруг замер. Воздуха не хватало, а хватка у нетрезвой Петры была, воистину, мёртвой. Кое-как отлепившись от неё, я поднял её на ноги. Где-то, жила твёрдая уверенность в том, что на моей шее останутся следы от платка. Девушку пошатнуло, и она хихикнула. А я зарёкся пить с ней, что-то, крепче чая. Она, назавтра и не вспомнит об этом. Но, другие-то, не забудут. Я думал, как же мне транспортировать её домой. Сюда-то, мы, на своих двоих пришли. А возницы, пьяных предпочитали не брать. Веса в ней было немного, конечно, можно и на руках донести, чай не Эрвин Смит. Пока я соображал, к нам подошла она, мой ночной кошмар, это проклятое наваждение и молча, взяв Петру под руку, повела её к выходу. — О! Капитан. И вы тут? А у нас…ик…свидание. Штайнер лишь покачала головой, продолжая поддерживать Петру с одной стороны, я же встал с другой. Я чувствовал себя дураком. Напоил девушку, и, теперь, в глазах капитана, я выглядел моральным уродом. — Капитн, а правда, что у вас вся смья пги…поогбл…погибла, при атак… на Шин… Шигн… Шига-н-шину? — пьяно протянула Петра, обращаясь, к молчаливой поддержке слева. — Петра, перестань, — сказал я, пытаясь образумить, девушку, — о таких вещах не спрашивают. — Леви. Ты ткой дбрый. А вот ка-пи-тан, млчливая. — Всё в порядке, капрал, — неожиданно подала голос, невольная участница спектакля, — да, Петра, моя семья, пала жертвой, тех страшных событий. Но молчаливой, я была всегда. А ты, должна быть умницей, и не пить так много. Это вредно. А вы, Леви, безответственный человек, напоили несчастную. Зачем ей было наливать так много? Я охренел. Более длинной тирады от неё я не слышал, даже, когда она говорила вступительную речь. Но интонация была, всё такой же ровной. — Много? — взбеленился я, — да она только кружку пива и выпила! Что вы мне морали читаете, а, капитан? Вы выпили, втрое больше со своим кавалером. — Это был командующий гарнизона, Дот Пиксис, и он вовсе не мой кавалер. Вы, похоже, тоже надрались прилично, раз такое сморозили, капрал, — спокойно парировала она. Плохо дело, я опять закипел. Не обращая внимания на притихшую Петру, я обратился к капитану: — Слушай, ты хоть когда-нибудь, эмоции испытываешь? Вечно, само спокойствие, аж бесит. Мир, что ли рухнет, если будешь говорить, как человек? Или ты только, когда титанов убиваешь, чувствуешь что-то? Её ответ, поразил даже меня. — Именно. Именно тогда я и чувствую, что-то, похожее на гнев. А вы, напрасно стараетесь меня злить. Бросьте это дело, Леви. Вы совершенно правы, я, не чувствую ничего, кроме своей вины. Мы как раз подошли к воротам, ведущим в штаб-квартиру, где она осторожно сгрузила Петру, мне на руки и кивнув, зашагала прочь. Я стоял как идиот, держа спящую девушку на руках, и смотрел в спину, удаляющегося капитана, как титан на новые ворота. Вот оно что. Она считала себя виновной, в смерти своих родных. Некстати вернулось желание узнать ещё больше её секретов.