Высокие отношения

Утро, выдалось хмурым. Тучи, зависшие над Тростом, грозились полить город дождём, явление, хоть и нередкое, но порядком раздражающее. Сходив в душ, и, налив себе чаю, я приготовился к тому, что придётся писать кучу отчётов. Чёрт бы побрал, эту тягомотину. Во время последней экспедиции, я израсходовал газа, столько-то, извёл мечей, столько-то, потери в отряде, столько-то, узнал нового…эм…нихрена. И так, каждый раз. Иногда мне казалось, что не будь пергамент таким жёстким, богатеи из столицы, которым Эрвин слал эти отчёты, дали бы бумаге вторую жизнь, подтираясь. И зачем только стараться? Вздохнув, я отогнал философские мысли и, принялся за работу. Как всегда, в мой кабинет постучали, а потом дверь открылась, и я, с удивлением узнал Берту. — Доброе утро, не помешаю? Воистину, сегодня, оно, было добрым. Но произнёс я следующее: — Доброе, доброе. Не мешаешь, заходи, вместе веселей. И, да, капитан, после всего, что произошло выкать я тебе не буду, несмотря на то, что не подрос. Она неожиданно легко улыбнулась. Ей, богу, уголки рта приподнялись, мне не показалось. — Тогда и я не буду страдать, излишней любезностью, — сказала она, садясь на стул. Тон, конечно, остался прежним, но я мог поклясться, что она, на миг, стала чуть живее. — И? Какое дело, привело капитана, к капралу, в такую рань? — не мог унять желание поёрничать, на тему разницы, в росте и звании, я. — Я… — она замялась на миг, — пришла сказать… спасибо тебе, Леви. Я хмыкнул. — И за что? — За то, что спас. Я, вовсе не хотела умереть. Я лишь молча налил ей чаю, небрежно подвинув кружку в её сторону. — Лучше, расскажи мне о себе. Или ты, только с Эрвином, так непринуждённо болтаешь? Она удивлённо приподняла брови, но пояснила: — Эрвин — мой старый друг. Мы когда-то жили по соседству. Так как, других детей в округе, было немного, мы быстро подружились, хоть он и был постарше. Поэтому, я и говорю с ним, непринуждённо. — Вы с ним не… — я осёкся, не стоит рушить то, что далось с таким трудом. — Ты, верно, хотел спросить, не влюблена ли я в него? Нет. Мы с ним, почти, как брат с сестрой, я люблю его, конечно, но не так, как могло бы показаться. Я, видимо, имел идиотский вид, поэтому она продолжила: — Этот вопрос, мне уже сотню раз задавали, до тебя. Даже мои родители… — она вздохнула. Какое облегчение на меня нахлынуло, словами не передать. Будто бы, титана с плеч скинул. Поэтому, я продолжил засыпать её вопросами. Её рука лежала на столе, и, я использовал этот шанс. Накрыл её большую, но узкую ладонь, сжатую в кулак, своей и, проникновенно сказал: — Расскажи мне, тебе ведь и самой станет легче. — З-зачем? Ты правда думаешь, что это поможет? Время, говорят, тоже лечит. Вот только, легче, мне не становится. Нет, ну точно невыносима, шаг вперёд, два назад. — А я говорю, полегчает. Если ты рассказывала только Эрвину, то я не удивлён, что тебе не полегчало. Он и сам весь в надломах, куда ему кого-то утешать. Ну, чего ты так удивилась? Думаешь, раз он командор, так и плакаться не приходит? Моя отповедь была прервана, каким-то странным звуком. Нет, ну это, положительно, интересно. Она, оказывается, смеяться умеет. Правда смех, больше напоминал, бульканье, но, дьявол, напоминай он, хоть кваканье, мне бы понравилось. — Ты — удивительный человек, Леви. Вот как тебе это удаётся? Быть таким грубым, и быть таким добрым? Вот тут, настал час, моего апофигея. Это я-то, добрый? Знала б ты, кто меня воспитывал в детстве, удивилась бы ещё больше, хмыкнул я, своим мыслям. Вслух же, я сказал только: — Детство тяжёлым было…забей. Так что? Облегчишь душу, или мне отчётами заняться? Она помолчала с минуту. Это, даже начало напрягать. Мне уже хотелось махнуть ладонью, перед её глазами, приводя в чувство, когда она заговорила: — Мои родители, были простыми людьми. Отец держал аптечную лавку, мама занималась домом. Позже, когда мне было одиннадцать, мы переехали в Шиганшину. Там было много раненых солдат, и, госпитали, часто заказывали лекарства. Я собиралась поступать в кадеты. Пока я училась, мне пришло письмо, в котором сообщалось, что у меня родилась младшая сестра, Алоиза. Мне, грезившей разведкой, пришлось отложить мечту, пойти за своим другом Эрвином, оставшись в городе. Я выбрала гарнизон, потому что, так, отчасти, реализовались мои амбиции, бытия на передовой, к тому же, я могла быть рядом с родными. Так я и привыкла. Жизнь солдата гарнизона была размеренной, несмотря на то, что люди звали нас, дармоедами. Мне даже стало нравиться. А потом…пришёл тот день. Мой отряд, руководил эвакуацией городских, среди тысяч лиц, я пыталась найти своих родных, но не находила. Когда наша группа закончила эвакуацию, я побежала. Я искала их, и, нашла, за секунду, до их смерти. Бронированный титан, просто раздавил их. С непринуждённостью человека, давящего жуков. Я хотела кинуться в бой, но меня перехватил сослуживец, он унёс меня за ворота Розы, не дав мне умереть. Я колотила его руками, кричала, плакала, но он, казалось, меня не слышал, поставив меня на землю, он просто улыбнулся мне, и вернулся в бой. А я стояла, как идиотка, не в силах сойти с места. Насколько мне известно, он не выжил. Охренеть, да, в тот день им было очень весело, но дорого отдал бы, чтобы быть там рядом с ней. Наверняка, она была совсем другой, не такой, как сейчас. — А дальше, ты пришла в разведку? — Да. Я написала рапорт Пиксису, и перевелась сюда. Я согласна была даже на рядовую должность в отряде, но Эрвин настоял, на том, чтобы сохранить моё звание. Мне было, в сущности, всё равно. Жизнь утратила всякий смысл. Но, на вступительной речи, кто-то, дерзко хмыкнул. Честно говоря, тот взгляд вышел случайно. Но ты так здорово бесился, что мне понравилось. Так, я получала удовольствие от жизни, убивая титанов, и доводя тебя, до белого каления, и как-то, незаметно, исчезло желание умереть, на передовой. Прости, Леви. Я был поражён. Значит, всё это время, она вовсе не игнорировала меня? Получается, я привносил в её жизнь смысл? Вот те на, а я-то думал. Спасибо, Петра, что на вступлении сказала, ту глупость. Петра…блин, и как теперь быть? Прямо хрестоматийная сценка: капрал и две женщины. Но, лёд тронулся, значит шансы у меня есть, и весьма неиллюзорные. — Слушай, Берта. Мы же теперь, друзья вроде как? — Думаю, да, можно и так назвать. — Тогда заходи ко мне, вечером? Как раз я отчёты закончу, ладно? Она кивнула, и неожиданно для меня склонилась и поцеловала меня в щёку, после чего вышла из кабинета. Я сидел, как идиот, приложив пальцы к щеке, а рот сам по себе расплылся в дурацкой улыбке. В таком состоянии меня обнаружила, заглянувшая ко мне Петра.