Высокие отношения

Я был растерян. Настолько, что пролил заварку на стол, залив квартальный отчёт. Потом облился чаем, чего за мной не водилось, с тех пор, как мне исполнилось больше четырёх лет. Шёл уже третий день, когда я не видел Берту. Я, откровенно, замучил Эрвина, вопросами, на что, тот, пожав плечами, лишь ответил, что она отправилась по делам, попросив неделю отгула. Больших трудов, стоило объяснить командору, внезапно появившийся интерес. Сдаётся мне, что он мне не поверил. Мне не спалось, даже уборка, не могла отвлечь. Я пробовал читать, но не видел слов. Грешным делом, я даже, попросил Ханджи рассказать о её подопытных, я знал, что тягомотный рассказ, сумасшедшей учёной, усыпит кого угодно, но всё тщетно, сколько бы я себя не гонял, время быстрее не шло, а сон, по-прежнему отсутствовал. Со скуки, я даже сходил в кабак, в надежде развеяться, но там, на свою беду, встретил Оруо и Петру, пришедших, по всей видимости на ужин. Они, конечно, уверяли, что, я — гость желанный, но я, попросту сбежал, понимая, что, третий — лишний. На пятый день, её отсутствия в штабе, я просто отключился, сидя в своём кабинете за столом. Снилось ли мне что-то, трудно понять. На улице стояла зима, темнело, как следствие, рано. Судя по тому, что, нигде не горел свет, стояла глубокая ночь. Я торопливо накинул шинель и вышел во двор, освещённый, холодным светом луны. Морозный воздух, неприятно колол ноздри, но я стоял и пялился в небо, сам не зная, чего прося, благословения или проклятия. Что же не так? Почему она сбежала? В чём моя ошибка? Я же вовсе не хотел её обидеть. Как же всё сложно, с этими женщинами. Что в итоге, а, Леви? Одну профукал, а вторая от тебя сбежала. Дурак ты, а не сильнейший воин человечества, раз одной единственной женской души понять не смог. Так бы я и стоял, превращаясь в снеговика, если бы не рука, что легла мне на плечо. Я обернулся, почти с надеждой, но рука эта, принадлежала Эрвину. Меня пробрало раздражение, я тут весь такой философский, а он меня тревожит. — Судя, по твоему лицу, ты вовсе не меня хотел увидеть. Проницателен, как и всегда. — Признаться, я вообще никого не хотел видеть. И вообще, в детстве я слышал сказку про упырей, которым не спится в ночи, ходят там, кровь сосут…ты, часом, не из них будешь? Эрвин хмыкнул. — Тогда, ты — первый упырь на деревне, Леви. Крови ты мне попил прилично. Чего страдаешь-то? Пойдём в тепло. От того, что ты, заработаешь насморк, быстрее она не вернётся. Он развернулся, чтобы уйти, а я просто охреневал. Так ты всё знал, гад? Опять просчитываешь меня? — Эй, Эрвин, сучий ты, потрох, а ну-ка расскажи, мне всё, что ты знаешь, — я догнал командора и потянул, за хлястик шинели, однако, тот не спешил сбавить шаг. — Я же сказал, поговорим в тепле. И не кричи так, народ перебудишь. В тёплом кабинете Смит, не желая ничего слушать, набулькал мне из заварника бурды, вкусом и запахом, напоминающую, скорее, распаренный веник, а не чай. Я поморщился. — Эрвин, ну вот как ты умудряешься, из чая, сделать такое дерьмо? Я не буду это пить. Тот равнодушно пожал плечами. — Я же говорил, что здесь хорошо завариваешь чай, только ты. К тому же, в полтретьего ночи, мне было, не до правильных пропорций. Не хочешь пить, грей руки. — Ты что, ради меня подскочил? И нахрена? — Я, что, слепой? Леви, я же вижу, как тебе погано. Не сердись на неё, ладно? — И давно ты понял? Эрвин кивнул. — Я понял, ещё когда она, впервые пожаловалась на тебя. Ты, конечно, никогда, особо субординацию не соблюдал. Меня, вон, сучьим потрохом, кличешь, но, с женщинами, если это не Ханджи, ты обычно мягче. — Слабовато, для таких умозаключений. — Ты тоже нравишься ей, Леви. Но она боится. Боится, что снова потеряет. Дай ей время. — Да чего бояться-то? Никуда я не денусь. Пусть поменьше в авангард прёт, чтобы не бояться. Я к ней, со всей душой, между прочим, Эрвин. Мне тоже сложно. Сложно понять, что я сделал не так, сложно, потому что она ростом, почти с тебя, и вообще сложно. Я же, не побоялся. Чёрт, да я свой день рождения, готов был полюбить, если бы она не сбежала. Эрвин, ну где я ошибся, а? Смит, лишь сочувственно похлопал меня по плечу. — Ты, всё сделал правильно. Она, начала оттаивать, после смерти родных. И я этому, очень рад. Ты бы видел, какой она пришла подавать мне рапорт, на приём, в разведкорпус. Краше в гроб кладут. Мне было больно видеть, как она изводит себя, но отговорить её, идти в авангард, я был не способен. А вот препирательства с тобой, пошли ей на пользу. И, говори что хочешь, но, именно ты её спас. Чёртов Эрвин, ты, как всегда, говорил правильные вещи. Смог меня успокоить, я даже проглотил чай, который ты заварил, поклявшись, после, пойти и прочистить желудок, от этой отравы. И, даже смог спокойно уснуть, перестав терзаться мыслями. Завтра, должна вернуться она, и мы обо всём поговорим.