Высокие отношения

В том, что утро, иногда, бывает добрым, я убедился лично. Или дело было в том, что перевалило за полдень? Я, с хрустом, потянулся. И угораздило же меня, продрыхнуть полдня. Кто-то, бережно укрыл меня пледом, штатным, зелёного цвета. Я, сначала, подумал на Петру, потом вспомнил, что она, старалась теперь, лишний раз не заходить и, предположил, что это был Эрвин, который, как всегда припёрся попить чаю, но застал меня спящим. Почему-то, от видения, в лице строгого командора, накрывающего меня пледом, меня передёрнуло. Я сел на диване и потёр глаза: похоже, я ещё сплю. На холодном полу, привалившись спиной, к изножью, сидя, спала Берта. — Вот ведь, дурында, простудишься ведь, — пробурчал я, и, легонько, потряс её за плечо. Ноль эмоций, спит. Наверняка, пробуждение принесёт ей боль в пояснице, а то и чего похуже. Похоже, что на службе в гарнизоне, привычка спать, в каком угодно положении, прививается, вместе с резистентностью организма, к алкоголю. Вздохнув, я поднял девушку на руки, отчего, её длинные ноги, стукнули меня по коленкам, и, опустил её на диван, на котором, сам недавно спал. Её лицо во сне, не было таким строгим, а тонкие губы не сжимались в нитку, отчего она выглядела моложе и беззащитней. Я легонько улыбнулся, вынимая из её строгого пучка шпильки, пусть голова отдохнёт. Я, как раз, заварил себе чай, когда явился Эрвин. Видимо, не один я, проспал полдня. — Что, Эрвин, солдат спит, служба идёт? — подколол я, правильного, до тошноты, командора. Тот, видимо, оценил шпильку, потому что улыбнулся. — Вообще-то, я, с шести утра на ногах. Так что, мимо. Вижу, у тебя посетитель? — он кивнул на диван, где, по-детски, подложив ладони под щёку, спала Берта. — Я проснулся, а она мало того, что укрыла меня, так ещё и на полу уснула. Сумасшедшая женщина. — Вот как? Ко мне, даже не заглянула. Чаем угостишь? Мы как раз допивали чай, когда на диване, закопошилась Штайнер. — Я, пожалуй, пойду, — сказал командор, допивая чай. Но девушка, только буркнула что-то и перевернулась на другой бок, заставляя невольно усмехнуться. — Пожалуй, ты можешь остаться, Эрвин. — Да нет, я всё же пойду. Моблит, слёзно просил, сделать внушение Ханджи, беднягу, аж трясло. Спасибо за чай, Леви. Дверь за ним закрылась, а я встал и посмотрел в окно, за которым лениво кружились снежинки, делая наш грязный мир, чуть чище и светлее. Внезапно захотелось вдохнуть свежего воздуха, я открыл окно, свесившись, почти по пояс, стремясь вдохнуть морозный воздух. — У тебя снежинки в волосах. Красиво… — донеслось до меня. Я обернулся. Она сидела на диване и, с лёгкой улыбкой смотрела на меня. — Привет, — только и смог выдавить я. — Привет… Повисла тишина. Я не знал, с чего начать. Меня это угнетало, но с этой женщиной, не работал ни один закон логики. Она могла легко поцеловать меня, а, когда я попросил большего, ответить, но сбежать. Она имела надо мной, какую-то особую власть, потому что, то, что я мог позволить ей, я не позволил бы никому. — Леви… — она выдохнула моё имя, и остатки снега, в моих волосах превратились в воду, потому что, мне стало жарко, — прости меня, я не должна была убегать…я…не знаю, как это объяснить, но рядом с тобой, моя выдержка летит к чертям. Ты полон противоречий, то стервозой назовешь, то поцелуешь. Я…привязалась к тебе, хотя не думала, что это может случиться, в принципе…я…боюсь, как бы мне не стыдно, было это признать… Договорить я ей не дал. Просто подошёл и прервал, этот поток сознания, целуя её, притягивая к себе так крепко, как это возможно, сейчас она сидела, и, отступать ей было некуда, теперь я возвышался над ней, заставляя подчиниться, стирая её прошлое, но взамен, рисуя будущее. Смотрелось наверное глупо, с моих волос капала вода, а она была сонной, едва отдохнувшей с дороги. Но сейчас было на это наплевать. Когда воздуха стало решительно не хватать, я прервал поцелуй и сел рядом, притянув её за плечи, заставил положить голову мне на колени. — С возвращением, Берта. Больше не убегай от меня. Я…скучал. Она доверчиво посмотрела на меня. — Правда? — Я вообще тебе, когда-нибудь врал? Если я чего-то не говорил, ещё не значит, что этого нет. Я, в принципе, не фанат долгих разговоров. За этим, тебе к Эрвину. — Леви, я, тоже…скучала по тебе. Ради этих слов, я готов был ждать её, хоть вечность. Вон, как смотрит. И чего она мне казалась холодной? Только сейчас, через неделю её отсутствия, я понял, что она, на самом деле, очень эмоциональна, просто выражает свои эмоции сдержанно. И мне, это нравилось. — Берта, расскажи, чем занималась всё это время. А я расскажу, что делал я. — На самом деле, ничего особенного. Навестила единственного своего родственника, двоюродного брата. Он, как раз, недавно женился. На месте его жены, я бы его придушила. Мы пошли с ним пропустить по стаканчику, в знак нашей встречи, а она осталась дома, потому, что она беременна и, пить ей нельзя. Так этот говнюк, стал приставать к официантке, когда дома у него — чудесная женщина. Мы с ним повздорили. Утром, следующего дня, я уехала из их дома. Навестила своих старых товарищей, по гарнизону. Встретилась с Пиксисом. И, каждый день, я, порывалась поехать обратно, но, не решалась. Я боялась, что ты теперь будешь ненавидеть меня… — Ну и дурында ты, Берта, — вздохнул я, взъерошив ей волосы, — теперь-то, когда ты убедилась, что я тебя не ненавижу, а очень даже, наоборот, ты больше не сбежишь? Она, в ответ покраснела, и почти выдохнула: — Нет… я обещаю… За окном продолжал валить снег, а я, почувствовал то, чего мне остро не хватало в детстве, — радость.