Увы безумию наших дней

Лишь часом позже, когда нам удалось, наконец, относительно нормально поговорить, при этом пробираясь по узкому подземному лазу, я узнал, что произошло с Дином за все эти долгие месяцы. Ведь я не видел его с того самого злополучного дня, когда впервые прозвучал Сигнал и чьи-то беспощадные руки растащили нас в разные стороны. Я был уверен, что никогда больше не увижу этих пронзительно-голубых глаз с сетью тонких смешливых морщин в уголках. И вот он здесь, рядом. И как же, черт возьми, трудно мне поверить в это! Еще в первую неделю, проведенную мной здесь, я понял, что в день начала войны огромные силы армии были брошены отнюдь не на защиту от врага, а на насильственную мобилизацию мужчин, всех и каждого, кто способен был держать оружие. Старики, подростки - никто не избежал этой участи. А уж о взрослых крепких парнях, которые до этого дня работали на тысячах мирных должностей, и вовсе нечего говорить. Нас повязали, будто свиней, и до сих пор я не слышал о том, чтобы хоть одна из попыток сопротивления увенчалась успехом. А потом было бесконечное промывание мозгов, патриотичные, насквозь лживые речи невидимых руководителей, бесплотные голоса которых звучали, искаженные, изо всех щелей. Динамики были вмурованы в стены практически повсюду, но в мирную пору были скрыты от наших ничего не подозревавших тогда глаз. Ну а после нас разделили, и больше я не видел тех пяти десятков мужчин, которых содержали в первые дни вместе со мной. На этой странной войне, которую мы между собой окрестили Третьей Мировой, все было иначе. Иначе, чем я мог представить себе даже в самых страшных фантазиях, иначе, чем описывали войны будущего в книгах. Вот только мы были вовсе не в будущем. И в нашем настоящем я с каждым днем, дрожа, узнавал все больше, ужасаясь тому, сколько же технологий и поистине фантастических изобретений умудрялось скрывать от нас правительство. Однако самого главного не знал никто из нас. Мы не знали, с кем сражаемся. Не ведали, кто наш враг. И не имели ни малейшего представления, ради чего должны списать свои жизни в утиль. Нас разделили по ротам, от которых, по сути, осталось одно лишь название. Каждая рота состояла буквально из нескольких человек, и эти жалкие горстки были раскиданы по городу кто куда. Кто-то высший явно не желал, чтобы доведенные до отчаяния, безумные и яростные в своей злости мужчины, которых силой заставили воевать, объединялись в более крупные группы, ведь это могло привести к восстаниям. К тому же, состав так называемых рот постоянно менялся - за пять месяцев я успел сменить четыре штуки. Все это казалось бы сумбурной жалкой игрой, если бы на кону у этой игры не стояли наши жизни. Нас переставляли, меняли местами, словно пешки на огромной шахматной доске развалин, еще недавно бывших мегаполисом. Не знаю, как за пределами Лондона, но здесь девизом для каждого из нас стало одно единственное емкое слово: выжить. Выжить любой ценой. Выполнять приказы, сражаться, но все это тоже лишь для того, чтобы остаться в живых. Ведь неповиновение или дезертирство также каралось смертью. И смерть эту каждый из нас носил в себе, под кожей на сгибе локтя. Пока мы ползем на четвереньках по узкому сырому дюкеру неработающего трубопровода, обдирая незащищенные перчатками руки об острые сколы, голос Дина непрерывно звучит в моем правом ухе. Похоже, ему плевать, что нас могут прослушивать - стоило нам на секунду остаться без надзора, как он тут же ловко выдернул у меня наушник, стремительно покрутил его в пальцах, совершив какие-то хитрые манипуляции, и вернул обратно. Оказалось, что он наладил канал связи между нами двоими, который был отделен от остальных бойцов нашей роты. Я не приминул заметить, что большинство наших такие же "кроты", как мы, и им нет дела до нарушений, а вот верхние... Уверен, верхние найдут способ обойти блокировку Дина, несмотря на его новоприобретенные технические навыки, которыми он успел похвастаться. Так что сейчас, пока О'Горман сипло вещает что-то мне на ухо, не обращая внимания на помехи, создаваемые шлемом, нас абсолютно точно слушает кто-то из тех, кто заправляет всей этой заварушкой. Конечно, я не жду, что маленькая капсула, неусыпным стражем смерти прячущаяся в моей руке, прямо возле артерии, взорвется от того, что мы нарушили устав и треплемся о чем попало, но страх все же оплетает меня своими юркими щупальцами. А Дин тем временем рассказывает свою историю, которая, по сути, мало отличается от моей собственной. Я явственно ощущаю мышцами твердый шарик, чья выпуклость отчетливо проступает под кожей, не давая забыть о своем существовании, а голос друга шепчет, будто совсем рядом: - ...а в третьей роте я стал кем-то вроде механика. Конечно, обычно это и вовсе не требуется, и в случае чего верхние присылают людей из Колизея, но у меня будто чутье оказалось на это дело. Ты же знаешь, я в жизни с техникой дела не имел, но был там один случай... В общем, я довольно быстро освоился, и теперь могу чинить что-нибудь, по-мелочи, конечно. Наушники вот, например. Я фыркнул, не находя в себе сил хоть что-то ответить. Дин в роли механика?! А не он ли не мог починить пульт от телевизора, когда мы однажды ночевали в его загородном доме? Могу лишь тяжело дышать в ответ, продолжая на автомате переставлять конечности, медленно продвигаясь вперед. Все тело уже успело затечь, а мышцы рук будто налились свинцом. Спина болит нещадно, а конца этой узкой трубе я по-прежнему не вижу. Я не спал больше суток, но все, что сделал пославший нас на задание Джек, когда я заикнулся было об отдыхе, это пожал плечами. Да, знаю, это не он распределяет роли в ведущейся жестокой игре, но легче от этого не становится. Из-за спины доносится возня ползущего следом Дина, а его голос в моей голове продолжает: - ...и даже однажды нашел поломку в экзоскелете! Можешь себе представить? - Я безумно рад, что ты со мной, старик, но... Может, объяснишь, какого хрена ты такой бодрый? Сам я ничего уже не соображаю. - Я, неожиданно даже для самого себя, замираю на месте, пораженный внезапно пришедшей на ум идеей. - Когда закончим с этим поручением, напомни мне, чтобы я кое-что... - к счастью, вовремя вспоминаю о прослушке. - Забей, не важно. - Так о чем напомнить? - Он явно не желает понимать моего намека. - Я же сказал, не важно. - Шарю ногой позади себя, и, судя по приглушенному чертыханию в наушнике, попадаю тяжелым ботинком прямиком по голове Дина, так удачно защищенной шлемом. Устало усмехнувшись, буквально слышу скрип повернувшихся в нужном направлении шестеренок в черепной коробке друга, и он глубокомысленно выдает: - Да понял я, что не важно... Прикажешь мне и дальше лицезреть твою задницу, или все же двинешь вперед? - Улыбка, что звучит в его голосе, немного придает мне сил, и я продолжаю ползти по трубе, чувствуя, как с каждым метром воздух начинает все больше смердеть. Похоже, относительно чистый водосток, по которому мы продвигались до сих пор, каким-то образом примыкает к канализации. Морщусь, запоздало вспоминая, что мой старенький противогаз так и остался лежать на бетонной смотровой площадке. Интересно, он мог бы защитить от вони, что уже режет глаза? На поясе подрагивают пять маленьких яйцевидных гранат в отдельных ячейках. Помню, когда я впервые увидел такие, меня взяло сомнение, способно ли подобное крошечное оружие нанести серьезный ущерб. Но еще в моей первой роте, которая носила порядковый номер 288, эти сомнения быстро развеяли, шутя взорвав одним таким яичком огромный бронированный автомобиль. Да, в то время мы выбирались на поверхность чаще, чем сейчас... Третья Мировая, по сути, велась из-под земли, ведь, судя по слухам, гигантские подземные комплексы Колизея - компании, являющейся средоточием всей мировой военной мощи - были расположены не только под нашим, но и под каждым крупным городом планеты. А вот того, на чьей стороне борется каждый из мегаполисов и даже каждая из стран, не знал никто из нас. Был враг, и были мы. Большего нам знать не полагалось. Потеребив гранаты, чтобы проверить, все ли на месте, я осторожно огибаю поворот и с отвращением выбираюсь из тесного лаза, оказавшись в просторном, но немыслимо зловонном коллекторе. Дин, кряхтя, вылезает следом, уточняя: - Так, значит, нам надо еще метров двести пройти направо, потом выбраться к водохранилищу, и снести подчистую сдерживающую воду стену. Правильно? Неопределенно хмыкаю в ответ, прислушиваясь к тихим, но вызывающим тревогу звукам, еле-еле доносящимся с поверхности. По идее, над нами сейчас никого быть не должно, поэтому приглушенный шум заставляет невольно ускорить шаг. - И как прикажешь здесь ориентироваться? - Возмущается мой спутник, когда мы достигаем очередного ответвления. - Что за идиотизм, нам даже навигаторов не выдали! Как-то слабовато у вас тут со снаряжением. - Не у вас, а у нас, Дин! - Хлопаю его по плечу, наслаждаясь близостью такого родного человека, вместо очередного напарника-на-один-день. - И перестань все критиковать, крутой механик. - Чуть прищуриваюсь, ухмыляясь. Я бывал здесь и раньше, поэтому без труда вспоминаю дорогу, и вот мы уже подходим к стокам крупного, никем не охраняемого водохранилища, воды которого вскоре должны обрушиться вниз, сметая все на своем пути. Смысла этих разрушений нам, как обычно, поведать не посчитали нужным. Дан приказ - выполняй. Однако я подозревал, что ввиду нахождения практически на границе с врагом, взорванный резервуар с водой мог нанести немалый ущерб их технике, возможно, расположенной ниже по течению. Что ж, верхним виднее. А мне и вовсе плевать. Лишь бы унести отсюда ноги, да поскорее - мне не терпится поговорить с Дином, не боясь быть подслушанным, да и место это отчего-то тревожит. Начинаю размещать гранаты по периметру несущей стены, на довольно большом расстоянии друг от друга. Дин отходит в другой конец длинного коридора, расположенного совсем неглубоко под поверхностью земли, занимаясь тем же. Таймеры на каждой из гранат, что с успехом заменяют взрывчатку, установлены на полночь. У нас ровно сорок минут, чтобы закончить и смыться, не попав под взрывную волну, которая обещает быть мощной. Я как раз поднимаюсь с колен, установив последнюю гранату на положенное ей место, когда барабанные перепонки вдруг пронзает немыслимой болью, а внутренности будто скручивает в сплошной огненный ком. Сквозь пелену, застлавшую его, в сознание успевает проскользнуть понимание: инфразвук. Они близко. Прежде чем упасть на бетонный пол, замечаю Дина, который корчится, схватившись за живот. Нутро словно раздирают невидимые когти, и это ощущение только усиливается от резонанса звуковых волн со стенами коридора. Наушник начинает трещать в ухе, не справляясь с напряжением. Сжимаю зубы, считая секунды. Обычно это длится не дольше полуминуты. Сейчас, вот сейчас...ну же! Боль отпускает также внезапно, как и появилась, оставляя невероятную слабость. Тяжело дышу, жадно глотая воздух, будто вытащенная на берег рыба, но времени нет, и я с усилием приподнимаюсь на локтях, подползая к напарнику. Он ошалело пялится в пространство, и я трясу друга за плечи, шепча разом пересохшими губами: - Дин, Дин, вставай! Они сейчас будут здесь! Паника поднимается во мне ледяной волной, подталкивая измученное инфразвуком тело к действию. Уже зная, что мы вряд ли успеем добраться до нужного коридора, где есть лаз в тоннель, поднимаюсь на ноги и тяну Дина за собой. Тот с трудом встает, и я слышу в каким-то чудом не полетевшем наушнике тихий голос: - Что происходит? Кто будет здесь? - Это роботы, идиот! Неужели ни разу не видел? Заткни уши и беги за мной, ну! Он подчиняется, не задавая лишних вопросов, и ковыляет рядом, с каждым шагом наращивая темп. Моя рука цепко держит его за предплечье, будто за спасительную соломинку, способную помочь нам успеть... Но мы не успеваем. Страшный протяжный рев, состоящий из двух нот и вибрирующий басами, раздается над головой, пусть слышимый, но вызывающий почти не меньшую боль, чем инфразвук. Я невольно кричу, но продолжаю бежать, периодически оборачиваясь на Дина и делая все более медленные шаги заплетающимися ногами. Руки крепко прижаты к ушам, но это нисколько не спасает. Если эта пытка не прекратится, я оглохну. Да и нет смысла бежать. Они уже здесь. Потолок коридора позади нас с немыслимым грохотом обваливается, проломленный двумя гигантскими многотонными машинами, одна за другой опустившимися на пошедший трещинами бетон. Столбы седой меловой пыли от дыры в потолке заволакивают все помещение, и я, уже ни на что не надеясь, инстинктивно ныряю в самое густое клубящееся облако, не отпуская влажной руки О'Гормана. Механический вой, издаваемый роботами, наконец замолкает, и словно сквозь прослойку ваты до нас доносятся стонущие звуки их движений, приводимых в действие пневматикой. Похоже, даже их чувствительные камеры не способны уловить наше присутствие сквозь эту завесу в воздухе. Стоп, тепловизоры! Буквально впечатываю нас с Дином в стену, и мы оба, затаив дыхание, осторожно продвигаемся вдоль нее к уже маячащему впереди выходу. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем повисшую тишину нарушают шаги стальных гигантов, направляющихся в нашу сторону. Нас заметили. Не медля ни секунды, ору: - Ложись!!! Толкая друга вперед, падаю на него сверху, и, отброшенные взрывной волной, мы отлетаем к противоположной стене. Чем стреляет эта жестянка?! Тело действует уже независимо от мозга, выхватывая из кобуры единственный облегченный пистолет-пулемет, что я взял с собой. Череда выстрелов, направленных в пыльный сумрак, объединяется с оглушительной очередью из дробовика Дина, и я горячо, и, похоже, вслух, благодарю бога за его предусмотрительность. Дальше все происходящее мешается для меня в одну сплошную беспорядочную кашу, разрываемую невообразимым грохотом. Кашель рвется из груди, и кажется, что сейчас я выплюну заполненные известкой легкие, а руки тем временем уверенно меняют магазин пистолета, посылая во все еще невидимых врагов град пуль. Слышу, как с шумом перезаряжается пушка робота, что уже стрелял, и мы оба, не сговариваясь, бросаемся назад. Что есть мочи мчусь к зияющей сквозь белую завесу черной пасти выхода, когда второй робот посылает нам вслед целую очередь, и бетонные осколки свистят вокруг маленькими подлыми осами. Один из них сильно царапает мне щеку, но мысли сейчас занимает лишь одно: где Дин?! Оборачиваюсь, видя как тот тормозит на месте, стремительно срывая с пояса полный магазин патронов. Пара ловких движений, и на этот раз его выстрелы, похоже, находят свою цель. Но, твою мать, не медли, кретин! Хватаю его в охапку и мы снова бежим, и я почти уже не осознаю, как уворачиваемся мы от новых атак. Вперед, ну же! Еще одна очередь назад, не глядя, и выстрелы улетают в пустоту. Но тут один из залпов механических убийц, похоже, попадает прямиком в установленную кем-то из нас ранее гранату. Чудовищный взрыв сотрясает стену водохранилища до основания, и упругая волна с силой швыряет нас прямо в появившийся за мгновение до этого пролом. Сквозь черный дым и кружащийся вокруг мир, прежде, чем потерять сознание, успеваю увидеть блики стремительно приближающейся водной глади внизу, а где-то позади слышится череда новых взрывов. Цепная реакция запущена. Кажется, мы выполнили задание.