Запретная Любовь.

***

Сокджин выскочил на улицу из центрального входа больницы и быстрым шагом направился по тропинке парка, прилегающего к грустному зданию. Хотя его и раскрасили в яркие цвета, которые выбирали мемберы БТС пару лет назад, когда только начали курировать и помогать этой клинике, попутно поддерживая свою популярность, но оно всё равно по восприятию было печальным, грустным. Кто же знает, почему тогда была выбрана именно эта клиника и этот проект почему достался нынче именно ему, Ким Сокджину? Дорожка резко повернула влево и айдол оказался в густом сумраке уходящей вдаль аллеи. Не думая об опасности, он вглядывался, пытаясь увидеть фигуру невысокого мужчины лет 50ти, одетого в кожаную куртку и держащий в руках шлем доставочного мотоцикла своей второй подработки — по описанию доктора... Джин притормозил, чтобы перевести дыхание и оглядеться. В этот момент он почувствовал, как что-то резко кольнуло в бок и услышал хриплый бесцветным голос: — Не двигайся, иначе прирежу! "Нашёл!" — подумал айдол, выдохнув тяжело, и прошептав: — Не поступайте так! — Молчи! И телефон достань! Деньги, наличка есть? Украшения снимай! Джин решил начать с украшений, которые якобы не хотели расстёгиваться трясущимися руками... — ДжунХён не простит вас, если и вы бросите его, как мама! — выпалил на одном дыхании молодой мужчина. — Что? ДжунХён... ? — рука грабителя дрогнула и Сокджин почувствовал, как горячая струйка побежала из-под предмета, прижатого остриём к его боку. — К-кровь... — выдохнул айдол и чуть не потерял сознание, еле удержавшись на подкосившихся ногах, и ненароком усилив рану, насев на лезвие сильнее. Ножичек прошёл внутрь легко, проникнув вглубь накаченного тела сантиметров на 5. — Какая кровь? — испуганно взвизгнул нападавший и отдернул канцелярский нож. Увидев на лезвии темное пятно, он отбросил его в сторону и кинулся было прочь. — Вернитесь к сыну! Долг оплачен! — крикнул изо всех сил айдол, глядя через плечо вслед убегающему. Тот опешил, встав как вкопанный, обернулся, тяжело и надсадно выдохнул: — Как оплачен? Кем оплачен? Когда оплачен? — Только что. Помогите мне и вам не будет предъявлено обвинение. На бросайте ДжунХёна! Он нуждается в вас... — Джин глянул на свою ладонь, которой прикрывал рану, увидел красную жидкость. Почувствовав запах собственной крови, обмяк и упал на посыпанную мелкими камешками дорожку. Последнее, что он запомнил, это было лицо убитого горем отца умирающего мальчика, склонившегося над ним, топот его охранника и голос своего менеджера: — Нужно разделиться! Осмотрите всё на тех двух дорожках, а я посмотрю здесь! — Как же я тебя обожаю, Седжин! Самый шикарный менеджер во всём мире! — прошептал он и потерял сознание.

***

— Джин! Ким Сокджин! Хватит валять дурака! Открывай глаза, а то проспишь обед! — негромко рыкнул мужской голос. — Вы думаете, эта глупая фраза про еду сработает? — спросил в ответ детский голосок. — Надеюсь. Раньше срабатывало безотказно... — усмехнулся мужской голос. — Но может лучше сказать ему, что он проспит съёмки, а не обед? — не унимался девичий голосок. — Нет. Съёмки для него не так важны. А вот покушать вкусненько — это его всё! — по доброму возразил мужчина. — Тогда скажу, что я съем всех лобстеров! — Каких лобстеров? Где ты собираешься их взять? — Я? Нигде. Это вам надо подумать, где их взять и поскорее! — возмутился девичий голосок. — Ой, нет! Это будет долго! — на пару минут голоса замолчали, задумались. — Ну, тогда... — предложил вдруг девичий голосок. — Тогда... Можно в кафетерии взять свежеприготовленную лапшу! Чтобы она аппетитно пахла! Тогда точно сработает! — Отличная идея! Дай пять, Принцесса! — явно улыбаясь, ответил мужской до боли родной и до малейшей интонации знакомый голос. Голоса стихли, видение улетучилось и лежащий на койке снова погрузился в небытие, видимо под воздействием лекарства, введённого только что медбратом в капельницу, висящую над изголовьем.

***

Тело ещё отказывалось слушаться, глаза были налиты свинцом, но мозг уже уловил яркий запах, возбуждающий аппетит, и прислушивался к разговору трёх голосов, о чём-то шёпотом спорящих. Попытка поднять руку ни к чему не привела, потому что та была привязана к бортику больничной кровати. — Он просыпается. — Да, кажется приходит в себя. Вдруг, совсем рядом с ухом, кто-то детским, высоким голосом "грозно" рявкнул: — Ким Сокджин! Просыпайся немедленно! Обед проспишь! — раздались сдержанные смешки. Джин от неожиданности вздрогнул, открыл глаза и испуганным взглядом встретился с глубокими двумя озерками во взгляде напротив. — Где я? — спросил он, оглядывая комнату, которая оказалась палатой. Менеджер приподнял изголовье кровати, помог айдолу устроиться в полусидячем положении и... просто долго изучающе и вопросительно смотрел прямо ему... нет, не в душу, а в самый мозг! — В клинике, где же ещё?! — ответил нежный колокольчик, звеневший под самым ухом. — Ну ты, спать! Вот даёшь! Ещё бы десять минут и мне пришлось бы уйти, так и не дождавшись и не сказав "Привет-Пока!" — Прости, что заста-авил... — Джин попытался изменить позу на более удобную, но бок пронзила тянущая, ноющая, воющая боль. Он смотрел на руку, которую отвязывал Седжин и вздрагивал, от воспоминаний, обрывки которых сейчас врывались обратно в его память. — М-м-м... Где он? — на выдохе вместе со стоном произнёс тихо айдол. — Кто? Старший или младший? Младший здесь, за шторой. А старший... пока под замком, под бдительной охраной до выяснения всех обстоятельств твоей встречи со странным острым предметом... — сканируя снова своего подопечного взглядом, процедил шёпотом менеджер. — Хватит шептаться! А то я так и не успею его покормить, ТуДжи! — Почему? — простонал Джин младший. — Что почему? Почему не успею покормить? Уходить пора. Скоро мама проснётся. Ей волноваться нельзя. — Два Джи... Почему ТуДжи? — Ох, какие же вы недогадливые: СеДЖИН и СокДЖИН ты ДЖИН и он ДЖИН... Вот и ТуДжи... — пододвигая столик-каталку к Сокджину вплотную и открывая тарелку, говорила малышка с озёрами в глазах. — Правда же... Туплю... Ты и вправду будешь кормить меня С ЛОЖЕЧКИ? — хмыкнул айдол. Но, подняв резко руку, чтобы взять самому ложку, снова схватился за бок и поморщился от боли. Пришлось собрать всю свою волю в кулак и сжать зубы, чтобы воздержаться от резких высказываний, которые непозволительны в обществе детей, тем более в присутствии Принцессы. — Я была права! Взрослые такие самона...детые... — Самонадеянные, да? — поправил осторожно Джин-старший. — Отодвиньте шторку, я хочу увидеть ДжунХёна. Если он не спит, конечно, — тихо попросил айдол. Плавно штора отодвигалась, казалось целую вечность. Наконец-то показалась спинка кровати, на ней табличка с именем и диагнозом пациента и его нужными данными, которые необходимо знать медикам, если придётся экстренно оперировать или оказывать другую помощь лежащему на этой койке человеку. С приподнятого изголовья на Сокджина смотрели грустные, печальные глаза, уголки губ мальчика дрогнули в улыбке, как только их взгляды встретились. Он кивнул слегка головой и приподняв тощую руку, махнул, приветствуя своего ночного гостя. Джин облегчённо вздохнул и послушно разинул рот для поднесённой ложки с мясным бульоном заботливыми маленькими руками Розовой Принцессы. Как только айдол сказал: "Я больше не хочу." — эти же маленькие руки стали уплетать рамён, который как раз успел подостыть до нужной температуры. — А-А! Эй! А почему мне достался только бульон, а тебе рамён? Это не честно! — возмутился Джин-младший, всё ещё держа руку поверх повязки и морщась то ли от боли, то ли от обиды. — Доктор прописал только это. Мы с аджосси Седжином специально принесли свежезаваренный рамён, чтобы твой аппетит проснулся и заставил тебя съесть бульончик с сухариками. А теперь ты поел и... Не пропадать же вкуснятине! Аджосси Седжин, помогайте мне, я одна не справлюсь. Вы же уже свою порцию съели, я вижу! В кармане малышки зажужжал телефон. Она тяжелёшенько вздохнула, принимая неотвратимое и надула пухлые губки и щёчки, посылая сигналы грустного мига расставания. Потом резко оказалась возле лица Сокджина встав лакированной туфелькой на перекладину кровати и, держась руками за бортик, чмокнула его в щёку. Спрыгнув, отбежала к двери палаты, обернулась, помахала всем ладошкой и скрылась за дверью. С третьей попытки менеджеру всё же удалась вернуть Джина в реальность: — А? Что? Повторите, пожалуйста, Седжин-хён, я кажется задумался. Что вы сказали? Менеджер наклонясь ближе к уху Джина, стал говорить отрывисто и чётко, зло цедя через зубы слова: — Ай гу! Съёмки перенесли на три дня. И в дораме и для шоу. Шумихи удалось избежать. Официальная версия случившегося: "Ким Сокджин, мембер группы БТС, потерял сознание от недосыпа и переутомления. Прогуливаясь по аллее возле клиники, куда он прибыл на съёмки эпизода шоу "Подари Надежду!", на которые он приехал после окончания съёмок сложного эпизода дорамы "Пыльный дом", он резко почувствовал слабость и потерял сознание. Во время подоспевшие менеджер и охранники перенесли его в приёмное отделение, где айдолу была оказана необходимая помощь. Он оставлен на пару дней для дополнительных обследований и контроля приёма препаратов, необходимых для быстрейшего восстановления. По словам его лечащего врача, здоровью любимчика многих домохозяек, юных леди и не только их, ничего не угрожает." Так вот. Ким Сокджин, не думаете ли вы, что нам нужно многое обсудить, в частности, прошедшую ночь? Сегодня вам ещё нельзя двигаться, но завтра утром... Нам придётся выйти и поговорить, господин Ким. — О, нет! Ненавижу этот тон! Ненавижу, когда Вы называете меня так официально! И этот взгляд, он меня пугает! Да и о чём говорить? Я поранился нечаянно. Сам. Знаю, звучит глупо, но это факт! — айдол попросил жестом наклониться ниже менеджера и прошептал в самое ухо: — И отпустите вы, наконец, отца этого мальчонки! Пусть увидятся... Мальчишка умирает, не разлучайте их. И еще у меня просьба... Нет, приказ. Даже не-а-а... Мне больно говорить. Я напишу смс-к-ой-й-й... — он резко откинулся назад на подушку и простонал: — Надо же было так себя изуродовать. Седжин, глядя яростно и гневно, раздувая ноздри, только и смог произнести: — Ну-ну! Как бы вам не пришлось сожалеть о вашем милосердии! Ваше счастье, что рана неглубокая и не задеты внутренние органы! Я сделаю, как вы скажете, но знать его отцу, что вы здесь, совершенно не надо, это ради вашей же безопасности, — с этими словами, сделав шаг назад, он задёрнул плотно шторы вокруг кровати Сокджина. — О, нет! Он так разозлился! Он меня пугает, когда начинает так со мной говорить... Что же правдоподобное придумать-то? Ай гу! — прохныкал себе под нос парень, осторожно поворачиваясь на неповреждённый бок и залезая под одеяло с головой. Вечером, после ужина, раздались какие-то звуки, послышалась возня, чьи-то всхлипы. После некоторых тихих разговоров и извинений отца, Джин не выдержал, достаточно громко позвал мальчика по имени и попросил его отца подойти к нему. Увидев прикованного по его вине айдола к кровати, мужчина упал на колени, закусив свою ладонь, зарыдал, осознавая, что натворил. Джин тихо буркнул: — Молчите, не вздумайте извинятся сейчас! — потом положил свою вторую ладонь поверх ладони мужчины, державшей его первую руку, похлопал по ней: — Ну! Ну! Довольно! Не вздумайте целовать мне руки! — а потом добавил громко, чтобы все слышали: — Ваша вина только в том, что вы меня напугали своим внезапным появлением, не более того! Не могли же вы знать, что я просто пытаюсь срезать вытянувшуюся нить из свитера, зацепившуюся за ветку кустарника! Это моя вина! Вы не бросили меня умирать одного, за это: спасибо! Отец ДжунХёна смотрел ошарашенными глазами на своего, как он теперь считал, благодетеля и спасителя, только и делая, что заикался повторяя слова благодарности и омывая горючими слезами ладони молодого человека. Возмущению Седжина не было предела. Он только и смог, что громогласно гаркнуть: — Ну, знаешь ли! Это ни в какие ворота не лезет! — хлопнул дверью, выбежав в коридор, оставив всё на охранника, дежурившего непосредственно в палате, у постели айдола. Дождавшись этого момента, Джин наклонился к самому уху ранившего его человека и яростно, зашептал тоном, не терпящим возражений: — Запомните: канцелярский нож из кабинета врача взял Я, а не ВЫ! Я отрезал нить, а Вы подумали, что я хочу покончить с собой и пытались меня остановить! Потом пытались привести меня в чувства. Запомнили? И ни слова об угрозах врача и вашей попытки ограбления! Это всё равно был несчастный случай! Вы же не собирались меня прирезать? — сверкая глазами, говорил Сокджин. Мужчина яростно отрицательно замотал головой: — Что Вы, что Вы! Конечно нет! — потом он в сотый раз посмотрел на часы и пробурчал: — Мне нужно идти. Подработка. А мне ещё до неё добираться... Раненый смягчил взгляд и тихо произнёс: — Вам не надо никуда идти. Теперь ваша работа быть с сыном и ухаживать за ним. Вы наняты к нему личным санитаром. Жалованье мизерное, но у вас здесь будет своя койка, трёхразовое питание и... сын... А об остальном не беспокойтесь. — Но как же подработка?! Хозяйку подведу! У неё заказы и их надо развозить... Я не могу вот так бросить её, не предупредив... — растерялся мужчина. — Я знал, что не ошибся в вас, что вы не плохой человек... А насчёт подработки. Я дал распоряжения своему менеджеру сегодня днём, так что... Вашей хозяйке уже нашли надёжного помощника. Клиенты останутся довольны, поверьте, и хозяйка тоже. — Спасибо! Спасибо! Только как же мой долг перед клиникой и за жильё? Квартиру продала жена, но долг по кредиту за неё висит на мне... — С этим мы тоже разберёмся. Уже разбираемся. Адвокат нашего агентства взялся за проверку всех ваших долгов и счетов. Теперь это дело времени. Они найдут решения и по кредиту и по вопросу развода с вашей женой. — Но... Надеюсь, она не пострадает... — искренне беспокоился брошенный муж. — Как вы так можете?! Она бросила вас и тяжелобольного сына, повесив на вас больничные счета и кредит за проданную ею квартиру! А вы сейчас говорите... Я вас не понимаю! — возмущался Сокджин. — Она родила мне сына! Мама Джуна не плохая... Она просто отчаялась... Но вы же и сами защищаете меня сейчас, хотя я на вас... Джин шикнул на него, грубо сжав плечо мужчине. — Одно слово и вы окажитесь в тюрьме! Будьте предельно осторожны в своих словах! Лучше уж совсем отмалчивайтесь, чем лишнее сболтнуть! Подумайте о сыне! Она бросила не только вас! Я просто хочу вернуть мальчишке маму... Понимаете? И если для этого придётся грубо привести её в чувства, то я сделаю это! Успокойтесь и идите к сыну. А мне нужно отдохнуть, кажется придется снова спать! — усмехнулся айдол, увидев вошедшего в палату медбрата со шприцами в руках. —