Запретная Любовь.

Сокджин сидел в кресле-каталке в парке перед больницей, после утренних съёмок для программы, отдыхал и размышлял над тем, как же начать разговор с мембером группы ЕХО, который вырвал шесть часов из графика, чтобы на пару из них встретиться с ним. "Может быть сразу отдать ему прочитать дневник? Но там рассказана не его история, а другого участника их группы." Грустно вздыхая, он не заметил того, кого так ждал. — Сокджин? Ты в порядке? — не выдержав долгого ожидания спросил высоченный парень, глядя тревожно в глаза напротив. Джин вздрогнул и только сейчас понял, что смотрит сквозь гостя, уже минут пять стоящего перед ним и машущего перед его лицом ладошкой. — Да, прости! Я задумался. — Заметно. Что-то случилось нехорошее? На тебе лица нет! Почему не рассказал всё по телефону? Мы же раньше созванивались, говорили обо всём открыто... — Да, ты прав. Но случилось не сейчас и это не моя тайна. Боюсь лишних ушей. Нужна конфиденциальность. И то, ради чего я тебя вызвонил, вернее мой менеджер, можешь знать ты. — Так. Тогда думаю нам стоит улыбаться и сделать вид, что мы просто гуляем! Иначе могут заподозрить, кажется нас на телефон засняли только что, — растягивая губы в подобии радостной улыбки и махая ладонью любопытным, ответил парень, взялся за ручки кресла, встав сзади и толкая впереди себя Сокджина. — Так что стряслось? Рассказывай. — Просто не знаю, как к этому подступиться... — Джин закрыл лицо руками. — А давай сразу с главного. Потом сможешь мне всё объяснить! — предложил Чанёль. — Здесь находится сын Минсока. И нам нужно как-то по тихому сделать ДНКа анализ на отцовство. — Та-а-ак. Теперь то, почему ты вызвал меня, а не Мина. — Помнишь 2013год? Россия. Город называть? — вздыхая ответил вопросом на вопрос Сокджин. — Не надо. Я понял. Дальше. — А вот дальше ты мне расскажи. Как ты помнишь события тех дней? Что тогда случилось? Что-то странное или необычное с Минсоком старшим происходило? — Так. Стоп. Так ты не уверен, что это сын ЕГО, Сюмина? Или что? — айдол резко остановил кресло-каталку и Джин чуть не слетел с него, еле успев схватиться за подлокотники. — Я-то знаю, что примерно тогда произошло, но ты должен вспомнить и понять сам. И помочь вспомнить ЕМУ. — Хорошо. Ну, необычное, говоришь... Раз сын, то это должна быть девушка, женщина... А вспомнил. Была там одна переводчица одержимая Мином - всё время возле него крутилась. Пыталась его внимание на себя обратить. — И что она делала для этого? — А давай мы у него самого спросим? — Чанёль достал свой мобильник и кинул смс-ку. Получив через минуту сообщение, обрадовался и нажал видеовызов, сев на скамейку, возле которой остаеовил кресло с другом. На экране показался чей-то зад, затем рука, потом и лицо. — Привет! Чанёль! Ты как там? О! Сокджин с тобой? Здравствуй, давно не виделись! Скоро сменить меня придешь? Пост сдал - Пост принял? — радостно расплываясь в улыбке и пряча глаза в щёлочки, выпалил Сюмин. — Привет! Это навряд ли. Я по некоторым личным причинам не пойду служить, — хмыкнул в ответ Джин. — А ты чего в кресле-то? Что-то серьёзное? — спросил Минсок. — Нет. Не очень. По дурости поранился. А ты новости-то не смотришь? Парень яростно замотал головой: — Принципиально не смотрю. А чего мне звоните? Не просто же здоровья пожелать?! — весело смеясь, сказал солдат. — Проверь чтобы лишних ушей не было, Мини, так надо, — ответил Чанёль. — Хорошо. Отошёл. Можешь говорить. Лица у вас похоронные какие-то. Плохие новости от вас двоих? Вы решили расстаться? — пытался шутить айдол. — Нет! — рявкнул Чанёль. — Я рад за вас! — хихикал айдол. — Минсок, приеду и врежу, честное слово! — начал злиться высокий. — Ты мне это уже второй год обещаешь. Так ни разу и не приехал! — специально громко ответил старший, а потом тише добавил: — Так что стряслось-то? — 2013. Россия. Переводчицу приставучую помнишь? Как плохо тебе было помнишь? — так же тихо сказал Ёли. — Да. Мне желудок промывали и ночь я под капельницей провёл. Мне тогда показалось, что это она меня отравила. Несколько раз мне бутылку с соком подсосывала. А что? — А странный инцидент с раздевалкой для рабочих? — не унимался ушастенький красавец. — Только то, что ты мне рассказывал. Я помню только как переводчица пыталась меня в неё затащить. Но когда она меня втолкнула туда, я понял, что это западня, и не дал ей зайти внутрь, вытолкал взашей и заперся изнутри. — А дальше? Что было внутри каморки? Помнишь? В самых неприглядных подробностях!— с надеждой спросил уже Джин. — Неа. Помню всё поплыло, меня как будто адреналином или феромонами накачали. Такой железный стояк был и желание, просто крышу рвало напрочь. А что? — Дальше... — подбодрили его друзья. — Все перемешалось- пол, потолок, круги перед глазами... Потом уже твой голос помню... — А помнишь, через пару дней ты мне сон странный рассказывал? — Чанёль явно изо всех сил сдерживался, чтобы не рассказать всё самому. — Сон? — Минсок задумался припоминая дела давно минувших дней. — Ну, яркий такой, странный, там вроде тебе кто-то снился, — пытался натолкнуть на воспоминания друга айдол. — Сон. Да. Яркий и странный. Мне девушка снилась. Испуганными огромными глазами на меня смотрела и потом из её глаз слёзы потекли... Я её целовал, а она плакала и... что-то шептала не на корейском точно. Потом я проснулся, — солдат почесал голову. — Это то, о чём говорила Анастасия. Она нашла ту переводчицу. Та призналась, что опоила тебя какой-то гадостью. Рассчитывала, что ты потеряешь контроль над собой, перевозбудишься и она тебя соблазнит. Хотела с тобой переспать, — тихо говорил Джин. — Объясните мне что происходит и какое отношение имеешь к этому ты, Сокджин? Какая Анастасия? Откуда ты... Что творится? — взгляд Минсока бегал с одного напряжённого лица друга на другое. — Та девушка тебе не приснилась, хён. Она действительно там была. В той раздевалке. Только она спала, когда ты там заперся. — Что? А эта не та девушка, которая на следующий день... А что там в раздевалке случилось? Почему она от моих поцелуев плакала? Чанёль, вы что-то знаете и не договариваете! Выкладывайте всё! — В общем ты... взял её напором... Та дрянь в тебе всё таки сработала именно так, как рассчитывала переводчица. — Что? Нет! Быть не может! Я бы помнил! Но Ёли, ты говорил, что я сильно напугал её и только! — айдол закрыл рукой лицо и простонал: — Не могу вспомнить! Почему она тогда...? Стойте. Помолчите. Так вот почему на следующий день она так на меня смотрела. Я думал откуда такая ненависть, почему? Конечно. От испуга так ненавидеть не будут. Айдолы молчали, давая другу время свыкнуться с мыслью о совершённом им в далёком прошлом насилии. — А откуда вы об этом узнали? Кто такая Анастасия? — солдат снова перешёл с одного места на другое, видимо подальше от любопытных ушей. — Это старшая сестра той девушки. Ей только исполнилось 19 тогда. Вот её дневник, — отвечал Джин. — Я могу привезти его тебе, если хочешь, — предложил Чанёль. — Ха! Дневник! И вы поверили? Да так можно всё что угодно насочинять! — нервно засмеялся парень. — Ты спрашивал тогда во сне у девушки совершеннолетняя она или нет? — продолжал раненый. — Не помню. Кажется да. Да. Спрашивал! Но не во сне, потом. И что? Это не значит, что я её изнасиловал! Это не может быть правдой! Привезите её сюда и пусть мне в глаза скажет! —он выругался, сжимая кулаки и злясь то ли на себя, то ли на ту девушку. Но тут же подумал: А если вправду он овладел ею? Почему она плакала, если была согласна? В его голове просто взрывались кассетные мины одна за другой, мешая здраво мыслить и рассуждать. К тому же столько лет прошло. Но он помнит. Он ЕЁ ПОМНИТ, ГЛАЗА УМОЛЯЮЩИЕ ПОМНИТ И СЛЕЗЫ. А разум отказывается принимать. — Она лжёт! Привези её, Чанёль! — Одна подробность, Мини, которую я тебе не говорил: тогда в подсобке я нашёл тебя первым... В общем на тебе неприлично были приспущены штаны спереди. Ты спал на животе, поэтому кроме меня этого никто не видел... Девушка тогда сказала, что ты напугал только её, я подумал, что ты стащил штаны чем и напугал, вырубившись, — тихо добавил Чанёль. — Да врёт она! Привезите её ко мне и пусть мне в глаза это скажет! — уже почти истерил солдат. — Думаю она навряд ли стала бы врать дневнику, который прятала. И привезти я её не смогу, там наверное уже и косточек-то не осталось, где она лежит... — выдавливал из себя по слову, еле заставляя себя дышать, Сокджин. — Мертвые не лгут, Минсок-хён. — Что? Какие косточки? Почему мёртвые...? — в глазах парня отразился ужас и страх. — Не понимаю. Если я её взял силой, если она меня так ненавидела... Ёли! Ты помнишь как она потом на меня смотрела? Тогда почему она меня не оттолкнула, когда мы потом целовались? Я не понимаю! — Когда она поняла, что ты не помнишь, когда она узнала, что ты сделал это под действием какого-то вещества... Ей переводчица из ревности проболталась. Она в тебя влюбилась! Она любила тебя до последнего вздоха, Минсок, — Джин еле сдерживался, чтобы не вывалить на айдола сразу всё. Несколько минут стояла тишина. — Тогда я не понимаю зачем всё это? Какой смысл вам мне всё это рассказывать? Ворошить прошлое? Её сестра требует извинений? — Нет. Она сама просит у тебя прощение, — Джин внимательно следил за другом по ту сторону экрана, разрываемого сейчас протеворечивыми чувствами. — Что? За что? Сокджин, я совсем перестаю что либо понимать! — За то, что знала, и не нашла тебя и не связалась с тобой. Не рассказала тебе... — Какой смысл мне сообщать о её смерти? Она что покончила с собой из-за того, что я с ней сделал? Бред. Говори уже иначе я просто свихнусь! — Вот смотри. — Зачем ты мне показываешь моё детское фото? — ему никто не отвечал. Чанёль увидев фото вскинул брови, мол, ого как похож! — Постой. Но это не моё фото, в моём детстве таких игрушек не было. И волосы. У меня чёрные как смоль были, а здесь каштановые. Кто этот ребёнок? — Это твой сын, Мини и он сирота, — прохрипел Ёли. Изображение на экране задёргалось, перевернулось, раздался шум и что-то грохнулось. Парни ждали. Джин отодвинулся, чтобы не попадать в объектив камеры. Наконец те, кто подбежали к упавшему айдолу, взяв телефон Минсока и испуганное лицо молоденького солдата затараторило: — Извините. Он сознание потерял. Вы не могли бы ему перезвонить позже. Мы его в медпункт унесём. А то он в себя не приходит! — и отключил связь. — Прости, Сокджин, надо было мне сначала тебя самому выслушать... Ты был прав. — Нет. Так даже лучше. Пусть сразу всё узнает. А тебе я вот что хотел ещё сказать. Понимаешь... Ты сядь, а?! Чанёль сел снова на скамейку, развернув Сокджина к себе лицом: — Что ещё? — Я их нашёл. Помнишь: 2014. Россия. Москва. Фестиваль " Мост в Корею" , на который вас агентство не пустило? Моё признание помнишь? — Что у тебя любовь в России осталась? Помню. Но почему ИХ нашёл, а не её? Джин показал другое фото, где он с Саран. — Боже какая прелесть! Твоя что ли? Твоя дочка? Твоя копия! — парень кивнул. — Моя принцесса! — он тут же прикрыл глаза ладонью и тихо добавил: — Я нашёл их! Нашёл ту, что любил все эти годы больше жизни! Я нашёл её, чтобы вновь потерять, Чанёль! — Не понимаю. Если нашёл, то радоваться надо! Почему ты плачешь? — Она здесь. Её мама здесь, моя любимая в этой клинике, Ёли! Лежит она здесь, а не работает! Понимаешь?! Только сейчас приехавший на встречу с другом айдол привстал и прочитал название: онкологическая клиника... дальше буквы расплылись и взгляд затуманился. "Искать столько лет! А потом НАЙТИ, чтобы ПОТЕРЯТЬ!" — его передернуло, словно прошибло током. Он подскочил к Джину и прикрыл его собой от посторонних глаз и камер телефонов тех, кто так любит сенсации. Как бы там ни было, а по официальной версии он приехал навестить и поддержать друга, теперь так оно и есть на самом деле. Чанёль закрывал собой рыдающего айдола, который только сейчас смог выплеснуть всё наружу. Слов он найти для утешения не мог, только похлопывал по спине и тоже утирал тайком солёные капли со щёк. Когда слёз у Сокджина совсем не осталось, он накинул капюшон, надел солнцезащитные очки и попросил увезти его в палату. Но на пол пути остановил кресло и развернулся к айдолу лицом. Тот присел, делая вид что завязывает шнурок и взглядом спросил: "Что?" — Если Минсок не захочет или не сможет забрать сына, то я его усыновлю. Они с моей дочкой вместе выросли. Они почти родственники. Не стоит их разлучать, пока во всяком случае. В армию я уже не пойду. Сам понимаешь: умирающая жена на руках и малолетняя дочка. Да, Чанёль, я зарегистрирую с ней брак, чтобы дочка была законнорождённой. Мама Минсока младшего не только сестра Анастасии, но и сестра Сарани, моей дочери. Я забрал Минсока-младшего к себе вместе с дочкой. — Сестра? Как так? Бабушка Минсока младшего это мама твоей дочки? — Моя Надежда мама мамы сына нашего Минсока, — утвердительно кивал Джин. — Прости. Я просто в шоке. Нет, я знал, что она намного тебя старше, но чтоб на столько! — Чанёль не находил слов и скрыть реакцию ему было очень сложно. — Я сам только перед отъездом узнал. Думал ей 30, ну 33 года, подумаешь, каких-то 10 лет... Думал найду её и мы будем вместе хоть пятнадцать, десять, хоть пять лет! А этих лет у нас просто нет, Чанёль, понимаешь, НЕТ... — выдохнул Джин, а вдохнуть не смог. Он только успел схватить за плечо айдола и захрипел. Перепугавшись не на шутку, гость заорал вскакивая: — Что? Доктора! Срочно! Задыхается! — отбросив на спинку голову Сокджина, он развернул кресло и побежал к распахнувшимся дверям онкологического центра, отделение реанимации, толкая кресло перед собой. -