Запретная Любовь.

Найдя Минсока-младшего, Сокджин забрал Сарани и увёз их домой. Огромный упакованный в яркую обёртку подарок для девочки, что привёз отец Мини-младшего, оказался большим двухэтажным замком с принцессой и принцем. Там была мебель, карета и даже конь, которого можно было запрячь в карету, а можно было положить на него седло и посадить принца. Девочка прыгала и визжала от счастья, на что мальчишка лишь дулся и фыркал, раздувая пухлые щеки и убегая в комнату. Свой подарок, привезённый ему его родным отцом, которого он сегодня увидел впервые, мальчик даже не развернул, решив полностью игнорировать того, пока всё не решится с "Мамой". Хотя, честно признаться ему очень хотелось посмотреть хоть одним глазком, что же там в упаковке? Что мог подарить ему его отец в первую встречу: огромный конструктор ЛЕГО? Ну, например, какую-нибудь железнодорожную станцию? Или может быть станцию спасателей? А может это гоночная трасса? Электропоезд? Игровая приставка? А может маска вертуальной или дополненной реальности? Хотя нет, последнее отпадает, упаковка для неё слишком большая. Мысли роились, но он предпочитал томиться ожиданием, мечтая, строя догадки, но не вскрывать подарок. В очередной раз мальчишка фыркнул в ответ на приглашение Сарани присоединиться к ней в игре в замок, который к слову сказать был построен прямо в гостиной, где было светло и просторно, и где тёплый ковёр с длинным ворсом, лежащий на полу перед диваном отделяющим зону кухни от зоны самой гостиной, превращался в прекрасный луг-парк перед замком. Захлопнулась дверь в детскую, оборудованную на скорую руку Сокджином спальными местами, шкафом для одежды и столом с компьютером и игровой приставкой. За этой приставкой и проводил взаперти почти всё время Минсок-младший, с первого же дня, как переселился из квартиры старшей сестры - Анастасии, сюда, в квартиру к его получается дедушке Сокджину. И ещё ему приглянулся велотренажёр. Он включил приставку и выбрав тачку, отправился на старт, предвкушая гонку и скорость, которые так любил. Гувернантку поселили в соседнюю с детской комнату. Надо сказать, что когда Джин пытался выстроить хоть какую-то логическую цепочку у себя в голове: кто из них кому кем приходиться и как кому кого положено называть, он делал страдальческое лицо, жест рука-лицо и взвывал, из-за закипавших извилин мозга от всех этих тщетных попыток сделать всё по правилам, бросал это гиблое дело, так и не завершив. Так прошло ещё несколько дней. Сегодня у Ким Сокджина не было съёмок и не было других мероприятий, но он вскочил очень рано, всё утро проведя у зеркала, даже позабыв накормить завтраком детей. Хотя они и без него прекрасно справились, залив хлопья йогуртом и молоком (кто что любит) и накрошив туда всяких фруктов, которых Джин велел купить менеджеру своему аж по ящику каждого вида: бананы, яблоки, мандарины, которые любит Саран и киви, манго и виноград, которые любит Минсок. Когда завтрак был отправлен в желудки, девочкой было одето шикарное платье ярко синего цвета, оттеняющие её чёрные волосы и делающие глаза голубыми. Затем Сарани уселась опять одна перед своим замком на лужайке-ковре, вздыхая и сердясь на Мини, наотрез отказывающегося играть с ней. Она знала, что в квартиру отца некоторые люди, например Седжин-аджосси, входят без предупреждения, разве что предварительно сообщив хозяину о планах на свой визит по телефону. Именно поэтому девочка не испугалась и не удивилась, когда в прихожей пропищал набранный код на замке и дверь в квартиру распахнулась. До девчушки долетел незнакомый запах каких-то дорогих духов, немного резкий и слегка отталкивающий. Сарани поморщилась, но пошла встречать гостью, "как принято в лучших домах Парижа", как говорила её гувернантка. На пороге стояла высокая крашенная блондинка с ярким маникюром и макияжем, очень красивая, поправляя перед зеркалом причёску и макияж. Увидев в отражении смотрящую с интересом на неё семилетнюю принцессу, наряженную в царский наряд и диадему, девушка вздрогнула, вскрикнула и обернувшись, потрогала пухлые щёчки и руки малышки, дабы убедиться, что перед ней живой ребёнок, а не кукла или не приведение. — О, мой бог! Ты и вправду живая! — выдохнула она, стараясь не выругаться. — Ты кто? Откуда настоящая Принцесса в этом доме? — пытаясь шутить, чтобы скрыть шок, спросила красавица. — Я папина Розовая Принцесса - Сарани. — А кто у нас папа? — осторожно осведомилась та. — Ким Сокджин наш папа... А ты, наверное его девушка, да? Тогда ты будешь моей мачехой, когда мамы не станет? — грустно спросила Сарани. — А где папа? — не веря своим ушам и полагая, что это чья-то злая шутка, спросила айдолка, оглядывая пустую гостиную. — Папа переодевается к регистрации брака. Они с мамой сегодня женятся, — снова грустно произнесла девочка, поджимая губки и опуская голову, но исподлобья всё же продолжая рассматривать гостью. — Что? Ты шутишь? Какая свадьба?! — она в мгновение ока пришла в ярость и ринулась в спальню к Сокджину. Устроив там своему суженному-наряженному скандал, девушка вновь пулей пролетела к прихожей, проигнорировав выкрики с её именем "Джису! Да выслушай меня! Джису, успокойся, пожалуйста и выслушай!" и стала пытаться застегнуть трясущимися руками застёжку на сапожке на высоченном каблуке. Но догонять Джин её не стал. — Я никуда вас не отпущу! — преградив дорогу к входной двери, громко и уверенно сказала девочка. — Да кто ты такая, чтобы меня не выпускать?! — возмутилась всхлипывая девушка, глядя в глаза-озёра напротив. — Судя по всему я Ваша будущая приёмная дочка, падчерица. Типа Золушка. — Ха! Да он женится на твоей матери! Ты сама себя слышишь, малышка?! — чуть не срываясь на рыдания, еле сдерживаясь, ответила та. — Я себя слышу! А вот Вы, видимо, меня совсем не слушали! — громко рявкнула Сарани, забирая второй сапожек у девушки. — Я сказала, что "Вы будете моей мачехой, когда МАМЫ НЕ СТАНЕТ"! — Что? Да кто за него после такого предательства замуж пойдёт?! Я не сумасшедшая! — но осознав последние слова девочки, опустила руки, пытавшиеся отобрать свой сапожок у девочки и шумно глотнула: — Как не станет? — Да и иди! Зачем папе та, которая его не любит?! — сказала Любоашка застывшей с ужасом в глазах девушке. — Подожди. С чего ты взяла, что я его не люблю? — выпалила та. — Если бы любила, не скандалила бы, а поговорила с любящим мужчиной! Верила бы ему! — она бросила сапог под ноги девушки и уселась на диван, отвернувшись от гостьи. "Дитё дорам пересмотрела...такие перлы выдаёт!" — подумала Джису. Она в одном сапожке прискакала к дивану, уселась рядом и повернув Сарани к себе лицом, стала засыпать её вопросами: — Ты откуда знаешь, что он меня любит? — Он не стал бы целовать фотографию той, которую не любит. Я видела! — гордо отводя взгляд, ответила девочка. — А мама... Твоя мама, она... она умирает? Почему ты сказала: когда она уйдёт? — растерянно и тревожно бегая по лицу напротив взглядом, продолжала расспрашивать та, что минуту назад готова была бежать куда глаза глядят из этого дома. — Умирает. А что? Тоже не поверишь? Разве он стал бы так поступать с тобой, если бы не это? Разве он тебя предавал и обманывал уже? — с укором говорили пухлые губки. Не поверю! Папа не такой! Только сейчас девушка поняла, что малышка-принцесса, так сильно похожая на Сокджина, безоговорочно приняла выбор отца и даже пыталась образумить, остановить, её, закатившую скандал, ворвавшуюся в её итак сложную жизнь. — Почему ты не дала мне уйти? Почему остановила? Разве ты не хотела бы чтобы папа был только с тобой, только твоим и мамы, пусть даже она и умирает?! — смаргивая слёзы, заволакивающие глаза, спросила Джису, поправляя уже нежно прядь волос, выбившиеся из-под диадемы малышки. — Сокджину-аджосси итак больно терять маму, ведь он только нашёл её... Ему нужен будет кто-то, кто будет рядом, когда её не станет... Кому он доверяет, кого любит... А она всего лишь ребёнок! Чего тут непонятного?! — раздался мальчишеский голос позади девушки, — А раз он дорожит тобой и любит тебя, то Сарани решила, что ему будет совсем тяжело потерять ещё и тебя. — И вам здрасьте... — прошептала девушка, выпуская из рук плечики девочки и глядя на восьмилетнего мальчишку. — Не переживай, Нуна! Я не стану тебе обузой, когда вы с Сокджином-аджосси поженитесь! — предотвратив расспросы и сомнения гостьи, сказал Минсок, поправляя галстук-бабочку на чёрной рубашке и отдёргивая белый пиджак. — Мини, братик, давай помогу! — Сарани в мгновении ока оказалась возле мальчишки, заправляя воротничок рубашки под пиджак. — Вот так лучше. — Спасибо! — буркнул он в ответ, а потом спросил её на ушко, перейдя на русский: — А ты не знаешь, мой, ну, этот... Отец приедет? — Не уверена. Но если твой отец приедет, пожалуйста, Мини, не прогоняй его! Вам надо познакомиться и подружиться! — шептала она в ответ, пока тот поправлял на ней платье и снимал диадему. — Даже если ты решишь жить с нами, а не с ним. — Это лишнее. На, убери диадему. И наверное можно и не шептаться, она навряд ли знает или понимает русский язык. — Это да. Но неприлично говорить на другом языке при тех, кто его не понимает, разве нет? — пытаясь надеть снова диадему, шептала она. — Сними диадему! — настаивал Мни. — Я хочу! — ныла Сарани. — Вы на каком языке говорите? Вы обо мне? — спросила девушка, вновь снимая сапожок и намереваясь отправится в комнату из которой недавно выбежала, поклявшись, что никогда не переступит больше порог этого дома, где её предали. — Нет, что вы! Мы о своём, не беспокойтесь! — отрицательно махая ручками и улыбаясь, ответил мальчишка. — Тогда я пойду к Джину, поговорю... Извинюсь... Дети кивнули одобрительно и уселись на диван: — Ну что, давай мультики посмотрим что ли, пока они там МИРЯТСЯ?! — сказал многозначительно глядя вслед девушке, мальчик беря пульт.

***

Как не пытался избежать встречи с отцом Мини, ему всё равно пришлось с ним встретиться. Это было в украшенном кафетерии онкологической клиники, в котором час назад состоялась регистрация брака Надежды и Сокджина, на которой настоял мужчина. Всю регистрацию и чаепитие с тортом, Мини избегал даже встретиться взглядом с присутствующим на церемонии его отцом. Минсок-старший, совсем отчаявшись, уселся возле столика в самом дальнем углу, не притронувшись к кусочку торта, стоящему перед ним, и закрыл глаза. Услышав тихое перешёптывание где-то совсем рядом, он не обратил на него внимания, погружённый в свои тяжёлые мысли. Но через пару минут шепотки стихли и мужчина почувствовал чьё-то пыхтение совсем рядом, почти над ухом. — Прости... — выдохнул детский голос в самое ухо айдола. Минсок-старший распахнул удивлённо глаза, не веря своим ушам, и прошептал в ответ: — Сынок? Мини? — перед раскрытыми глазами немного всё поплыло, но придя в себя, он осторожно протянул руку, боясь спугнуть ребёнка или видение, которое было сейчас перед ним. А ведь он совсем отчаялся, что сможет наладить контакт с сыном. — Прости! — более уверенно сказал мальчик, беря отца за протянутую к нему руку. — Я не хотел тебя обидеть или расстроить. Мне было очень страшно... — Ничего, сын! Я понимаю! Главное, что ты сам смог подойти и заговорить со мной! Я это очень ценю! Спасибо... — он обнял сына, так крепко, что тот застонал. — Прости, Минсок, я кажется не рассчитал силы! — Если я пухлый, не значит, что мне не больно! — пробубнил тот, отстраняясь. — Я знаю! — засмеялся Сюмин, поглаживая по рукам сына. — В смысле знаешь? — хлопал глазами-щёлочками мальчишка. — В прямом смысле - знаю, каково это, когда все думают, что раз ты пухленький и мягонький, то тебе не больно, и что тебя можно тискать или хлопать, как плюшевую игрушку! — Что? Как? — мальчик совсем растерялся, с недоверием оглядывая накачанную, стройную фигуру отца, думая что тот шутит. — Да, Минсок, я тоже был толстеньким, как ты, в детстве! Понимаю, тебе в это сложно поверить, но это так! — он счастливо улыбался, не выпуская из рук ладони сына. — Значит я тоже как ты перестану быть толстым, пухлым и стану таким же красивым и сильным, как ты? — радостно вздыхая, спросил Мини. — Ну, это будет зависеть от тебя! Так быстро, конечно и легко, это не произойдёт, но через пару лет, или через год, я думаю у тебя получится! Я помогу тебе. Если хочешь, мы будем заниматься вместе! Ты готов к тяжёлым и нудным тренировкам, ради достижения цели? Как думаешь, выдержишь? — мужчина не отводил испытывающий взгляд с лица сына, ловя на нём мелькающие сомнения, лень, желание избавиться от лишнего веса и наконец, решимость: — ДА! Я готов! Ты мне правда поможешь? — спросил мальчишка того, с кем ещё недавно избегал даже пересечься взглядом. — Конечно, Минсок, помогу! — Вот только... — Мини-младший обернулся, найдя глазами Сарани и замер, оборвав фразу на полуслове. Девочка тайком вытирала слёзы в объятиях у Анастасии, своей старшей сестры. — Ты не хочешь расставаться с Сарани? — поняв замешательство сына, спросил мужчина. Тот кивнул, тяжело вздохнув: — ДА. Кто за ней будет приглядывать, когда меня не будет рядом? Она такая доверчивая! А ещё ей в этом году в школу идти! Кто будет помогать ей домашние задания делать? — Сюмин изучал серьёзное лицо сына, ещё недавно казавшегося ему просто капризным и избалованным мальчишкой, он вдруг ставшим очень серьёзным, рассудительным, заботливым "старшим братом", что приятно удивляло и поражало айдола. — Тогда... Если ты хочешь... Ты можешь остаться жить с ними... — выпуская ладошки своего сына из своих рук, как бы отпуская мальчишку, сдавленно ответил Минсок-старший. Слова где-то глубоко отдавали нестерпимой болью, ведь он так мечтал о сыне! Он не любил совсем маленьких детей. А вот таких, уже смышлёных - это была его мечта - взрослый сын, с которым он сможет путешествовать по Корее и по миру, строить планы, учить рыбачить или ещё что-нибудь. — Нет! — уверенно сказал, как отрезал, мальчик, снова беря за руки мужчину. — Я им буду только мешать! Сокджин-аджосси очень хороший, он позаботится о малышке! Да и к тому же он потом жениться... У него есть девушка. Я буду лишним! Если ты не против, лучше буду жить с тобой,... отец. Или у тебя тоже есть девушка? И я буду вам тоже мешать? — Нет, что ты! Даже если бы у меня была жена, я всё равно забрал бы тебя! Ты же мой сын! Я бы тебя не отдал, скорее развёлся бы! Как это - не принять моего сына? Разве такая женщина достойна быть моей женой, моей девушкой? — спрашивал сына мужчина, обнимая его и прижимая нежно, помня свою недавнюю ошибку. — Хорошо. Но ты всё ещё служишь в армии?! И как же твоя карьера? Ты же знаменитый, а я слышал, что фанатам сложно угодить. Они злые и капризные. Поэтому я ни за что не стану айдолом, как ты! — И не надо тебе быть айдолом! Хватит в семье одного! — весело смеясь, ответил Минсок. — А ты тортик не съел, потому что не хочешь? — глядя жадным взглядом, спросил тихо Мини. Минсок-старший, посмотрел в глаза сыну и показал кубики прокачанных мышц на своём животе, незаметно для других, задрав до груди свою рубашку. — Ради этого, как думаешь, стоит отказаться от тортиков и другого, вкусного, но не очень-то полезного? — Конечно! — решительно отодвигая подальше от них тарелку с соблазняющим и манящим кусочком торта, ответил мальчишка, наконец улыбаясь и светясь от счастья. — Молодец, сын, вот теперь я верю, что у тебя всё получится! Ты подождёшь меня, пока я окончу службу в армии? Поживёшь ещё немного с Джином и Сарани? — Да, конечно! Я же взрослый - всё понимаю! - Только не бросай меня, как мама, которая меня родила, отец... — он обнял неуверенно мужчину, который от его слов и объятий чуть не задохнулся. — Даже не надейся! Никому не отдам! — ответил Минсок-старший. — А я слышал, как Сокджин-аджосси говорил по телефону кому-то, что им придётся продать всё и уехать в другую страну, чтобы как в прошлый раз фанаты не разгромили их ресторан и квартиру... Это и правда может быть так опасно - признать, что у тебя есть ребёнок? — Я не стану обманывать. Это действительно может быть опасно... К сожалению... — он снова обнял мальчишку. — Может мне тогда пока никому не говорить, что я твой сын? В школе, например? — Да, пока я не вернусь и не оформлю все документы, лучше не говорить. Но это не потому, что я тебя стыжусь или стесняюсь, что ты мой ребёнок! - Не думай так, понял, Минсок?! — тот кивнул и засмеялся: — Как же всё-таки странно и неудобно, когда тебя с папой зовут одинаково! — Это точно! Но имя мы тебе менять не станем! Или станем? Ты хочешь поменять имя? Фамилию тебе точно менять придётся. Будешь носить мою: Ким. Тебе нравится моя фамилия, Мини? — спросил серьёзно глядя на него мужчина. — Не твоя, а наша! Конечно нравится! — Ким Минсок- это звучит гордо! — задирая нос, смеялся Сюмин. — Ким Минсок-младший тоже звучит... — передразнивая отца, ответил мальчишка. — Хорошо, договорились! Потом ты можешь подписывать тетрадки именно так: Ким Минсок! — сын кивнул, но спросил с тревогой, заметив, что отец поглядывает на телефон: — Тебе надо ехать обратно в военную часть? — и получив в ответ кивок и вздох, кинулся вдруг на шею Сюмину и выдохнул: — Ты только обязательно возвращайся за мной! Я буду ждать тебя, папа! -