***
— Нет, мы оказались слишком медленными! — крикнула Гелиона. Никита слышал позади себя приближающееся тяжёлое дыхание. Внезапно у него промелькнула мысль, что им не следует опасаться монстров, ведь тогда всего две девушки из их компании раскидали почти целую стаю этих волков. Успокоившись, парень перестал гнать, как сумасшедший, посчитав, что тратить все свои силы на бег будет бессмысленно. Это заметила Рен.
— Неужели ты решил, что можешь беречь свои силы, находясь в опасной зоне сумрачного леса? Надеешься, что мы снова с лёгкостью победим без твоих усилий? — в её голосе звучали нотки злобы.
— Вы только что справились с кучей огромных монстров! Всё равно ведь не проиграете и сейчас. Зачем же тогда этот стремительный бег?
— Ну, оглянись, коли сохраняешь в себе такой запас наивности, — усмехнулась беловолосая. Никита обернулся, стараясь не сильно потерять в скорости: мало ли что.
Среди гнавшихся за ними пока ещё на приличном расстоянии монстров наш герой разглядел новые физиономии. Может, это их так боятся боевые девчонки? Зубов и правда побольше…
— Да ты выше смотри, вон, на ветки, — вновь услышал он голос ледяной ведьмы. На ветки?.. По ветвям, перепрыгивая от дерева к дереву, словно косяк Тарзанов или лесных Бэтменов, передвигались человекоподобные одноглазые существа с очень подвижными конечностями. Крупные уши с непривычными раковинами располагались прямо на лице, по обе стороны от глаза, напоминая рыбьи жабры. Никита хотел получше рассмотреть ближайшего из древесных рыбомакак (надо же, какие слова лезут в голову школьнику, попавшему в лес с монстрами), но тот растворился в воздухе на его глазах. От растерянности парень чуть не потерял равновесие на бегу… Хотя почему чуть? Как раз потерял, споткнувшись обо что-то крупное и мягкое. «Чёрт, — успел подумать он. — Надо было лучше на дорогу смотреть, чем на макак вонючих».
***
— Не ушибся? — это снова Рен. Но голос не злой, а, скорее, насмешливый. «Что ж, главное, не злится, что затормозил их бегущую колонну, — улыбнулся про себя Никита. — Обо что это я приложился? Ой!» Оказалось, что он лежал на весьма помятом уже тельце «древесной рыбомакаки».
— Как только вылез, Геля сразу его вынесла. Так что ты натолкнулся уже на безжизненную кучу мышц в волосатой шкуре. Так и знала, что ты захочешь посмотреть кому-то в глаз.
Никита непонимающе молчал, поэтому Рен пришлось продолжить:
— Эти твари вылезают из-за спины того, кто установил с ними зрительный контакт. Собственно, это единственное, для чего им этот глаз ещё нужен, ведь в пространстве они ориентируются по звуку. Слышал про эхолокацию?
— Бэтмены, блин. Поэтому вы бежали? Потому что они телепортируются? А если просто в глаз не смотреть?
— Они очень ловкие и быстрые в бою, поэтому Гелионе было бы сложно с ними сражаться, а я бесполезна, потому что эти твари задуманы в качестве соперников магам: вблизи них магические процессы останавливаются. Виталик всё это мясо одной рукой бы стёр, но ему, видите ли, слишком просто живётся, чтобы упрощать всё ещё сильнее.
— Стоп! А кто тогда вынес всех остальных монстров? — Никита подскочил и осмотрелся. Он находился на краю большой поляны, под его ногами валялась всё та же бесформенная туша монстра, а среди деревьев блуждали волки-неволки, такие же макаки, разные другие зубастые твари.
— Почему они не нападают?
— Такова особенность этого места, монстры не заходят на эту поляну. Они её даже не видят, словно она существует за пределами их мира, — сообщила Рен с улыбкой. — Именно поэтому здесь мы когда-то разбили свой первый лесной лагерь. И безопасно, и просторно!
Пока ведьма отвечала на вопросы Никиты, Каси и Геля развели огонь на месте старого кострища посреди поляны, а «дядя Ви» просто валялся на траве, положив голову на небольшое бревно, обычно служащее путникам, видимо, местом для сидения. Вокруг кострища было несколько таких брёвен, образующих окружность сидячих мест, которые вскоре частично заняли все остальные странники и Никита.
***
Успокоившись и расслабившись у костра, Никита по-новому ощутил
весь тот пиздэц, в котором он оказался, всю необычность сложившейся ситуации: иной мир, монстры, магия…
— Расскажи немного о себе, — с улыбкой обратилась к нему Рен.
— Ну, я ученик одиннадцатого класса, зовут Никита, прибыл сюда из мира, в котором нет ни магии, ни монстров. Никакими особыми способностями я не обладаю…
— Нет, не то! — перебила его Каси. — А чем ты увлекаешься? Что любишь читать? Какую музыку слушаешь? Много ли у тебя друзей? Любишь ли шоколад? И если да, то какой — горький или молочный?
— О как! Читаю мангу и фэнтези-книги… — Никита заметил, как при последних его словах Геля скользнула по парню быстрым взглядом. — Собственно, этим и увлекаюсь. Слушаю много чего… Друзей? Ну, обычно. Никогда не гнался за их количеством, мне нормально. А шоколад… Да, однозначно молочный.
Тут Гелиона всё-таки вмешалась в разговор:
— Если Сумрак тебя призвал, значит, есть в тебе всё же некая особенность. Чем же ты отличаешься от остальных? Чем?! — она повысила голос.
— Я самый обычный человек, и я сам не понимаю, что этому вашему Сумраку нужно от меня.
Грубый низкий голос со стороны леса заставил Никиту тут же обернуться.
— Обычные сюда не попадают.
В тени листьев стоял, видимо, парень, и даже был различим его силуэт. Ростом он был ниже Рен, но длинные лохматые волосы давали объёма ещё на полголовы, после чего свисали неровным шлейфом почти до пояса, продолжая топорщиться и лохматиться. Он сделал шаг вперёд, и слабый сумрачный свет открыл его бледно-серую кожу и строгий чёрный деловой костюм с галстуком. Глаза светились красным, но этот огонёк быстро исчез, оставив место черноте, в которой едва можно было различить зрачки.
— Вы говорили, монстры сюда не пройдут… — выскочило у Никиты, и все, включая «монстра», засмеялись.
— Это Глюк, и он никакой не монстр, — объяснила Рен, слегка успокоившись.
— Глюк? То есть иллюзия? — Никита по-другому понял это слово.
— Ага, если бы. Вполне себе материальный, — это уже Гелиона. — А Глюк — это его зовут так. Он сам нам так назвался.
Тем временем вышедший из леса парень в чёрном продолжал от души веселиться, исходя кашляющим смехом, сопряжённым с визгом, напоминающим что-то среднее между чиханием утки и криками чайки. Но, как бы странен этот смех ни был, от такой вполне человеческой реакции Никите стало легче. Отсмеявшись, Глюк провёл ладонью по лицу, будто стирая остатки улыбки, и, действительно, тут же принял безэмоциональный вид. Это заставило Никиту ощутить лёгкий дискомфорт, но он успокоил себя тем, что в такой сценической фишке нет ничего необычного. А серолицый продолжил говорить:
— Сумрак призывает только особенных, тех, кто наделён особой силой и может быть полезен ему.
— Нет у меня особых сил!
— Ложь. Сумрак не ошибается, а значит, ты эту силу просто ещё не обнаружил, — бесстрастный голос не позволял не соглашаться, но Никита был абсолютно уверен в абсурдности произнесённого… Или же нет? А ведь было бы круто неожиданно обнаружить в себе сверхсилу! «В конце концов, если сила так и не обнаружится, я же ничего не теряю, — заметил про себя Никита. — Я ведь уже ощутил на себе чудеса этого мира. Что удивительного в том, что мне уготовано и собственное чудо?»
Глюк усмехнулся:
— Ты это брось так думать!
«Он, что ли, ещё и мысли читает?!»
— Сила так просто не даётся, ты её раскрыть в себе должен!
«Точно, читает!»
— Сосредоточься на том, что я говорю, а не на удивлениях!!! — коротышка незамедлительно хлопнул Никиту по лбу, но продолжил уже спокойнее. — Боюсь, что иначе ты просто не сможешь вернуться в свой мир. Ты ведь хочешь этого, не так ли? У тебя там семья, друзья и вся привычная жизнь. Не беспокойся, Сумрак — никакая не тюрьма. Мы предоставляем ему свою энергию, а он даёт нам возможность узнать нашу настоящую цену.
— Ты упомянул про возвращение домой. Как и когда я смогу вернуться?
— Сумрак создал для тебя испытание. Пройдёшь его — получишь возможность вернуться домой. Вот только испытание это у каждого своё, и я не знаю, какое прописано для тебя, понимаешь? Поэтому я и говорю, что так просто ты ничего не получишь. Ты не знаешь ни условий испытания, ни своей силы. Будет трудно…
— А если я провалю испытание?
— Я не знаю, как оно сформулировано. Может, его и нельзя провалить! Вдруг это просто вопрос времени? Но если всё-таки можно, то Сумрак вернёт тебя назад… И ты уже не сможешь вернуться сюда по собственному желанию. Лишь если будет дан второй шанс… Ой, о чём это я? Ты же недавно у нас и вовсе не дорожишь этим миром, — он широко улыбнулся, но как-то уж слишком широко, неестественно. — Пройдёшь — получишь возможность по желанию перемещаться между своим миром и этим. Провалишь… Просто вернёшься. Если вздумал саботировать процесс прохождения твоего испытания, останавливать не буду: выбор твой. А за время, проведённое здесь, не волнуйся — Сумрак его неплохо так сжимает, в твоём мире и дня не пройдёт!
И снова эта улыбка. Никита передёрнулся.
— Я подумаю, что лучше выбрать, — сухо ответил он.
— Брат, не пугай новеньких! — на поляну вышел ещё один парень. Высокий, но пониже Витали, ещё более серолицый, чем Глюк, темноволосый, да и одет в чёрное… «Вот любят они все тёмную одежду! Действительно обитатели Сумрака. Хотя я и сам против тёмного ничего не имею…» Никита заметил также хмурые глаза с россыпью мелких морщинок вокруг них и небольшой шрам на правой кисти. А из-за спины виднелся косо закреплённый здоровенный двуручный меч! Внушительно…
Меченосец подошёл к Глюку и положил руку со шрамом ему на плечо. Тот сделал то же самое в ответ и кивнул:
— Приветствую, брат. Тебя я сегодня ещё не видел.
Он отстранился и словно тут же перестал быть серьёзным: ещё раз залился неконтролируемым утиным смехом.
— А ведь «новенький» вообще тебя первый раз видит! — всё ещё смеясь, воскликнул Глюк. — А значит, настало время для знакомства! Итак, перед тобой Аранар Самбуру, один из первого поколения обитателей Сумрака. Вообще все из здесь присутствующих, не считая Рен Колд и тебя, обитатели первого поколения. Мы появились в Сумраке одновременно и очень давно, Рен из четвёртого поколения, а ты, выходит, уже из пятого… Арни, ты тоже познакомься с ним: зовут Никита, как я успел услышать, предположительно человек! — в последних словах лохматого была заметна нотка ехидства.
Новоиспечённый обитатель пятого поколения пожал протянутую Аранаром руку и обратил внимание на добродушно-весёлый блеск его глаз. «Не дурашливость ли Глюка сделала его более расслабленным?» — промелькнула мысль у Никиты. И тут этот самый Глюк как раз сорвался с места и пронёсся между ними, разъединяя их ладошки и зовя парней кивком обросшей головы в сторону костра…
***
С момента появления Никиты в Сумраке прошло порядочно времени, в мире людей таких длинных ночей не бывает — обязательно уже начало бы светать. Впрочем, Никита уже догадался, что иного времени суток в Сумраке просто нет. А сколько произошло разных событий за это время! И у тёплого костра, в окружении пусть и мало, но уже знакомых дружелюбных жителей этого мира, Никита почувствовал сладкую сонливость. Треск горящих сучьев и негромкие разговоры убаюкивали, кто-то пытался с ним заговорить, и Никита даже кое-как отвечал, но в конце концов провалился в сон. Только воспоминания о Глюке навевали тревогу. Чтение мыслей и неестественная улыбка так напрягали… Но не сейчас. Сейчас — спим. Да и как бы странен он ни был, Глюк действительно много знает об этом мире, а любая информация Никите сейчас пригодится.
