Безбожница

«Ни один ребёнок ещё не погиб от объятия матери»

      Сидя в холодном такси, мчащемся по полупустой трассе обратно в старую усадьбу графа Щербатого, Рита ненавидела свою мать ещё больше, чем прежде.       «Да как посмела эта женщина скрыть настолько важную информацию от меня? — вопрос бил кувалдой по вискам, в то время, как руки непроизвольно сжимались в кулаки. — Не-на-ви-жу. Причём их обеих!»       Хоть в глубине души Гаевская и понимала, что вторая персона, виноватая в случившимся, была не так уж и виновата. Но легче от этого не особо-то и становилось.       К горлу подступило резкое желание сплюнуть. Во рту ощущался вкус предательства. Взгляд девушки решительно вперился в мелькающие за окном тёмные пейзажи леса, появление которых означало, что дорога почти закончена.       Тем временем, совсем недалеко, в том же самом лесу разносились громкие возгласы, заставляющие многих птиц срываться с веток деревьев, а сов неодобрительно кричать им в ответ.       — Иван Савельевич! — изо всех сил кричал Андрей. Голос уже охрип, а пальцы рук, спрятанные глубоко в карманах зимней куртки, окоченели настолько, что согнуть их было проблематично.       Он не за что бы не сунулся в лес в такой час, если бы его недалёкие одноклассники не догадались притащить сюда его младшую сестру, Надю, дабы она показала им, где нашла кольцо. Как оказалось, кольцо это принадлежало их историку, Ивану Савельевичу, куда-то пропавшему пару дней назад.       Одноклассники Авдеева в один голос убеждали его, что со стариком случилось что-то очень и очень страшное, но они пока не понимали, что именно. Обнаружив кровавую надпись «SOS»       На старом куске дерева, он тот час же им поверил. Однако теперь, чем дальше они с Максимом продвигались, петляя между тёмными силуэтами деревьев, тем больше ему казалось, что всё это чья-то злая шутка. Но отступать было поздно.       — По-моему, мы просто зря тратим время, — Морозов растёр окоченевшие ладони. — Если бы он был здесь, уже давно бы откликнулся. Да?       — Может, он ранен или без сознания, — предположил Андрей, после чего вновь выкрикнул имя учителя.       — Ага, в голову он раненый, — съехидничал Макс, останавливаясь. — И че ты весь такой правильный? Прям смотреть противно! Всех тебе надо спасти! — он хмуро смотрел на Авдеева исподлобья. — Да ты этого Савельича в жизни не видел! А рвёшься спасать, как родного дедушку.       — А тебе-то что?       — Да бесит меня это, понимаешь? Бесит!       И тут, разрезая ночную тишину, по очереди грянули два выстрела.       Рита дёрнулась. Эти звуки она знала слишком хорошо, чтобы спутать с чем-либо ещё.       — Стойте! — моментально приказала она водителю. — Можете остановить здесь? Ненадолго.       Она вышла из машины. Ледяной ветер, терзающий своими завываниями деревья, пробирал насквозь, но в данный момент комфорт был последним, о чём девушка думала.       «Сегодня прям какой-то джек-пот», — гневно подумала она.       Потребовалось что есть мочи напрячь зрение, чтобы взгляд смог пробраться сквозь непроглядную тьму густых еловых лап. Где-то за деревьями она увидела две мужские фигуры. А после услышала голоса.       «Что за семейка у вас такая, а, Морозовы? Весь день мне испоганили!»       — Подождите здесь пол секунды, — попросила она водителя. — Сейчас двух человечков подберём и поедем. За простой плачу.       Андрей с Максом замерли, как только услышали выстрелы.       — Ты слышал? — спросил Андрей, до последнего надеясь списать всё на слуховую галлюцинацию.       — Я ж не глухой, — последовал резкий ответ брюнета, а после тот в очередной раз крикнул: — Иван Савельич!       — Стоять, боятся, пионеры! — послышался крик откуда-то слева. И голос этот был вовсе не историка. — Быстро сюда.       — Твою мать! Это Гаевская, — Макс узнал этот голос значительно быстрее Андрея. И лихорадочно раздумывал, что делать дальше: притвориться, что не слышали или ответить.       Андрей тихо чертыхнулся.       — Что будем делать? — спросил он Морозова.       — Быстро дуйте сюда, — словно бы отвечая на этот вопрос продолжила их преподавательница. — Попытка побега карается двумя нарядами вне очереди!       Переглянувшись, парни двинулись на голос.       — Вот надо было тебе именно сейчас звать Савельича? — гневно прошептал Андрей. — Сам же говорил, что это бессмысленно.       — Какая разница, что я там говорил? За собой следи!       Эта перепалка продолжалась ровно до того момента, как они вышли к обочине дороги. Там была припаркована небольшая машина с шашечками «Такси» и номером телефона, написанном на дверце.       Рядом же стояла Маргарита Константиновна собственной персоной. Даже в не самом ярком свете фар, Андрей смог разглядеть, что выглядит она просто великолепно, можно даже сказать, по-праздничному. По крайней мере, по школе в такой одежде она бы точно ходить не стала. На лице девушки отражалась довольно явная гримаса злости. Это был первый раз, когда Авдеев видел её такой разгневанной.       — В машину! — приказала она. — Быстрей. А то пока вы тут мешкаетесь, у меня, наверно, уже целое состояние за простой набежало.       Рита дождалась, пока юноши сядут на задние сиденья автомобиля, и лишь потом села вперёд.       — Мы искали… — начал было оправдываться Авдеев, но Морозов его резко прервал.       — Подснежники! —ухмыляясь, сказал он. — Знаете, как в сказке.       — Знаешь что, сказочник, посмотрим, какие сказки ты запоёшь своему отцу.        У Риты сегодня итак был далеко-о-о не самый удачный день, а тут ещё сын одной из её проблем решил, что ему всё позволено, ведь папочка держатель акций школы. В этот раз Гаевская была не намерена терпеть такого рода хамство с его стороны. Тем более, что в лесу были явно слышны два выстрела. А вдруг с Авдеевым что-то бы случилось? Это ведь одна из её главных миссий — наблюдать за внуками Колчина!       Увидев, как расширились глаза Морозова от такого заявления, она невольно вспомнила себя в его годы. Когда за уверенным и дерзким: «Да пожалуйста! Звоните сколько хотите!», она прятала страх, что в этот раз эта глупая угроза от Виктора Николаевича могла оказаться далеко не угрозой, что её отец узнает про её весёлую жизнь в пансионе, что приедет поговорить с ней наедине…       На секунду девушка всерьёз задумалась над тем, чтобы сбросить трубку, пока Морозов-старший не ответил. Но она тут же себя одёрнула. Всё-таки, лишний жизненный урок мальчишке не повредит. «Логос» — не место для жалости. Один неверный шаг — и поминай как звали.       От глаз Андрея не укрылось, как изменились эмоции на лице его одноклассника. Макс довольно быстро растерял всю свою излишнюю самоуверенность, вперившись мрачным взглядом в узоры мороза на оконном стекле.       Он вполуха слушал, как химичка говорит по телефону с его отцом, прося того подъехать к школе как можно быстрее.       В этот момент Морозова-младшего посетило странное чувство предательства. Казалось бы, отчего этому мерзкому чувству возникать сейчас? Как будто бы его кто-то предавал…       Парень непроизвольно дёрнул плечом, словно пытаясь отогнать это наваждение. Тщетно.       Она ведь не была ему должна, так? Они не были хорошо знакомы… да и просто знакомы-то не были. Что с того, что Гаевская помогла ему избежать наказание за разбитую вазу много лет назад? Что она показалась ему весьма приветливой, когда они разговаривали за школой?       — Ну что, Максим Петрович, пройдёмте со мной в учительскую, — пригласила Маргарита, расплатившись с таксистом. — Будем ждать Вашего отца, с которым Вы так хотели меня познакомить. А ты, Авдеев, быстро марш в комнату! С тобой мы позже поговорим.       Морозов-младший, с несвойственной ему нерешительностью почесав затылок, остановился на пороге школы.       — Э… Маргарита Константиновна… Может, не стоит его дожидаться? — голос парня внезапно растерял всё ехидство. — Может, мы с вами сможем, как-нибудь договориться?..       То, насколько неуверенным и испуганным казался сейчас главный хулиган школы, уже второй раз за вечер заставило Гаевскую задуматься, стоит ли и впрямь докладывать обо всем его отцу. Однако взгляд девушки, ровно как и голос, остался холодным и непроницаемым.       — Думаешь, можешь язвить и нарушать правила школы безнаказанно? — спросила она, смотря на Максима в упор. — Ну уж нет, со мной такое не пройдёт. Ты понимаешь, что мог пострадать?       — Маргарита Константиновна… — Морозов закусил губу, видно было, что каждое слово дается ему с большим трудом. — Пожалуйста, не надо отца. Давайте мы сами все решим… без него. Хотите, я месяц буду туалеты чистить или, не знаю… Да всё что угодно можете мне придумать!       — Поздно, Максим, — ответила Рита, замечая приближающуюся к школе знакомую машину. — Тем более, твой отец уже здесь.       Макс испуганно повернулся, выглядывая в окно.       Ему даже не нужно было гадать, он итак прекрасно понимал, чем закончится его сегодняшняя встреча с отцом. Конечно, он вряд ли станет избивать сына на глазах у его преподавателя, но домой для «разъяснительных бесед» на ближайшие выходные точно заберёт.       Входная дверь распахнулась, и мужчина, которого они ждали, вошел в пансион, недовольно стряхивая снежинки с пиджака.       — Привет, пап, — выдавил Максим, держа между собой и отцом некоторую дистанцию.       — Маргарита Константиновна, — проигнорировав сына, мужчина обратился к учителю. — Что за срочное дело, по которому вы меня вызвали.       Ни один мускул на его лице не дрогнул. Ничто в голосе главного спонсора школы не выдавало произошедшего несколькими часами ранее.       Несколькими часами ранее.       — Неужели ты решила помириться с матерью? — как бы невзначай спросил Морозов, отпивая из своего бокала.       — Это-то здесь причём? — в словах Риты впервые за вечер прозвучала сталь.       — Не притворяйся, — Пётр улыбнулся. — Я уже всё знаю.       — Про что? — Гаевская начинала терять терпение.       — Про твою сестру, — ответил Морозов таким тоном, будто бы это был очевидный факт.       — А что с моей сестрой? — спросила сбитая с толку таким поворотом событий Рита.       Как по команде ровно в эту секунду у неё в сумке завибрировал телефон. На экранчике высветилось слово, которое не высвечивалось на нём давно: «Мать».       Несколько секунд Гаевская молча смотрела на телефон, не веря тому, что эта женщина в первый раз за несколько лет решила ей позвонить, да ещё и в такой момент.       — Извинишь? — для приличия спросила она Морозова, хмурясь.       — Разумеется, — кивнул мужчина. — Муж?       — Хуже, — ответила Рита, нажимая зелёную кнопку. — Что надо? — коротко и грубо спросила она, не приветствуя собеседника на том конце.       — Это так ты приветствуешь родную мать? — раздалось в ответ.       Отчего-то внутри Маргариты что-то сжалось, как только она услышала этот одновременно знакомый и до боли чужой голос.       Девушка смотрела на недоумевающего Морозова в упор, но не видела ровным счётом ничего.       — Ты здесь? — вновь донеслось из трубки, прежде, чем Гаевская смогла взять себя в руки и сказать хоть что-нибудь.       — Нет, так я приветствую женщину, которая называла меня последней шлюхой во время нашего прошлого разговора.       На лице Петра отразилось понимание, а на тонких губах заиграла лёгкая усмешка. Теперь ему стала понятна столь необычная для Риты реакция на звонок. Возможно, его спутница и впрямь не знала интересных новых подробностей о своей младшей сестре, и мать только сейчас решила ей об этом поведать.       Что ж, если так, то Вероника выбрала, очевидно, не самый удачный момент. Впрочем, как и всегда.       — И долго ты будешь мне это припоминать? — спросила Маргариту её мать.       — Столько, сколько потребуется, чтобы ты навсегда забыла этот номер, — холодно отрезала Рита. — Повторю свой вопрос: что надо? В отличии от тебя у меня есть личная жизнь, и я занята.       — А я всегда знала, что мать — неблагодарная профессия, — протянула Вероника. — Что ты, что Камилла… Кстати, о ней.       Рука Маргариты непроизвольно сжалась в кулак. Так вот, о чём хотела поговорить её мать. Но очевидно, Морозову эта старая бездарная актриса рассказала что-то о её сестре раньше, чем ей. Что ж, совсем не удивительно.       — В общем, я решила отправить Камиллу в школу-интернат.       — Замечательно, — ядовито сказала Гаевская. — Одну свою дочь бросила, теперь и от второй избавиться решила.       — Я решила отправить её в «Логос», — игнорируя грубую реплику своей старшей дочери, произнесла Вероника.       — Так что за срочность? — вновь спросил Морозов-старший, когда все троя оказались в учительской.       — Пётр Алексеевич, вынуждена донести до Вашего сведения, что ваш сын систематически нарушает правила поведения школы, провоцирует драки и самовольно покидает территорию школы, из-за чего, к слову, преподавателям в моём лице приходиться ловить его ночью, в лесу, вместо того, чтобы заниматься другими, более важными делами.       — Ах вот как… — Морозов сделал шаг к Максу и вдруг коротко, без замаха, влепил ему пощечину.       Рука у Морозова-старшего оказалась тяжелая, и Макс, отлетев в угол, упал.       — Пётр Алексеевич! — строго воскликнула Маргарита, привлекая внимание мужчины на себя. — Максим, выйди, пожалуйста, нам с твоим отцом нужно побеседовать наедине.       Парень молча вышел, едва не прихлопнув дверью застывшую за ней Машу Вершинину, которой невольно суждено было стать свидетельницей предстоящего разговора между учительницей химии и отцом ученика.       — Ну и к чему это было, Петь? — раздражённо спросила Гаевская, когда дверь за парнем захлопнулась.       — В воспитательных целях, — коротко ответил мужчина, поправляя пиджак.       — Теперь я понимаю, почему вы с отцом были такими закадычными дружками, — зло фыркнула Рита, устало падая на диван. — Что за день сегодня такой, а? Ты, твой сынок-подснежникоискатель, да ещё и эта, с её «хорошими новостями», чтоб её!       — Не рада предстоящей встрече с сестрой? — спросил Морозов, присаживаясь рядом.       — С сестрой, — усмехнулась Рита. — Сестрой, — повторила она, словно пытаясь распробовать это слово на вкус. — В последний раз я видела её, когда ей было лет десять. Да я понятия не имею, что она за человек.       — Рассказать? — неожиданно спросил Пётр.       — Ты её видел? — удивлённо спросила девушка.       — Пару лет назад, мельком, — пожал плечами бизнесмен. — Но это уже больше, чем о ней зннаешь ты.       Рита закатила глаза. Не Морозову, олимпийскому чемпиону по домашнему боксу, ей нотации о семье читать.       — Внешне она очень на тебя похожа. Правда.       — Значит, красивая.       — Скромности тебе не занимать, — усмехнулся мужчина. — А мы ведь так и недоговорили в ресторане, — заметил он, как бы не нарочно.       — О чём, — спросила Рита, окончательно расслабившись.       — О нас.       Ей показалось или Морозов позволил себе придвинуться ближе.       — О каких нас? По-моему «мы» давно закончились.       — Рита, — Пётр взял её руку в свою. — Можешь мне не верить, но я правда очень скучаю, очень хочу всё вернуть.       Девушка молчала. Она смотрела на этого мужчину, пытаясь понять, чего тот хочет на самом деле. Она хорошо разбиралась в людях — профессия этого требовала, причем, как основная, так и «дневная». И, конечно, она знала Морозова. Знала, возможно, даже лучше, чем знал его её отец. Только вод чем для неё обернулось это «знание»?       Ссорой с матерью, после которой они и по сей день не разговаривают?       Полной изоляцией от собственной семьи?       Невозможностью завести никакие другие отношения?       Но почему тогда где-то в глубине подсознания она готова пойти на это ещё раз, готова сказать «да» и позволить Петру Морозову начать всё сначала.       — Петь, — серьёзно начала было девушка, но мужчина прервал её, прислонив указательный палец к её губам.       — Я исправлюсь, обещаю. — продолжал он. — Тот случай больше не повторится.       — Если обещаешь меня больше не перебивать, — уже чуть более раздражённо ответила Рита. — Я отвечу, что… — она запнулась, пытаясь подобрать слова. — В общем, можно попробовать.       Губы Петра искривились в победной улыбке.       — Обещаю, я тебя не разочарую.       Резко сократив расстояния между ними, Пётр накрыл своими губами губы Гаевской, пробуждая в той давно забытое чувство, которое поцелую с Игорем отчего-то никогда не могли в ней вызвать.       Не долго думая, Маргарита ответила на поцелуй, притягивая мужчину ближе.       Маша, наблюдавшая за этим действом и слышавшая всё от начала до конца, стояла совсем ошарашенная таким поворотом событий. Было трудно представить Маргариту Константиновну, казавшуюся такой милой и приятной девушкой, вместе с этим мерзавцем, отнявшим у неё сына и, по всей видимости, систематически его избивающим.

***

      После такого длинного и даже чересчур насыщенного дня Рите просто необходимо было принять горячую ванну и, расслабившись, окончательно собраться с мыслями.       Оказавшись в своей комнате, она облегчённо выдохнула и скинула, наконец, ботильоны, позволяя уставшим ногам отдохнуть.       Однако спокойствие продлилось ровно до того момента, как девушка включила в комнате свет. Что-то в её комнате, определённо, было не так. Пока что она не могла понять, что именно, но какое-то неясное дурное предчувствие никак не могло её отпустить, а своей интуиции Гаевская привыкла верить. Она не раз её выручала.       Повернув «собачку» замка, Маргарита принялась за дело.       Если бы сейчас кто-то зашёл в её комнату, то, непременно, счёл бы её сумасшедшей. Девушка резко упала в позу низкой планки, осматривая область под кроватью — от усталости, охватившей её пару минут назад не осталось и следа — после она, уже сидя на корточках, ещё раз внимательно осмотрелась, поднялась, прошлась по периметру, беря в руки разные предметы, тщательно ощупывая их на предметы жучков, проверила оружие, спокойно лежавшее на месте.       И только она готова была успокоиться, объяснив дурное предчувствие тяжелым днем, как вдруг.       Бинго!       Маленький короткий тёмный волос лежал прямо возле шкатулки с украшениями.       Рита аккуратно взяла его, придирчиво осмотрела, будто бы это могло ей что-то дать.       Хотя, кое-что это ей действительно дало: кому бы этот волос не принадлежал — это точно была не Маша — единственный человек, которому было разрешено заходить в эту комнату без её ведома, дабы убраться.       Достав из левого ящика стола небольшой прозрачный пакетик, она положила волос туда.       «Экспертиза покажет, кто же наш таинственный лысеющий Шерлок, а пока надо быть поосторожней с темноволосыми парнями»

***

      — И почему же ты решила скрыть это от нас? — с улыбкой поинтересовался Виктор Николаевич утром в учительской.       — А что, это настолько важно? — невинно переспросила Рита.       — Конечно, — ответил директор. — Твоя сестра будет учиться здесь, а ты об этом ни словом не обмолвилась.       — Я думала ты и без того осведомлён, — соврала девушка. — Ты же директор как никак.       — Документы пришли только вчера, — отрицательно покачал головой он. — В любом случае, надеюсь, она такая же усердная ученица, как ты.       — Усердная ученица, — Маргарита не смогла сдержать усмешку. — Ты точно про меня говоришь.       Директор не смог не посмеяться вместе с ней.       — Нет правда, — продолжил он. — Ты, конечно, слишком часто пренебрегала правилами школы, но оценки у тебя всегда были на высоте.       — Талант не пропьёшь, — усмехнулась девушка, заставляя директора издать ещё один смешок.       — Развлекаетесь? — спросила, входя в учительскую, Елена, обводя бывшую ученицу странным взглядом.       «Неужто ревнует?» — мысленно подметила Гаевская.       — Обсуждаем скорый приезд моей сестры, — ответила ей Рита с улыбкой, никак не выдавая своих настоящих мыслей по поводу приезда своей сестры.       — Ах, да, — наигранно вспомнила Крылова. — Она приедет завтра?       — Должна.       Маргариту прервал телефонный звонок.       «Мать».       «Чёрт бы её побрал, — пронеслось в голове у Риты. — Она что, мне каждый день теперь названивать будет?»       — Прошу простить, — сказала она коллегам, принимая звонок. — Какого чёрта ты сюда снова звонишь? — гневно прошептала она, выйдя в коридор. — Или после вчерашнего решила, что мы снова общаемся?       — И тебе доброе утро, дочь.       — И почему я должна узнавать последней о том, что ты решила сослать Камиллу сюда? — перешла в наступление Рита.       — Если я правильно помню, это ты решила перестать со мной общаться, — в тон дочери ответила Вероника.       — Тебе ещё раз напомнить детали нашего последнего разговора?       — Ты знаешь, у меня были причины…       — У тебя всегда и на всё есть «причины».       — Ритуля, — после некоторой паузы раздалось из трубки. Девушка поморщилась от такого обращения. — Это ведь всё из-за отца, да? Из-за того, что мы развелись?       — Во-первых, никогда больше не называй меня «Ритуля». Во-вторых, мне абсолютно наплевать, когда и с кем ты там развелась. Он мне не отец, а ты мне не мать, но будь, пожалуйста, добра, в следующий раз, когда решишь сбагрить ко мне младшую сестру, оповести заранее.       — Для начала, не к тебе, а в интернат.       — То есть слово «сбагрить» вас, матушка, не смутило? — ядовито усмехнулась Гаевская. — И, давай называть вещи своими именами, из всех сотен тысяч пансионов ты выбрала именно тот, в котором преподаю я совершенно случайно, потому что…       — Потому что в «Логосе» лучшее образование. Ты ведь сама выпускница этой школы, позволь тебе напомнить, Маргарита. Хотя, учитывая, что они взяли тебя на роль учителя, я начинаю сомневаться в уровне образования в этой школе.       — Мне плевать на твои сомнения! Я знаю свои способности так же, как я знаю, что ты никогда в меня не верила, даже не пыталась. Желаю тебе наихудшего дня, Вероника. Конец связи.       Крепко сжав телефон в руке, Рита сделала несколько глубоких вдохов, возвращая лицу привычное выражение беспечности.       Вчерашний день был тяжёлым, но этот, явно, будет не лучше.