Безбожница

Если в отсутствии человека вы совершенно равнодушны к нему, а его присутствие пьянит вас счастьем, что же происходит на самом деле? Агата Кристи

      Горячий душ обжигал кожу, расслабляя уставшие мышцы. Закрыв глаза, Маргарита запрокинула голову назад, подставляя лицо струям воды. Казалось, она могла стоять здесь вечно, но здравый смысл подсказал, что чем раньше она заберётся в кровать, тем больше часов будет у неё на сон, которого так не хватало.       Отодвинув шторку ванной, она с досадой заметила, что забыла взять халат. В комнате, несмотря на отопление, всё же было довольно прохладно. По телу девушки тут же побежали мурашки. Она чертыхнулась.       Рита уже и забыла, как это приятно — осознавать, что у тебя впереди целая ночь крепкого сна. В последнее время таких было крайне мало.       «- Кто посмел отбирать у меня драгоценные минуты сна? — пронеслось в голове у Риты, когда её мобильный, лежавший на прикроватной тумбочке, завибрировал. — Ну конечно! Кто же ещё это мог быть?»       На экранчике телефона высвечивалось: «Игорь».       — Привет, дорогая, — донеслось из трубки. Гаевская незамедлительно поморщилась.       — Привет, — без особого энтузиазма ответила она. — Ты что-то хотел?       — Узнать, как дела у моей любимой жены, — прозвучало из трубки. — Слышу, ты не в настроении. Устала?       — Немного, — подойдя к письменному столу, Рита открыла ноутбук, намереваясь проверить электронную почту, дабы не тратить бесценное время только на разговор.       — Первый рабочий день, всё-таки.       — А в целом всё хорошо?       — В целом, да, — Рита не могла понять, что утомляло её больше: две бессонные ночи подряд или этот разговор.       Она нисколько не пожалела, что решила проверить почту именно сейчас, ведь над иконкой «входящие» уже горела единичка. Да и от кого! Пётр Морозов собственной персоной. Рита не смогла сдержать легкой усмешки.       «- А говорил, что писать не собирается».       Голос её мужа всё ещё вещал о чём-то в плотно прижатой к уху трубке, но она его уже не слушала.

      Привет, давно не виделись. По-моему, мы с тобой закончили не на той ноте. Предлагаю это исправить. Напиши, когда тебе будет удобно.

      Маргарита, недолго поразмыслив, написала ответ.

      Завтра в восемь вечера, если ты, конечно, сможешь.

      Ответ пришёл незамедлительно.

      Для тебя время всегда найду. Завтра пришлю адрес.

      — Ри-и-и-т, — раздался из трубки голос Игоря. — Ты меня вообще слушаешь?       — А? Да, конечно, — Рита захлопнула ноутбук.       — Ну и о чём я сейчас говорил?       — О своей работе, — тут же нашлась девушка. Он всегда о ней говорил, поэтому догадаться было не так уж и сложно.

***

      Утро оказалось на удивление добрым. Солнце светило намного ярче, чем обычно — об этом Рите сообщил надоедливый луч, пробравшийся сквозь неплотно задёрнутые шторы и разбудивший её раньше будильника. Тихо пробурчав что-то нецензурное, девушка с головой накрылась одеялом и продолжила своё свидание с Морфеем. Но, к сожалению, ненадолго.       Через полчаса, пролетевшего для Риты, словно пять минут, кто-то начал назойливо стучать в дверь. У Гаевской всегда был крайне чуткий сон: её могла разбудить совершенно любая мелочь. Что, впрочем, было скорее плюсом, чем минусом для её «основной работы». Никому, даже самому лучшему сыщику, не удастся обыскать её комнату, будь то день или ночь.       В надежде, что стук прекратится, Рита продолжала спать. Сегодня у неё не было первого урока, поэтому она решила выспаться как можно лучше, даже на завтрак не пошла. Только вот её надеждам не суждено было сбыться. Только она успела обрадоваться закончившемуся стуку, как услышала лязг ключей.       Услышав это, Маргарита резко села на кровати, готовая ко всему.       — Ой, извините, я думала здесь никого нет.       Нарушителем сна оказался никто иной, как Маша Вершинина, уборщица.       Рита облегчённо выдохнула, потерев глаза.       — Ничего, — соврала она. — Убирайся. В смысле здесь, а не отсюда.       Усилием воли заставив себя встать с кровати, блондинка зашагала в ванную.       Сегодняшний день был для Риты, можно сказать, разгрузочным. По сравнению с весьма насыщенным, если не сказать больше, вчера и тем, что было запланировано на завтра, уж точно. Единственным событием, которое можно было охарактеризовать, как «из ряда вон», должна была стать встреча с Морозовым-старшим.       Они не виделись с осени. И даже не созванивались. Поэтому Гаевская испытала немалое удивление, когда вчера ей пришло письмо от Петра с просьбой о встрече.       «- Неужто решил взяться за старое?» — подумала Рита без привычной усмешки.       Маша обрадовалась, быстро оглядев комнату преподавательницы по химии, ведь в комнате у неё было на удивление чисто.       «- Видимо, пыль облетает химиков стороной» — подумалось уборщице.       Заправляя постель, она случайно задела рукой мобильный телефон, покоящийся на прикроватной тумбочке, и тот тут же упал на пол. Быстро подняв его, Маша успела помолиться всем Богам, чтобы он не разбился. И — о, чудо — похоже, сегодня Боги были на её стороне. К тому же, звука падения девайса его хозяйка не услышала из-за журчания воды.       Мария уж было хотела вернуть телефон на его законное место и продолжить уборку, как он завибрировал и на небольшом экране высветилось сообщение. Обычно, брюнетка не имела привычки читать чужие сообщения, но сейчас это получилось чисто случайно. Пётр Морозов: Красная Пресня, 13. Сама доедешь?       У Вершининой появилось стойкое ощущение, что она вторглась во что-то слишком личное, и она тут же отложила телефон в сторону. К слову, очень вовремя.       Всего через пару секунд шум воды прекратился, и из ванной вышла Маргарита.       — Ты закончила? — спросила она Машу.       — Нет, ещё совсем чуть-чуть осталось.       — Слушай, можешь прийти сюда после звонка? У меня сейчас урок, я оденусь и пойду.       Энергично кивнув, Мария удалилась из комнаты. А Рита, прежде, чем начинать одеваться, прочитала новое сообщение от Петра и быстро ответила: «Смогу, куда я денусь?».

***

      Первые два урока прошли без эксцессов во многом потому, считала Рита, что уроки были у седьмого и пятого класса. У десятого же химия была после обеда, и Гаевская очень надеялась, что в этот раз Морозов-младший почтит её урок своим присутствием.       К слову, мысли о Максиме непременно приводили её к мыслям о предстоящей встрече с его отцом. Уж кем кем, а дурой Маргарита точно не была, поэтому прекрасно догадывалась, чего именно хотел от неё Морозов и о чём собирался беседовать. Но легче от этих догадок не становилось от слова совсем. Дел и так было невпроворот, а тут ещё он собирается выяснять вещи, которые, как Рите казалось, они уже давно выяснили.       — Рита, ты что-то хотела? — спросил девушку Виктор Николаевич, когда она зашла в его кабинет и, по совместительству, учительскую.       — Ничего интересного, Виктор Николаевич, — Рита заправила прядь волос, мешавшую обзору, за ухо. — Просто нужен журнал десятого класса.       — Он чуть левее, в верхнем ящике, — подсказал директор. — И, по-моему, мы уже договорились, что будем на «ты», разве нет?       — Не припомню такого, — Гаевская достала журнал. — Витя, — добавила она, развернувшись к директору с улыбкой.       До начала урока было целых десять минут, и Виктор впервые не знал, чем их занять. Урок ему предстояло вести у первого класса, как раз туда и ходила Надя Авдеева, его новая подопечная. Это был первый урок, на котором она должна была присутствовать, Виктор с трудом признавался самому себе, что волнуется, ведь это было так странно для него, преподавателя со стажем.       Он посмотрел на Маргариту. Вот же! Эта совсем уже взрослая девушка — его бывшая ученица. И она даже не из первого выпуска. Так почему же он сейчас так переживал за урок у первоклассников?       Конечно, ответ был более, чем очевиден. Это всё из-за Нади, девочки, так похожей на его теперь уже покойную сестру. Сестру, обещание, данное которой, он так и не исполнил. Да, в том, что Авдеева его племянница не было никаких сомнений.       Он смотрел, как Гаевская села на диванчик и закинула ногу на ногу. С одной стороны, она так изменилась, и дело было вовсе не в смене цвета волос. Она стала гораздо более женственной и, наверное, спокойней. Если, конечно, это слово вообще можно было к ней применять. Но в то же время, от неё исходила всё та же энергетика, что и раньше. Энергетика, позволяющая ей никогда и никого не оставлять равнодушным: влюбить в себя с первых секунд — да; заставить люто ненавидеть до конца дней — пожалуйста! Но равнодушным — никогда.       — Ну и как тебе, — Виктор подпёр голову левой рукой. — вести урок у десятиклассников?       Бывшая ученица пожала плечами, откидываясь на спинку кресла.       — Ожидала, что будет хуже.       — Зря, — честно признался Виктор. — Мне уже, как минимум, трое десятиклассников признались, что ты — лучший учитель за всё время.       — Правда? — Рита вскинула брови.       — Да, — Виктор широко улыбнулся. — И не только десятиклассники, к слову.       — Так, — заинтересовавшись, девушка вновь наклонилась ближе к директору, что, впрочем, было бесполезно: стол, за которым он сидел стоял в другом конце кабинета. — Выкладывайт…выкладывай!       — Надя Авдеева, первоклассница, рассказала мне о вашем с ней разговоре.       — А, — коротко сказала Рита, вновь откидываясь обратно на спинку. Поляков отметил, как быстро угас энтузиазм девушки.       — Я не знал про твоего отца, соболезную.       Виктор хорошо помнил Константина Гаевского, всегда серьёзного и статного мужчину. Его было трудно не запомнить, с его хищным разлётом бровей, придающим ему ещё более суровый вид, тонкими, словно бы вечно поджатыми в недовольстве, губами и порядком массивной комплекцией. Константин Владимирович был одним из главных акционеров «Логоса», наряду с Петром Морозовым, но после того, как его дочь окончила школу, резко продал все свои активы.       — Не надо, — отмахнулась девушка, совсем не похожая на своего родителя.       Виктор кивнул. Если она не хочет — не к чему давить. В конце концов он знал, как Рита не любила выставлять свои чувства напоказ.       Возможно, в чём-то она и была похожа на своего отца.       Со звонком Гаевская вышла из класса. Решив провести остатки перемены в учительской, она надеялась, что беседа с Виктором поможет ей немного расслабится, и поначалу она так и было, но под конец тот зачем-то загрузил её смертью отца.       «- Тебе ж плевать, расслабься», — мысленно наказала себе девушка.        Нацепив ставшую уже привычной маску беспечности, она вошла в класс.       О, чудо! Класс был в полном составе, даже Максим Морозов изъявил желание явиться. Он сел рядом со светловолосой девушкой. Старковой, кажется. Рита внезапно вспомнила про факультатив.       «- Надо бы в конце урока дать объявление, — подумала она. — Может, удастся возродить биологический кружок Войтевича. Надо бы это завтра обсудить…»       Биологическим кружком Войтевича именовался факультатив, где, по официальной версии, дополнительно занимались особенно одарённые дети, проходили дополнительную программу как по биологии, так и по химии. На деле же, Войтевич искал «одарённых детей» в совсем ином смысле этого словосочетания: истинной целью кружка было выявления сверхъестественных способностей у учеников, чтобы, в дальнейшем, использовать их для проекта.       — Итак, вижу, все в сборе, — начала Гаевская. — Думаю, можем начать. Кислородсодержащие органические соединения и их источники, — вывела она тему на доске. — Кислородсодержащие органические соединения — соединения, содержащие помимо углерода и водорода, еще один элемент — кислород. Атом кислорода содержится в различных функциональных группах, определяющих принадлежность соединения к конкретному классу…       Невзирая на то, что лекции Маргариты Константиновны казались им интересными, сегодня Даша просто не могла сконцентрировать своё внимание на доске.       — С Иваном Савельичем точно что-то случилось, — прошептала Старкова на ухо своей подруге. — Он не мог так просто взять и уехать, никому ничего не сказав.       Вика, внимательно слушавшая лекцию по химии и старательно записывающая конспект, лишь молча отмахнулась от подруги. Само собой, Даше не нужно было так сильно заботиться о своих оценках. У её матери было достаточно денег, чтобы оплатить обучение, в отличие от её, Викиной, мамы, которая едва сводила концы с концами только чтобы оплатить девочке дорогую школьную форму. Об оплате обучения и речи быть не могло. Поэтому Кузнецовой приходилось из кожи вон лезть, чтобы заполучить грант.       — Вик! — возмутилась Даша. — Тебя что, совсем не волнует, что с ним стало?       — Волнует, конечно, — раздражённо ответила брюнетка. — Но это может подождать до перемены.       — Кузнецова, потише, пожалуйста, — приказала Гаевская.       — Мы же договорились, — уже тише сказала Вика. — После уроков пойдём в библиотеку, там и поговорим.       На том и порешили.       За несколько минут до конца урока, как и было запланировано, Маргарита закончила лекцию и потребовала внимания.       — Как я узнала от некоторых ваших одноклассников и от Виктора Николаевича, многим из вас понравился мой метод преподавания. И некоторые даже изъявили желание ходить на мои факультативы, — лёгкий кивок в сторону Старковой и Кузнецовой. — Стало быть, милости прошу. У вас есть время до следующего урока, то есть до пятницы, на раздумья. Кто решиться — смело подходим ко мне и записываемся. Как только наберётся хотя бы пять-шесть человек, я переговорю с директором и назначу дату занятий. Всем всё ясно.       Ответом послужили дружные кивки головами и нестройный хор из положительных ответов.       — Тогда до пятницы. Урок окончен.

***

      «- Хорошее место выбрал Морозов, — думала Рита, собираясь. — В лучшем случае, ехать полтора часа. А с учётом того, что шесть часов вечера — самый час-пик, то все два с половиной.»       Права была Коко Шанель, говоря, что у каждой женщины всегда должно быть маленькое чёрное платье. Благо, таких платьев у Риты было абсолютное большинство, различных кроев и стилей.       Слишком наряжаться для Морозова не хотелось, однако вечное желание выглядеть сногсшибательно это перебороло. Выбранное чёрное платье с белыми узорами струилось по телу мягким шёлком, а замшевые ботильоны на высоком каблуке визуально делали её ещё стройнее и выше. Волосы было решено оставить распущенными, чтобы они мягкими волнами ниспадали с плеч, а губы покрыть плотным слоем ярко-алой помады.       Маргарита долго стояла перед зеркалом, любуясь собственным отражением.       Вдоволь собой налюбовавшись, она накинула длинную чёрную шубу, красиво лоснящуюся в искусственном освещении, и, выправив волосы, отправилась в путь.       Такси уже ждало у крыльца.       Только высокая фигура скрылась из вида, из-за угла вышел Володя, повар. Весьма странный гость коридора со спальнями учителей, а направлялся он именно к одной из таких спален. Дверь поддалась легко. Стоило только слегка ткнуть в замок отмычкой, и он с присущей ему лёгкостью оказался внутри.       В помещении всё ещё стоял стойкий запах духов, недавно распылённых хозяйкой во время приготовлений к встрече.       На первый взгляд — ничего необычного, комната как комната. Но Володя не был намерен так просто сдаваться, не для этого он замок взламывал.       Мужчина принялся тщательно осматривать помещение, в этом опыта уму-то уж точно хватало. Но ни в одном из ящиков стола, ни на дверной притолоке, ни под матрасом не обнаружилось ничего интересного. Володя даже почувствовал некоторое разочарование. Неужели ошибся?..       В сумке, висевшей на спинке стула, повар обнаружил паспорт.       — Посмотрим, — тихо пробормотал он.       Маргарита Константиновна Гаевская. Дата рождения: 26.03.1987, гор. Москва. Ничего интересного, кроме…       Взгляд повара остановился на одной из страниц, той, где была указана прописка. Большая Татарская улица, дом 7, квартира 53.       — А казачок-то засланный, — вновь пробормотал Володя, только на этот раз с улыбкой.       Он всё-таки оказался прав. Эта новенькая преподавательница не так проста, как кажется.       «Как бы она не за тем же, что и мы, охотилась», — уже с большей серьёзностью подумал он.       Повар покачал головой и аккуратно положил паспорт на своё место, еще раз прошелся, простукивая стены и доски пола… Похоже, больше ничего.       Прежде чем покинуть комнату, Володя оглядел ее очень внимательно. Каждая вещь лежала ровно на том месте, где ее оставила хозяйка. Он не сомневался, что даже натренированный глаз не обнаружит, что здесь был небольшой обыск.       Только он не учёл, что Маргарита Гаевская очень внимательна к мелочам…

***

      На удивление, Рите удалось прибыть на место вовремя.       Такси остановилось у высокого здания с красивой позолоченной отделкой. Крыльцо с обоих сторон подпиралось двумя высокими колоннами с неким подобием небольших каменных горгулий по бокам.       «- Узнаю Морозова», — пронеслось у неё в голове, прежде, чем она поспешила забежать внутрь, дабы спрятаться от щипавшего лицо и уши мороза.       — У Вас забронирован столик? — спросила её миловидная хостес.       — Меня должны ждать внутри, — ответила Гаевская. — Пётр Морозов. Посмотрите.       — Да, Вы правы. Вас уже ждут, — девушка взяла в руки меню. — Пройдёмте за мной.       Первый зал был выполнен в белых тонах, всё — от скатертей и штор до стен и потолков — было выполнено в идеально-белом цвете. Но этот зал они миновали стороной. Хостес провела её на второй этаж.       Зал здесь отличался от первого кардинально: стены из красного кирпича, скатерти и шторы с красивыми золотыми вышивками и оборками. Да, любой, кто знал Петра Морозова, ничуть не удивился бы его выбору.       — Вот Ваш столик, — произнесла девушка, но Маргарите не нужны были пояснения.       Она и без того прекрасно видела его, седовласого мужчину в чёрном костюме.       Пётр ожидал, что Рита появится, как обычно, с опозданием. Но в этот раз его ожиданиям не суждено было сбыться.       Сегодня Рита была необычайно красиво. Мужчина, казалось, был готов просверлить её своим взглядом насквозь. Встав со своего места он правой рукой пригладил волосы, а в левую взял внушительных размеров букет.       — Красные лилии, — произнёс он вместо приветствия, протягивая девушке букет. — Твои любимые.       — Ничего себя, как ты заморочился, — усмехнулась Гаевская, но цветы приняла.       Сняв шубу, она присела на своё место и осмотрела стол. Там уже стояла бутылка красного полусладкого вина, два бокала, ваза для цветов (куда она их сразу же поставила) и пара зажженных свечей.       — Пустяки, — отмахнулся Пётр. — Ты же знаешь, для тебя я готов на всё.       — Свежо предание, — вновь усмешка. — Да вот только верится что-то с трудом.       — Дело твоё. Но будь я тобой, поверил бы сразу. Не говори, что не скучала.       — Неужели, ты правда хочешь всё вернуть? — спросила Рита, открывая меню.       — А ты, разве, нет?       В ресторане играла приятная живая музыка: две виолончели и скрипка с фортепьяно. Особо Рита в меню не нуждалась, ресторан был французский, а посему она знала, что заказывать.       — Филе дорады, запеченное с сочными томатами черри, — сказала она, подошедшему официанту. — И салат Мишель с утиной грудкой.       — А я, пожалуй, буду нежную голень ягненка с овощами в винном соусе, — проговорил Морозов.       — Хорошо, ваш заказ скоро будет, — сказав это, официант удалился.       Беседа за столом продолжилась.       — Ты так и не ответила на мой вопрос, — Пётр разлил вино по бокалам.       — Мы же, если мне не изменяет память, всё давно обсудили, — Рита сделала пару глотков. — Зачем тебе это? Пойдёшь домой, к жене, к детям.       — Она мне не жена — это во-первых. А во-вторых мой единственный ребёнок находится под твоим чутким присмотром.       — Под чутким присмотром Виктора Николаевича, — поправила Маргарита. — Я всего лишь учитель химии.       — Неужели ты решила помириться с матерью?       — Это-то здесь причём? — в словах Риты впервые за вечер прозвучала сталь.       — Не притворяйся, — Пётр улыбнулся. — Я уже всё знаю.       — Про что? — Гаевская начинала терять терпение.       — Про твою сестру, — ответил Морозов таким тоном, будто бы это был очевидный факт.       — А что с моей сестрой? — спросила сбитая с толку таким поворотом событий Рита.       Как по команде ровно в эту секунду у неё в сумке завибрировал телефон. На экранчике высветилось слово, которое не высвечивалось на нём давно: «Мать».