Fragile

      «Первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе» проносится в голове у Чимина, когда перед ним внезапно появляется Хосок.       Чон выглядит серьёзным и немного... злым. Возможно, в этом частично вина Чимина.       Старший внимательно смотрит, разглядывает, и от этого взгляда немного не по себе. Смотрит оценивающе, будто что-то решая.       По правде сказать, Чимин в последние дни старался избегать Хосока, потому что держать свой язык за зубами Пак не умеет, а ещё раз сказать то, что всё-таки решился, просто смелости не хватит.       Он сглатывает и старается улыбнуться:       – Х-хён, – но с первой же секунды проваливает миссию отреагировать спокойно. – Что-то случилось?       Хосок молчит минуту. Потом ещё одну. И ещё. Смотрит изучающе и настороженно. А потом сворачивает руки на груди, глядя сверху вниз на словно сжавшегося на диване тонсэна.       – Хён?..       – Ты случился, – перебивает Чон, голос у него сердитый и совсем не приветливый, – Пак Чимин.       Младший откладывает книгу, которую упрямо пытался читать уже на протяжении нескольких дней, и выставляет вперёд маленькие ладошки, надеясь защититься от возможного нападения. От Хосока можно ожидать чего угодно, тем более, когда он не в настроении, уж больно неадекватный вид у него.       – Хён, я ничего н...       – Заткнись, ладно? – зло бросает старший, тяжело вздыхая, упирает руки в бока и отворачивается.       – Х-хорошо... – Чимин почти шепчет, мысленно прикидывая, успеет ли он добраться до коридора или хотя бы добежать до гостиной, чтобы попросить помощи... Ха, смешно: просить защитить его от Хосока. Но сейчас эта мысль не кажется такой уж абсурдной, особенно, когда Чон вновь оборачивается к нему, и Пак отчётливо чувствует страх, исходящий от старшего.       – Значит так... – Хосок поджимает губы, тыкая в тонсэна пальцем. – Поскольку ты, идиота кусок, совсем не фильтруешь то, что говоришь, я произнесу это только один раз, – Чимин невольно дует щёки, мимолётно обижаясь на весьма нелестное обращение. – Не дай бог об этом кто-то узнает, – медленно цедит Чон едва не сквозь зубы.       – Чт...       –Я, кажется, сказал тебе заткнуться, – недовольный рык отражается от стен, заставляя Чимина вздрогнуть.       Тонсэн тупит взгляд, переводя его на собственные пальцы, крепко-крепко сжимающие край любимого свитера, и кивает. Злить сейчас хёна – последнее дело, особенно, когда Чимин понимает, что и так по какой-то непонятной ему самому причине попал в немилость.       – Боже, – внезапно раздаётся совсем шёпотом и совсем рядом, что младший даже не успевает отпрянуть. На крепкие бёдра опускаются тёплые, чуть подрагивающие ладони. – Всё через задницу, – констатирует Хосок, невесело усмехаясь, и присаживается на корточки. – Что у тебя, что у меня.       Чимин не решается поднять взгляд, буквально любуясь тем, как изящные пальцы старшего сжимаются на ткани свободных джинсов. На какое-то мгновение даже страх отступает и все мысли, чтобы позвать на помощь, улетучиваются. А потом эти же руки внезапно подхватывают его под подмышки и притягивают. Младший оказывается на коленях. На коленях сидящего на полу Хосока.       –Х-хоби-х-хён... – их носы едва-едва не соприкасаются.       Чон снова рассматривает тонсэна так, будто на нём сейчас должна загореться красная лампочка с надписью «опасность». Но этого, конечно, не происходит. Вместо этого Чимин ёрзает из-за неудобной позы и тянет края свитера ниже. Его щёки вспыхивают румянцем. Вообще непонятно, как это работает – Пак поднимает глаза на вырез футболки хёна, и больно закусывает губы – сейчас будет стыдно. Очень. Просто чудовищно стыдно. Потому что он и сам не понимает, из-за чего сейчас чувствует возбуждение: из-за устрашающего тона Хосока минутой ранее или из-за такой неожиданной близости, – но организму, в общем-то, всё равно, наверное.       – Я должен спросить, – негромко произносит Чон, всё ещё держа младшего под руки. – Когда ты сказал, что тебе нравится со мной спать – это была правда?       Чимин пытается свести бёдра, но это не удаётся, и только кивает.       – И ты совсем не думал, что это прозвучит неправильно, верно?       Лицо стремительно краснеет, и ему кажется, что он вот-вот задохнётся.       Кивает.       – А потом ты сказал, что, кажется, любишь меня, – продолжает Чон, стремясь добраться до истины, которая спать ему не даёт, блять, третьи сутки.       Чимин не кивает. Он вообще словно дышать перестаёт.       – Кажется? – более строго уточняет Хосок, несильно встряхивая младшего.       Тот мотает головой в разные стороны и ещё сильнее сжимает в пальцах край своей одежды.       – Хорошо, – облегчённо выдыхает и улыбается.       Пак настороженно поднимает голову, всё ещё не понимая, что происходит. А Хоби в этот момент притягивает его ещё ближе, заставляя упереться напряжёнными ладошками в плечи, и откидывается на спину, утягивая тонсэна с собой.       – Хорошо, – повторяет, шевеля дыханием светлые волосы на макушке. – Потому что, вообще-то, ты мне тоже нравишься. А то твоё испуганное «хён, я не это хотел сказать, мы же останемся друзьями?» меня вообще не устраивало, – хмыкает, скользя ладонями по спине, и сильнее сжимает в объятиях.       А Чимин вдруг отчётливо понимает, что никакая помощь ему больше не нужна. Он робко поднимает взгляд, смотрит недоверчиво и изумлённо, не понимая, то ли его Хоби-хён кому-то проспорил желание, то ли он умер и попал в рай, потому что, ну, не бывает такого, просто не бывает.       – Что смотришь? – хмыкает Хосок, легко шлёпая парня чуть ниже поясницы, и губы его расходятся в довольной улыбке. А потом так же внезапно [как и всё сегодня] эти губы прижимаются к другим, что напротив, и целуют мягко, осторожно, но уверенно.       Спустя почти час в дверь комнаты кто-то стучит.       – Хосок-хён, ты здесь? – спрашивает Тэхён, но не входит. – Тебя Намджун-хён искал, он в студию пошёл. Я слышал, что вы готовите новый сайфер... А можно и мне с вами, ну, пожалуйста, – канючит Ким, по-прежнему стоя за дверью. – Хотя бы послушать, я не буду вам мешать, ты ведь знаешь. Просто во мне столько восторга вызывает сам процесс подготовки и...       Чон беззвучно смеётся, уже почти и не слушая разговоры Тэхёна с самим собой. Он приглаживает растрёпанные прядки и обнимает лицо Чимина обеими руками, легко касаясь его губ.       – Мне нужно идти, – шепчет немного с сожалением. – Иначе наш лидер может лишить меня новой партии, – подмигивает, наконец позволяя тонсэну чуть-чуть отстраниться.       – Хён, – неуверенно бормочет младший. – Это ведь, правда, не сон? Ты ведь правда сказал, что...       Хосок резко садится, прижимая указательный палец к пухлым губам, кивает куда-то в сторону и негромко произносит:       – Первое правило бойцовского клуба?       Чимин растерянно хлопает ресницами, сглатывая:       – Никому не рассказывать...       – Второе правило бойцовского клуба?       – Никому никогда не рассказывать...       – Именно. Сделай это для меня, – улыбается, подсаживая Чимина на диван и поднимается с пола.       Пак кивает. Хосок наклоняется к нему, гладит костяшками пальцев мягкую щёку, чмокает в другую, и направляется к двери.       – Хён! – внезапно окликает его младший.       Чон оборачивается и подмигивает:       – Давай вечером прогуляемся, – и выходит за дверь, за которой Тэхён всё ещё продолжает проситься со старшими в студию. – Пойдём, я попрошу Намджуна, но только если ты не станешь снова смущать Юнги-хёна своими восторженными криками.       – Обещаю, честно-честно, – доносится до Чимина уже совсем тихо из коридора. – Хоби-хён, ты лучший!..       – Хорошая книга, хён, – улыбается Чимин, возвращая том Паланика Намджуну. – Спасибо.       – О, так ты всё-таки прочёл? – искренне удивляется парень, отставляя свой утренний кофе, чтобы взять в руки издание и любовно провести по обложке пальцами.       – Ну да, это ведь ты посоветовал! – тонсэн просто светится изнутри.       – Хорошо, я рад, что тебе понравилось.       – Ещё бы! Хён, мне пора, увидимся на репетиции! – Чимин машет обеими руками, подпрыгивает на месте и бежит к двери, не забыв прихватить свой рюкзак со стула.       Уже когда дверь за одногруппником закрывается, Намджун задумчиво вертит книгу в руках, хмыкая. Паланик. В оригинале. Интересно, много ли Чимин понял? Ким наугад открывает страницу, отпивая сладкий кофе.       «Восьмое правило бойцовского клуба: если вы первый раз в бойцовском клубе, вы обязаны принять бой»