Fragile

      В следующий раз Хосок совершенно не хочет думать о последствиях. Две недели упорных тренировок не проходят даром и, конечно же, все устали. Впереди тур, впереди новые города и концертные залы – а силы уже на исходе. Каждый справляется по-своему, и никто не имеет права меня осуждать, думает Хосок, нашаривая в сумке на поясе пакетик с таблетками. Ни Намджун, который устаёт больше всего и вроде как может и должен был бы понять; ни Сокджин, обессиленный, но пытающийся комфортить в очередной раз разочаровавшегося в себе Чимина; ни Юнги, забывающий про еду и не спящий по ночам, который стал тощим и пассивно-агрессивным, потому что сил на полноценную агрессию у него явно нет; ни Чонгук, который ради психологической разрядки с мазохистским удовольствием и частотой добавляет себе нагрузок, прогуливая занятия в старшей школе, проводя в дэнс-классе всё возможное время. Ни Тэхён, который попросту с этим не справляется. Поначалу он пытается настроить себя позитивно, ведь не первый год и не первый раз, потом будет легче и тур принесёт массу удовольствия, но хватает этого запала на пару дней. Тэхён сдувается, потому что, кажется, до него никому нет дела, все чем-то заняты, все, кроме него. Он пытается отвлечься на игры или комиксы, но от звуковых спецэффектов болит голова, а от мелкого текста и непривычной штриховки – рябит в глазах. Поэтому он приходит к Хосоку в класс танцев во время перерыва и просто падает рядом, опускаясь головой на его колени.       – Ты в порядке? – Бормочет Чон, судорожно заталкивая пакетик обратно. Он думал, что все спустились на обед и никто не потревожит его.       – Нет, – честно тянет Тэхён, поднимая взгляд на лицо старшего. Над его головой горит лампочка, и слишком яркий свет вокруг тёмной копны волос подозрительно напоминает нимб. А о чём обычно просят у ангелов? – Хён, спаси меня, я больше так не могу.       – Можешь, – Хосок сочувственно треплет чёлку младшего, убирая её с лица. – Ты ведь знаешь, что все наши старания того стоят.       Тэхён молчит несколько секунд, а потом поворачивается на бок, утыкаясь лицом в хосоков живот и обнимая, насколько это возможно, заставляя старшего вздрогнуть от тёплого дыхания.       – Не могу, хён...       Хосок думает, что если Тэхён заплачет, то и его собственному шаткому равновесию придёт конец, поэтому осторожно приподнимает лохматую голову и направляется к холодильнику с водой. Тэхён наблюдает за ним через зеркало, утирая подло подступающие от усталости слёзы, всё ещё лёжа на полу и свернувшись калачиком.       – Эй, ты должен мне пообещать, что не будешь думать о плохом, – доносится немного приглушённо с другого конца комнаты, и Хосок возвращается обратно, подавая парню бутылку минералки.       Тэхён садится, разворачивается, опираясь спиной о зеркало, и смотрит на хёна так преданно и искренне. Нет, нихрена он не сможет не думать о плохом.       – Потанцуешь со мной? – внезапно улыбается Хоби, склоняясь ближе, наблюдая, как сменяются эмоции на лице тонсэна, а потом подмигивает и протягивает двухцветную капсулу.       И Тэхён послушно открывает рот.