Fragile

      – Кто-нибудь, пойдёмте со мной погулять, – отчаянно стонет Чимин, останавливаясь посреди гостиной и страдальчески заламывая руки.       Сокджин, проходя мимо, лохматит его светлые волосы, улыбаясь, и следует дальше на кухню с миской нарезанных овощей. Намджун сидит в углу комнаты, на диване, перекладывает какие-то записи из одной стопки в другую, время от времени что-то в них чиркая, полностью поглощённый музыкой в наушниках. Хосок спит, трогательно раскинувшись звёздочкой и подсунув ногу под сидящего рядом и читающего книгу Юнги. Чонгука нет.       – Ну что ж вы за люди такие! – ещё чуть-чуть и Чимин начнёт притопывать от досады. – У нас выходной, на улице такая хорошая погода, мы в кои-то веки не прячемся по комнатам, ну пойдёмте, а?       Юнги отрывает глаза от книги, обводит незаинтересованным взглядом гостиную, а затем поворачивается к тонсэну, прикладывая палец к своим губам, мол, тсс, мы отлично проводим время, и снова погружается в мир печатных страниц.       Чимину хочется закатить глаза.       Но внезапно щёлкает замок на входной двери и в проёме маленького коридорчика виднеется незнакомая фигура, а затем раздаётся чуть хриплый смех Тэхёна, и в комнате появляются двое.       Чимин таращится в непонимании, приоткрыв рот.       – Чимин-ши, – улыбается Тэхён, приобнимая незнакомца за плечо, – привет, познакомься, это Минджэ, мой друг, – тянет довольную улыбку от уха до уха, стягивая с себя шарф.       – Приятно познакомиться, – Минджэ кланяется, скромно улыбаясь.       – А... ага, – глупо моргает Пак, не понимая, привиделось это ему или нет.       – О, Юнги-хён! – обрадованно восклицает Тэхён, хватая Минджэ за руку и заговорчески подмигивая. – Я тебя сейчас со всеми познакомлю, у меня крутые хёны!       Через пару минут на шум из кухни приходит Джин, порывисто вытирая руки о фартук.       – Ну, что вы как дети малые, ни на секунду вас одних оставить нельзя! – причитает. – Если вы снова дерётесь, я вам сам уши... – запинается, – поотрываю...       – Ой, а это наш самый заботливый Сокджин-хён, – заикаясь, хихикает Тэхён, утыкаясь носом Минджэ в плечо. – Но сегодня его, наверное, кто-то укусил, да, хён? – поднимает невинный взор на старшего. – Ну вы тут это, ладно, а мы пойдём ко мне в комнату, – весело сообщает он, показывая язык новому другу, и тянет за собой.       Никто даже не успевает возмутиться.       – Это... что было? – первым отмирает Юнги, медленно откладывая книгу и переводя взгляд на Намджуна, из-за которого, собственно, и поднялся шум, когда тот попытался вразумить тонсэна.       – Это же парень из дорам, да? – зачем-то уточняет Джин, глупо продолжая вытирать уже сухие руки.       – Вопрос не в том, кто этот парень, а в том, что он здесь делает? – мрачно гудит Намджун. Ему всё это не нравится.       – Хён, но нам ведь нельзя?.. – Чимин прерывается на полуслове, когда в гостиной снова появляется улыбающийся Тэхён, он вприпрыжку идёт в коридор, подхватывает две сумки с пола, и так же весело и на своей волне возвращается обратно.       – Стой, – лидер в два шага оказывается возле него, хватает младшего за предплечье, останавливая и разворачивая лицом. – Тэхён, что ты делаешь?       – Омо, – брови задумчиво складываются домиком, – беру наши вещи. Минджэ принёс мне диски с игрой, – сообщает так радостно, словно вот эти диски по меньшей мере из золота.       – Ты ведь знаешь, – Намджун старается говорить мягко, потому что понимает, что Тэхён не специально выставляет их дураками, просто мыслит совсем как-то по-своему, иначе, но в голосе чувствуется нажим. – Что нам нельзя приводить в общежитие посетителей.       – Минджэ не посетитель, он мой друг, – довольно лыбится младший, совсем не смущаясь угнетающей тишины.       – Хорошо, – почти спокойно соглашается Ким-старший, – но нам нужно разрешение ПиДи-нима или менеджера, чтобы позвать друзей в гости.       – Да? О... я не знал, – кажется, что Тэхён и правда удивлён и даже немного раздосадован этой информацией. Но не надолго. – В следующий раз обязательно спрошу, спасибо, хён! – всё так же непрошибаемо улыбается парень и, напевая что-то весёлое и пританцовывая, направляется в комнату.       Намджун шлёпает себя ладонью по лбу.       – В следующий раз? – поражённо уточняет Юнги, сворачивая руки на груди. – То есть, это ещё не все сюрпризы?       – А он милый, – вставляет свои пять копеек Сокджин. – Думаете, останется на ужин?       Намджун оборачивается на него, и во взгляде чётко читается «нет, ну ты точно дурак».       – Сокджинни-хён, – обманчиво ласково начинает Чимин, надвигаясь на старшего, разворачивает его и подталкивает в спину. – У меня к тебе серьёзный разговор, – звучит определённо очень недобро уже где-то от двери в кухню.       – Но...       – Прямо сейчас, хён!       Намджун на мгновение прикрывает глаза, выравнивая дыхание. Мог бы, уже давно приложился бы лбом к какой-нибудь стене, потому что, ну, какого чёрта с ними так сложно? Неужели снова придётся просить Седжина прикрыть? Окей, ладно, но в прошлый раз у них была договорённость на определенный фансервис, на который Кима долго не могли уломать; окей, уломали, всё идёт со скрипом, но идёт, хоть это и не честно; услуга за услугу, по крайней мере. А в этот раз? Намджун взлохмачивает волосы, тяжело вздыхая, и выходит на балкон.       Юнги прикусывает губы, тянется за книжкой и намеренно толкает сидящего и вперившигося в одну точку Хосока в плечо.       – Хоть бы сделал вид, что тебе не всё равно, – шипит, совсем по-кошачьи, щерится, и уходит на второй этаж, стараясь не думать о том, что снова – или всё ещё? – происходит с Тэхёном, и причастны ли к этому те треклятые таблетки?       Юнги устал. Он просто хочет, чтобы всё было как раньше, когда они все вместе весело проводили время, смеялись, прикалывались, до поздна задерживались в гостиной за играми и разговорами, а самым страшным секретом было ненароком сворованное у Чонгука бельё. Почему же сейчас всё так... странно?       Хосок не шевелится, ни когда из комнаты выходит Намджун, ни когда Юнги со злости поддевает его, ни даже когда в коридоре появляется явно уставший макнэ.       – А-ай, хорошо потренировался, – хвастается Чонгук, роняя своё подтянутое тело рядом с хёном. – А теперь можно я умру? – ноет, вытягивая руки и ноги перед собой. – Как я устал, – оборачивается на старшего, который, точно статуя, кажется, даже не дышит. – Эй, Хоби-хён, я тут страдаю вообще-то, может ты хочешь предложить сделать мне массаж? – как бы ненавязчиво намекает, толкая его бедро. Но реакции никакой. – Злой-злой хён, – наигранно хмурится макнэ, напоследок потискав Хосока за щёчку, и, бормоча что-то вроде «фу, надо скорее в душ», несётся в сторону ванной.       Хосок опускает голову, чувствуя, как щиплет глаза.

~

      – Ты был таким милым, Тэхён-ши, – улыбается Минджэ, наблюдая за танцующим у закрытой двери парнем.       – Обаяние – моё второе «я», – тот наивно хлопает ресницами, прижимая ладошки к лицу, делая эгьё.       – Как думаешь, это спасёт тебя от выговора? Ваш лидер был серьёзно настроен.       – Намджун-хён хороший, лучше, чем кажется. Он меня... – Тэхён на мгновение сосредоточенно сощуривается, подбирая правильное слово.       – Понимает?       – Нет, думаю, нет. Скорее он меня... чувствует, – кивает, словно самому себе Ким, и с разбегу запрыгивает на кровать, приземляясь рядом с другом. – Так, ты обещал мне диск, а я тебе вкусняшку. Меняемся?       Минджэ роется в своей сумке, вытягивая заветную Тэхёном коробочку, а тот в свою очередь достаёт шоколад и несколько упаковок хрустящих снэков. Равноценный обмен производится на месте.       – Слушай, так, может, не стоило так рисковать и приводить меня, а всё решить с лидером? Ну... – Минджэ мнётся, не то, чтобы ему неловко, но, блин, да!       – М... – Тэхён прикидывает, как бы объяснить то, чего он сам до конца не понимает. Всё так запутанно и так странно, что не укладывается в его голове. – Понимаешь, Хоби-хён, он...       – Тот хён, что даже не повернулся к нам?       – Да, – Тэхён досадно сжимает губы, опуская взгляд. – Он особенный. Он очень классный, только... глупый. Очень глупый, – мягко перебирает длинными пальцами бусины браслета на запястье. – Он не специально делает больно. Он просто не понимает.       – А ты? Понимаешь? – тоже тихо спрашивает парень, аккуратно сжимая чужую ладонь в своей. – Ты ведь тоже сделаешь ему больно.       Тэхён мотает головой, поднимая взгляд.       – Я не хочу этого, правда, Минджэ, но иначе не выходит, – он выглядит совсем отчаявшимся. – Я уже сделал ему больно, и мне от осознания этого больнее в тысячу раз, но если он не захочет что-то изменить, я окажусь бессильным, – с каждым словом к горлу подкатывает ком всё горше, и Тэхёну правда очень жаль, что приходится играть нечестно.       Жаль, что он сам не может решить все проблемы; жаль, что Хосок такой непробиваемый, слепой упрямец; жаль, что желание спасти этого упрямца привело к обрыву, на краю которого так страшно топтаться в одиночку. Жаль, что Тэхён не Намджун, ведь тот наверняка придумал бы что-то более разумное и действенное.       Минджэ молчит, успокаивая друга мягким поглаживанием, ох, ну и кто из них ещё тонсэн, а? В конце концов, он ничего не теряет, а актёрствовать... это весело.       – Ну, ладно тебе, – хлопает по плечу, – давай лучше хоть раунд сыграем, пока ждём. Уверен, тебе понравится!

~

      Намджуна всё ещё нет, когда Чонгук, благоухающий чужим душистым гелем, потягиваясь, появляется в комнате. Грязные вещи брошены в стирку, до ужина ещё далеко, и ему до чёртиков скучно. Не честно, в конце концов думает он, куда все запропастились? Макнэ роется в телефоне, прямо там, стоя у двери ванной, надеясь чем-то себя заинтересовать, но что-то идёт не так, потому что ему не хочется ни в игры играть, ни музыку слушать, ни фильм, скаченный пару дней назад, досмотреть. В итоге разочарованно бросает телефон на кровать, тянет со шкафа черную майку, не забыв полюбоваться рельефами мышц в зеркале, пока одевается, и решает найти Чимина – с этим хёном весело мучить даже Хоби, который слишком уж отстранённо себя ведёт в последнее время. Ухмыльнувшись самому себе, Чонгук незаметно выскальзывает в коридор и, словно какой-то секретный супер-агент, крадётся на первый этаж, постоянно озираясь.       Первое, что бросается в глаза, когда он резко распахивает дверь в комнату хёнов, – заставка «game over» на экране, и Чонгук едва сдерживается, чтоб озорно не засмеяться, тыкая пальцем в проигравшего, и до колик в животе хохотать под собственное ломанное «лузер».       – Чимин-ши, ну ты и!..       И даже удивляется, понимая, что это не Чимин, а Тэхён, который никак не привык проигрывать. И только потом Чон замечает, что его друг не один. Взгляд выхватывает какие-то совершенно неважные детали: чужие руки на спине и талии, отброшенный в сторону джойстик, ладони Тэхёна, обнимающие чужое лицо.       Щёки мгновенно вспыхивают, а сердце быстро заходится в груди, кажется, за эти секунды он тысячу раз успел пожалеть, что хотел дразнить Хоби, что специально для этого искал Пака. Сейчас ему хочется только одного – от стыда провалиться под землю и желательно вообще забыть всё, что только что увидел.       Чонгук зажмуривает глаза, резко отпрыгивая назад и больно ударяясь спиной о стену, пытается бежать, но тут же врезается в кого-то.       – Я не хотел! – быстро выпаливает, оправдываясь, и голос срывается на отчаянный шёпот. Быть схваченым на горячем, что может быть хуже? – Я не подглядывал, честно! Я ничего не видел! Я никому не скажу!       Чонгук, конечно, взрослый уже, но это так чудовищно неловко!       – Чего не скажешь? – бархатно переспрашивает визави, оттеснив парня к стене.       – Ничего! Я ничего не видел, Тэхён-хён, – бормочет Чон, пытаясь выскользнуть из медвежьих объятий, но его рот с силой закрывает чужая ладонь, а над ухом отчётливо раздаётся хосоково шипящее «заткнись». Чонгук трусливо открывает глаза.       Хосок прикладывает палец к своим губам, приказывая молчать, и дождавшись кивка, отпускает тонсэна, тихо приближаясь к двери. Что-то неприятное и тяжёлое тянет его в комнату, убеждая войти и устроить разнос. Но только Хосок считает, что права он не имеет. Поэтому завидев лишь силуэты младших, сидящих слишком близко друг к другу, он разворачивается к Чонгуку, хватает парня за руку и тянет подальше от этого коридора. Почти у входа в гостиную, он снова припечатывает тонсэна к стене, крепко сжимая его плечи, смотрит строго и зло, и Чонгук даже думает, что ему сейчас знатно влетит, но старший лишь шепчет:       – Никто не должен об этом знать, слышишь? Никто, понимаешь?       Кивок.       – Поклянись мне!       – Клянусь, хён, – голос дрожит, но Чонгук не врёт.       – Забудь всё, что ты видел, – напоследок напутствует Хосок и, дождавшись пока младший стремглав скроется на лестнице, обессиленно опускается на пол, откидывая голову назад и несколько раз ударяясь затылком о стену. Губы кривятся от тупой боли.       Кто... кто из них более глупый?