Fragile

      Тэхён бесшумно пробирается в студию, без лишнего шороха заползает на диван, буквально растекаясь по нему. Он невидящим взглядом упирается в спинку стула хозяина этой замечательной тёмной комнаты, и перебирает в уме все обидные фразы, которые прочёл буквально полчаса назад, ещё до того, как ему захотелось просто сбежать из общежития.       Кажется, что эти комментарии он никогда не забудет. О том, что он не умеет петь. О том, что он ужасно танцует. О том, что он не красивый. О том, что он мешает Чимину и Чонгуку. О том, что ему следует покинуть Бантан. Он не понимает. Не понимает, почему арми в нём разочаровываются. Он усиленно старается на индивидуальных занятиях по вокалу, чтобы увеличить диапазон доступных ему нот; он тренируется в поте лица, разучивая новый танец на уровне с Чимином и Джей-Хоупом, что, надо отметить, совсем не просто; он любит своих фанатов и прислушивается к их мнению: сказали, что маллет ему не идёт – Тэхён просит изменить ему причёску; сказали, что хочется чего-то яркого, нового в нём – и его волосы за полгода красят в самые насыщенные яркие цвета чаще, чем когда-либо за всю его жизнь; он спрашивает на предзаписи, какие серьги ему выбрать; спрашивает на трансляции, о чём фанаты хотят поговорить; он всегда улыбается, потому что «оппа, тебе не идёт быть серьёзным». Он улыбался им, чёрт побери, даже когда хотелось просто исчезнуть с лица земли, когда он потерял самых близких: болезнь и старость уносили жизни его родных, а его друг покончил с собой... Он старается дарить тепло, отдавать свой внутренний свет тем, кто в этом нуждается, но почему... почему сейчас ему так больно от чужих слов?       – Ох, господи, ты меня напугал! – Юнги оборачивается, резко вскидываясь в кресле и неосторожно ударяясь коленкой. – Ты как вообще вошёл?       Тэхён очень старается непринуждённо улыбнуться, но чувствует, как самому больно от этого.       – Я давно знаю пароль, хён.       – Надо будет вызвать специалиста со службы безопасности, пусть наконец его поменяют, – ворчит Шуга, недовольный тем фактом, что его потревожили. Он буквально чувствует, как вдохновение покидает его.       – Ты так и на день рождения свой говорил, – Тэхён однобоко кривит губы, надеясь, что это сойдёт за усмешку.       – Забываю просто, – словно бы отмахивается Юнги, всё ещё пытаясь дописать несколько строк. Но это уже не даёт никакого результата.       Он вздыхает, откладывая клавиатуру и отключая от ноутбука синтезатор, и, крутанувшись в кресле, полностью поворачивается к нарушителю его покоя.       Тэхён смотрит на него вполне обычно, Юнги лишь улавливает какую-то несвойственную младшему тень глубокой задумчивости и грусти, поэтому решает не тянуть кота за хвост.       – Ты что-то хотел? Обычно ты приходишь просто так, от нечего делать, переставляешь вещи, приносишь Тани. Но не сегодня. Поэтому избавь меня от получасового прирекания на тему «нет, хён, всё в порядке», потому что я вижу, что ты не в порядке. Что произошло? Тебя кто-то обидел? – голос у Юнги немного уставший и севший из-за продолжительного молчания, кажется, в студии он провёл часов семь, не меньше. Он смотрит внимательно, показывая тем самым, что готов выслушать.       Тэхёну неловко. Он отвлёк хёна от важной работы, он знает, как Шуга устаёт, и всё равно пришёл к нему. Тэхён смотрит в потолок, прикусывая губы. Он бы мог пойти к Хосоку, например, но этот хён всё воспринимает слишком близко к сердцу – сам Тэхён не знает, как всё это воспринимать, – а заставлять Хоби-хёна нервничать совсем не хочется. Он бы мог пойти к Чимину, как делал всегда, но тот запирается в зале для тренировок уже несколько дней подряд, чтобы доводить до идеала своё тело. Он бы даже к Намджуну мог обратиться – у них с Юнги даже двери в студию друг напротив друга, но Тэхён знает, что на плечи их лидера и так взвалено слишком много ответственности и забот, а он не хочет добавлять ещё и своих. Потому что это и не проблемы вовсе, наверное... Просто Тэхёна задело, и ему нужно, чтобы кто-то немного побыл с ним рядом, сказал, что он важен, возможно, обнял. Шуга ничего из этого не сделает. Шуга прагматик, он даёт дельные советы для решения проблем, объясняет суть, предлагает варианты, за комфортом – к кому-нибудь другому.       И всё же... Тэхён пришёл именно к нему.       – Тэ, ты здесь? – широкая ладонь мелькает перед носом, и младший поворачивает голову на звук.       – Прости, хён, – выдавливает из себя тихо. – Я задумался.       – О чём? – Юнги хватается за эту ниточку, потому что иначе из этого партизана ничего не вытащить.       – О том, что вы с Джун-хёном и Хоби-хёном так много делаете для группы: пишете тексты и музыку, на интервью всегда отвечаете на неловкие вопросы, чтобы нам не пришлось, взяли на себя ответственность за наше воспитание, когда ещё сами были практически детьми, – губы Тэхёна дрожат, но он пытается улыбнуться искренне.       Юнги напрягается. У тонсэнов, конечно, бывают приступы любви к своим хёнам, и это ни для кого не секрет, но обычно это сопровождается громкими визгами, крепкими объятиями и чем-то калорийным, выглядывающим из пакетов. Сейчас всё совсем не так. Юнги это чувствует. Ещё он чувствует, что Тэхён не решается сказать то, что действительно хочет. Возможно, и не решится. Поэтому Юнги подъезжает на кресле ближе, не отрывая взгляда от напряжённого лица, и буквально нависает над ним, упираясь локтями к свои колени.       – Тэтэ, к чему ты ведёшь? – его голос очень тихий, он боится спугнуть ту откровенность, что так и просится сорваться с губ.       – Джин-хён всегда заботится о нас в общежитии, следит, чтобы мы не болели и вовремя обедали, – со слабой улыбкой тихо начинает Тэхён. – Ты, хён, всегда поддерживаешь нас в творческих начинаниях и никогда не откажешь в помощи. Хоби-хён никогда не позволяет нам грустить, находит подход к каждому, чтобы в любой ситуации нам было комфортно, – едва заметно сглатывает, продолжая. – Намджуни-хён всегда прикрывает нас перед менеджерами, если мы опаздываем или что-то забываем, помогает с английским. Чонгуки просто умеет всё – он ведь золотой макнэ, – будь то какая-то нелепая игра или супер-сложный трюк в хореографии. Чимини всегда готов обнимать и быть рядом, если тебе плохо, он очень хороший друг, – почти шепотом произносит Тэхён, медленно поднимая взгляд на старшего. Юнги, кажется, догадывается. – А я? Что полезного для группы делаю я? Мой... – дрожащее на губах дыхание выдаёт его с головой. – ...голос недостаточно хорош, моё тело недостаточно красиво, у меня нет никаких особенных талантов. Так зачем я нужен в группе? – даже в темноте комнаты Юнги замечает, как по виску катится прозрачная слеза.       Шуга вздыхает. Громко, тяжело. Закрывает глаза, сжимая челюсти до скрипа. А потом выдыхает и снова смотрит на младшего.       – Ты сейчас серьёзно? – так же негромко произносит он, спустя почти минуту тягостного молчания.       Тэхён отводит невидящий взгляд от бледного лица и поворачивается на бок, утыкаясь носом в кожаную спинку дивана.       – Кто тебя надоумил? – Юнги не настаивает, на самом деле, чтобы Тэхён отвечал, просто сейчас он не может позволить себе замолчать. Не тогда, когда Тэхёну нужна поддержка. Просто он весьма своеобразен в её выражении. – Правда, покажи мне этого человека, и я ему врежу, – его голос почти спокоен, как и всегда.       Тэхён думает, что хотел бы уметь точно так же контролировать свои эмоции, тогда бы не пришлось никого отрывать от дел и забирать время, которое у них расписано почасово.       – Неужели, ты на самом деле так о себе думаешь, Тэ? – он протягивает руку к плечу, едва ощутимо поглаживая прямо поверх тонкой ветровки. – Ну ответь мне, неужели Ви из BTS ничем не особенный?       Тэхён молчит, когда за спиной раздаётся вздох, отъезжает кресло, тишину разрывают клики мышкой и какой-то шорох. А потом начинает играть его песня. Та, в которую Тэхён вложил все свои хорошие воспоминания, всю свою любовь, всё то драгоценное, что было в его душе, и чем он хотел поделиться.       Когда подушки дивана проминаются, и Юнги ложится за его спиной, немного неловко приобнимая за плечо, младший даже не вздрагивает. Он просто слушает: свою музыку, свой голос, ощущая спокойное дыхание Юнги у себя на затылке. И слёзы почему-то снова собираются в уголках глаз. Юнги даёт ему время осознать и почувствовать, и начинает говорить только тогда, когда следующим трэком включается «4 o'clock».       – Знаешь, что особенного в Ви из BTS? – медленно интересуется он. – То, что за ним скрывается хороший мальчик Ким Тэхён, который очень любит своих родителей и хочет быть гордостью для них, – его ладонь осторожно гладит по плечу. – За ним скрывается маленький Тэтэ, который смотрит на мир восторженным взглядом и верит в добро, как в единственно верную константу, – в голосе Юнги звучит тёплая улыбка. – За ним скрывается талантливый КимТэ, который рисует странные картины, пишет красивые и трогательные тексты, который верит в лунных кроликов, и к каждому вопросу находит свой неординарный подход, – он снова замолкает, вслушиваясь в тяжёлое дыхание, и даёт время успокоиться.       Из колонок негромко льётся «Hug me», и Тэхён прикрывает слезящиеся глаза.       – Ви – это старательный парень, – продолжает Юнги, – который не жалеет своих сил и чувств, чтобы стать лучше, выносливее, сильнее. Ви пережил тяжёлое время трейни, – он говорит тихо и медленно, невольно заставляя вспомнить, – вдали от дома и друзей. Ви не позволял себе сдаться, даже когда было слишком сложно. Ви – странный маленький инопланетянин, которого никто не мог понять. Который, возможно, и сам себя не понимал, – Шуга давит снисходительную улыбку, пробираясь ладошкой под руку, обнимая вокруг груди. – Но в первую очередь он тот, без кого наша группа никогда не была бы такой, какой она есть, там, где она есть, теми, кем мы есть. А теперь всё же ответь, – Юнги удобнее устраивает свою голову на мягком подлокотнике, осторожно просовывая другую руку под голову Тэхёна. – Неужели красивый и талантливый парень, молодой заботливый мужчина, завоевавший миллионы сердец по всему миру, не заслуживает того, чтобы быть на своём месте тем, кем он есть?       Юнги немного больно думать, что Тэхёна, такого ранимого и светлого, кто-то мог преднамеренно обидеть, сказать дурное слово в его адрес, совершенно не заботясь о том, сможет ли он это пережить. Юнги знает, что сможет. Потому что у Тэхёна есть они – его семья, которая не позволит ему закрыться в себе и оступиться. Вместе они поднимаются вверх, и падать тоже будут вместе. Когда-нибудь. Но не сейчас. Жизнь научила Юнги лишь одному – она слишком непредсказуемо втаптывает тебя в грязь и превозносит, чтобы строить какие-то планы. Главное, что у них есть сегодня – мир их музыки, их дружбы, мир, в котором семь минус один равняется нулю.       Когда заканчивается песня и в тишине Тэхён улавливает равномерное дыхание, он поворачивается в кольце тёплых рук, замечая, что Юнги уснул. Он обнимает своего хёна, утыкаясь носом в футболку на груди, и думает, что его Шуга-хён тоже очень особенный. Он бы мог поспорить с тем, что говорил ему старший, но сейчас, глядя на то, как умиротворённо хён улыбается сквозь сон, как только крепче сжимает своего тонсэна в объятиях, Тэхён верит ему. Потому что Юнги никогда не врал ему и, Тэхён уверен, никогда не станет.