Небо над нами

      Сердце бешено колотилось, взгляд затуманился, губы покалывало, а лицо пылало. Донхан его поцеловал.       Даже в голове это звучит безумно. Он целовался с Донханом.       Смысл не поменялся: все так же странно. Почему он это сделал? Потому что хотел, наверное. Потому что, быть может, тоже не мог заснуть в пустом доме первые дни, думая о своем хене. Такада не допускал вариант, что это могло быть просто ошибкой: таких ошибок не бывает.       И сейчас он лежал в кровати и думал, что завтрашний выходной нужно провести с Хенбином в баре, выпить и все обдумать, ибо на трезвую голову все казалось слишком сложным. Не верилось, что несколько часов назад Ким Донхан, его чудесный донсен, который в свое время вытащил Такаду из длительной депрессии, стоял и самозабвенно целовал его на прекраснейшей площадке с волшебным видом на ночной Сеул.       Звучит, как видите, абсурдно до мозга костей.       Затем обнял, прижал к себе и посадил в машину. До конца вечера они не говорили, молча ехали, а младший все также прижимал Кенту к себе и, лишь подъехав к общежитию, парни пожелали друг другу «спокойной ночи» и разошлись. Сейчас все это казалось таким далеким и волшебным, что старший уже всерьез начал сомневаться в своей адекватности. Может, ничего не было, а он просто придумал себе красивую сказку, связав сюжет из своих отливающих голубизной мыслей и желаний, а на завтра это все покажется до боли реалистичным, но все таким же нереальным сном.       Уже час ночи, а с такими мыслями он сегодня явно не уснет. Хенбин опять где-то шляется, наверное, зависает в клубе с очередным парнем. Да, тут как на заказ у не разобравшегося со своими, скажем, предпочтениями, запутавшегося парня, есть уверенный в себе и всегда открытый для общения друг гей. Квон этого не стеснялся, наоборот, сразу сказал, чтобы, если он против такого рода пар, избежать неприятностей и сразу разъехаться. Такада против не был, он даже согласился на визиты парней брюнета в их комнату.       Но сейчас Хенбин был нужен как никогда. Разблокировав новый сенсорный телефон, купленный теперь уже на свои деньги, Кента быстро нашел контакт друга и, ни на секунду не задумываясь, нажал кнопку вызова. Гудки, сброшенный вызов. Такада возмущённо скривился и набрал ещё раз — тот же результат. Медленно закипая парень позвонил в третий раз. — Хен, если люди сбрасывают вызов, значит, им не до него, — голос был весёлый, хоть и с ноткой раздражения, а на фоне играла громкая музыка, видимо, догадки про клуб были правильными. — Ты отвлекаешь меня от весьма интересного разговора, так что если у тебя не, как минимум, пожар или землетрясение, я приеду домой и дам тебе по голове! — Эй, я вообще-то твой хен! — Хенбин не был зол и угрожал скорее в шутку, на что Кента точно так же в шутку обижался. — У меня не пожар, но мне нужна твоя помощь.       Голос старшего дрогнул, он сглотнул, и Квон хотел уже поторопить его, как… — Я ходил на свидание, — мрачно и как-то обреченно. — Хен, готовь голову, — младший разочарованно цокнул. — Хотя, по-моему, ты жутко расстроен, даже трогать тебя не буду, неужели она настолько страшная? — слово «настолько» он выделил голосом, а затем залился смехом. — Йа! Хенбин, я серьёзно! — обиженно засопел Такада. — Так в чем проблема? — отсмеявшись, он продолжил более серьёзно. — Если она красотка, тогда… — Он, — тихо исправил старший. — Что? — Квон переспросил, думая, что из-за музыки ему послышалось. — Он. — Кента вдохнул побольше воздуха. — И да, он прекрасен. — Выезжаю.

***

      Через двадцать минут Хенбин уже сидит рядом с другом и, слушая его взволнованный рассказ, откупоривает далеко не первую бутылку соджу. — Ты представляешь, — Такада замер, пытаясь сфокусировать взгляд. — Он меня поцеловал.       Старший залился смехом, делая глоток прямо из горла. Квон хмыкнул и также отпил из своей бутылки. — И что дальше? — Записывай меня в свой голубой список, — сфокусироваться не получилось и Кента просто прикрыл глаза. — Потому что это был лучший поцелуй в моей гребаной жизни. — А кто он? — осторожно уточнил Хенбин. — Я его знаю? — Боюсь, что да, — голос звучал тихо и как-то восхищенно, хотя донсен уловил легкие нотки безнадеги. — Ким. Ким Донхан. — Шутишь?! — Квон воскликнул слишком громко, отчего старший слегка поморщился. — Что мне теперь делать? — прошептал Такада. — Это ведь ненормально. — Да ты больной! После всех эмоций, чувств, ты отступаешь, просто из-за своей якобы натуральной сущности? — Хенбин был раздражен, он хмурил брови, губы подрагивали от возмущения. — Не заставляй меня в тебе разочаровываться, хен. — Я влюблен, но, что, если, — Кента всхлипнул. — Что, если он не чувствует того же? У него ведь была невеста, все было серьезно. Я не хочу быть развлечением. — Хен, — Квон на секунду замолк. — Ты идиот? Какое развлечение? Напомню: вы жили вместе почти год. Если бы он хотел развлечься, не тратил бы столько времени на тебя, ты через месяц, максимум, два уже грел бы его постель. — Наверное, ты прав, — улыбка, как ни странно, искренняя. — Думаю, на сегодня хватит. — Думаю, ты правильно думаешь, — младший подмигнул и принялся помогать разгребать бутылки.

***

— И чем ты думал? — Тэхён лениво развалился в кресле посреди гостиной. — Не знаю, — Донхан рассеянно посмотрел на друга и опустил глаза.       Старший цокнул и приподнял бровь. Ким приехал к нему посреди ночи и стоит здесь, в центре его шикарной квартиры с панорамой на Сеул, сам не зная, что сказать. — Ты оторвал меня от, скажем, очень приятного отдыха в компании любимого человека, чтобы в три часа ночи стоять передо мной и опускать глаза, как провинившийся щенок, не в состоянии даже объяснить, что тебя тревожит? — Но выпрямился и уставился на донсена. — Ты смеешься, хен, — тихо ответил блондин. — А я пришёл к тебе, потому что впервые действительно не знаю, что делать. — Почему ты поцеловал его? — старший откинул с лица русую прядь и смешно склонил голову набок. — Потому что не сдержался, — Донхан нахмурился. — Потому что он был похож на ангела. Потому что он был прекрасен, как никогда: и со слезами в глазах, и покрасневший, и растрёпанный. — Это все второстепенное, — Тэхен хмыкнул. — Назови главную причину.       Ким на минуту задумался. Причин тысячи, ведь хен был таким беззащитным и невинным. В нем привлекало все: от запаха малины с корицей до царапин и ссадин от тренировок. Что же было основным? — Просто так должно было случиться, — едва слышно, но не для хена с его идеальным музыкальным слухом. — Просто я без ума. — Эврика, — сказано со смешком, будто старшего забавляло «озарение» донсена.       Из кухни вышел Сангюн и, помешивая какой-то дымящийся напиток, ярко улыбнулся гостю. — Привет, хен, — блондин ответил такой же улыбкой. — Привет, — шатен присел на диван. — А мне чай? — обиженно отозвался Но. — Сам завари, руки не отвалятся, — беззлобно огрызнулся парень и хлопнул по дивану рядом с собой, на что старший спрыгнул с облюбованного кресла и залез к Сангюну на колени, отбирая чашку. — Ну, я пойду, — Донхан смущенно кашлянул. — Время позднее, все такое. — Приходи ещё, — шатен приветливо улыбнулся и, крепко обнимая, прижал к себе Тэхена. — И, как бы банально и ванильно не звучало, если он тебе и вправду небезразличен, не упусти.

***

— Алло, — от этого голоса мурашки по коже и лава, растекающаяся по венам. — Ким Донхан у телефона, я Вас слушаю. — Донхан, — несмело и с сомнением. — Ты занят вечером? — Хен! Я скучал, правда! — собеседник заметно оживился. — Да, после шести свободен. А что? — Прогуляемся? Допустим, по парку. Думаю, нам есть, что обсудить. — С радостью. Во сколько? — Давай в полседьмого? — Кента нервно облизнул засохшие губы. — В пол седьмого возле парка. Отлично. Буду ждать встречи, хен. — До скорого.

***

      Полседьмого. Шаги и шелест ковра из опавших листьев всех оттенков желтого и красного. Одинокая скамейка и сгущающиеся сумерки, яркая вспышка фонаря рядом. Скрип. Выдох. Надо успокоиться, Донхан с минуты на минуту уже будет здесь. Тихий свист ветра, с малиновым цветком на груди черный теплый свитер, полностью заменивший сегодня куртку. Стук сердца, бьющегося в бешеном ритме, который заглушил новые шаги. Тень, упавшая на сомкнутые в замок руки. — Привет, хен, — спокойно, умиротворяюще.       Запах зеленых твердых яблок и лимонных и апельсиновых засушенных корочек. — Привет, — взволнованно, немного нервно.       Протянутая теплая рука. Кента несмело взялся за неё, Ким тут же дернул старшего на себя и крепко прижал к груди. — Прогуляемся? — блондин вопросительно посмотрел на старшего, смешно склонив голову набок и щуря один глаз. — Ага, — все, на что Такады хватило.       Кремовое пальто и обычные джинсы, рваные на коленях, сидят на Донхане просто безупречно. Он берет затаившего дыхание хена за руку и ведет вглубь парка. Парни не говорят, боясь нарушить воцарившуюся идиллию, слушают потрескивание сухих веток и опавшей листвы под ботинками, но разговоры им не нужны: без них, на удивление, комфортно.       Вокруг никого, наверное, оттого в воздухе и витает особая магия. Магия, что принадлежит только им двоим. Уже семь, а парни сидят на лавочке и смотрят на небо. — В любое время года небо прекрасно, — Кента говорит едва слышно, но рядом ни души, и Донхан без труда улавливает каждый звук. — Звезды далекие и холодные, будто покрытые корочкой льда.       На щеку Такаде падает капля. Он аккуратно поднимает руку и кончиками пальцев касается её. — Небо плачет, — задумчиво и грустно. — Оно красиво, но так печально. А может, плачут те, кого небеса забрали? — старший стирает ладошкой слезу, упавшую с реснички. — Небо плачет, — как заворожённый повторяет. — Выбрось из головы. Поверь, им там хорошо! Возможно, небо правда грустит, но это не так уж страшно, ведь без печали, мы не знали бы радости. — Я скучаю, — Кента прикрыл глаза и подставил лицо каплям, чтобы немного успокоиться. — Очень. Последний месяц мне снятся плохие сны, они приходят ко мне в моих кошмарах, и я опять виню себя. Ведь если бы я тогда остался, все могло бы быть иначе. — В том, что случилось, нет твоей вины, — Ким взял в руки лицо хена, проникновенно глядя ему в глаза. — И ты это знаешь.       Блондина пугало, что старший говорил так бесцветно и тускло. Они сидели вдвоём под ливнем и говорили. Такада уже не плакал, раны немного затянулись, перестали кровоточить. — Хен, будешь моим? — выпалил Донхан, тут же жалея. — То есть… — Ты мастер менять темы, — Кента звонко рассмеялся.       Уже давно скрылись за горизонтом последние солнечные лучи, безлюдную улицу освещали лишь старинные фонари. Шёл ливень, по асфальту наперегонки мчались буйные потоки воды. Посреди дорожки, насквозь промокшие, но, радостно улыбаясь, обнимались парни. Крепко и тепло, тогда они были близки как никогда, ведь каждый вложил в руки второго своё сердце.       В ту ночь Ким настоял на ночевке у него Такады. В ту ночь, в уютных объятиях донсена, Кента впервые за месяц крепко сладко спал. Все было как прежде. Все было хорошо.