Небо над нами

      Спустя какое-то время Кента совсем пришёл в норму: он не плакал, не звал никого по ночам, да и спал уже спокойно. Прошло около девяти месяцев, и парень всё-таки решил опять «выйти» в мир. Он подумал, что хочет заработать небольшую сумму и пойти учиться, переселившись в общежитие.       В тот морозный декабрьский день Такада сказал дворецкому, что хочет пройтись по городу, а Минхо был настолько занятым бумажками, что даже не уточнил, куда собирается идти это недоразумение, лишь кивнул и добавил вслед что-то про телефон и осторожность. Телефон, купленный Донханом, Кента-таки взял, месяца два назад младший заставил его принять хоть какой-то, ибо Такада твёрдо настоял максимум на кнопочной модели, наотрез отказавшись от какой-либо сенсорной новинки. Так что сейчас он бодро шагал по заледенелым улочкам, напевая себе под нос какую-то детскую песенку и с интересом разглядывая все вокруг. — Молодой человек, — Кенту окликнул какой-то пожилой мужчина. — Доброе утро, — парень поклонился и окинул незнакомца заинтересованным взглядом. — Вы что-то хотели? — Да-да, секунду, — мужчина засуетился, доставая из делового портфеля какую-то карточку, видимо, визитку.       Такада рассматривал его: аккуратно уложенные волосы, очки в тонкой прямоугольной оправе, гладко выбритое лицо, под пальто, должно быть, деловой костюм, видимо, какой-то серьёзный бизнесмен. Мужчина уже дописал что-то на карточке и отдал ее парню. — Как тебя зовут? — Такада Кента, — он аккуратно взял карточку и опять взглянул на мужчину. — Я Мин Ёнджо, менеджер этой компании, приходи завтра сюда, чтобы пройти прослушивание, — он ткнул пальцем на надпись на визитке. — Надеюсь, ты примешь это предложение. — Я подумаю, — кивнул Кента. — Ну все, я побежал, буду ждать, Такада Кента.       И загадочный Мин Ёнджо ушёл в своём направлении, а Такада принялся рассматривать визитку. Кремовая с радужным логотипом и золотистыми витыми надписями и номером телефона, быстро написанным обычной синей ручкой поверху. А почему, собственно, нет? Можно попробовать, может, повезёт и его даже возьмут стажером.

***

      Перед прослушиванием Кенту даже немного потряхивало от волнения. Песню он взял ту самую, написанную им самим, которую слышал Донхан. Подойдя к огромному величественному зданию компании, парень вдохнул полные легкие морозного воздуха, медленно выдохнул и сделал последний шаг, оказавшись внутри.       Здесь было полно парней и девушек, пришедших на прослушивание. Все были абсолютно разными: блондины, брюнетки, совсем подростки, молодые люди, с яркими волосами, пирсингом, из разных городов и стран. Увидев такое количество людей, несомненно, талантливых и, возможно, связавших свою жизнь с музыкой ещё в детстве, Такада по крупице стал терять уверенность. Подойдя к стойке он нашел свое имя в списке и получил номерок «46».       Кента сел на диванчик и начал ждать. Вначале страх отступил, ведь в комнату к комиссии зашел только номер «2», но это только в начале. На «24» парня охватило легкое волнение, на «37» начала бить нервная дрожь, а на «41» напал просто панический страх. Когда из колонок послышался громкий женский голос, зовущий номер «46», во рту Такады пересохло, и он на ватных ногах подошел к двери и потянул на себя.       Комната встретила его мягким полумраком. Приемная комиссия состояла из четверых людей: девушки с длинными ярко-красными ногтями, такого же цвета губами и черными прямыми волосами по лопатки; женщины лет сорока с мелированным каре, в изящных прямоугольных очках, с тонкими аристократическими чертами и мудрыми глазами; какого-то слишком молодого блондина лет двадцати пяти в довольно инфантильном нежно-голубом свитере и синих линзах и… — Я знал, что ты придёшь! — Мин Ёнджо тепло улыбнулся. — Здравствуй, — девушка быстро нашла его анкету и, пробежавшись глазами по данным, подняла голову и растянула алые губы в подобие кокетливой улыбки. — Можешь начинать, — мелированная женщина, несмотря на внешнюю холодность, говорила очень мягко.       А вот инфантильный блондин фыркнул и недоверчиво уставился на Кенту: — Для начала может представишься? — он насмешливо приподнял бровь. — Здравствуйте, я Такада Кента, пришёл сюда, потому что я всегда мечтал петь, я живу этим и сейчас у меня появилась возможность воплотить мечту, — парень нервно теребил край футболки. — Не нервничай так, — девушка красным ноготком перелистнула листок толстой тетради с какими-то пометками. — Давай посмотрим, что ты для нас приготовил.       На этих словах блондин слегка поморщил носик и бросил ревнивый взгляд на брюнетку, а Мин Ёнджо что-то нашёл в своем компьютере и, дождавшись кивка Такады, щелкнул по какой-то клавише. Музыка полилась из колонок, навивая тоску и тягуче наполняя комнату чем-то горьким и печальным.       А затем Кента запел. Не зная, что поет именно человек, можно было запросто принять это за далекий плач нимфы. Может, именно так поют ангелы? Слушая этот голос, оставаться равнодушным казалось тяжелейшим преступлением. Такада плел голосом замысловатые петли и затягивал их на шеях всех, кто это слышал. И они чувствовали всю боль, вложенную в слова, в мелодию, они упивались горечью и печалью, они всхлипывали и вслушивались в каждый прекраснейший звук.       Едва последняя нота умолкла, женщина аккуратно утерла салфеткой выступившие слезы и тихо произнесла: — Ты принят, можешь даже не ждать результатов, чуть позже мы составим контракт, спасибо, Такада Кента, — остальные члены комиссии не посмели возразить, даже блондин согласно кивнул. — Спасибо! — восторженно выдохнул парень, озаряя их искренней улыбкой. — Спасибо огромное.

***

      На электронную почту вскоре пришло письмо со всеми условиями контракта, и Кента, все внимательно изучив, согласился подписать бумаги. Встреча прошла быстро, он зашел по пути домой в компанию, нашел оговоренный офис и поставил свою аккуратную подпись на листе. Контракт принесла женщина из комиссии. Она с горящими глазами расспрашивала Такаду про его навыки и он, смущенно отводя взгляд, рассказывал все, что ее интересовало. А буквально через неделю Кента съехал в общежитие компании, и Донхан остался один.

***

      Никогда в жизни парень не мог подумать, что жить самому будет так одиноко. Ким никогда не был экстравертом, ему спокойно и одному, нет острой потребности в живом общении. Но сейчас, когда уехал его хрупкий, но такой яркий хен, стало, будто, чего-то не хватать. Этих разговоров ни о чем, птичьим щебетом разносящихся по дому, звонкого смеха, смущенных улыбок и вечернего чтения книг вслух с кружками горячего какао с кусочками белого шоколада, ведь зефирки старший не любил. Стало грустно возвращаться в темный дом, смотреть в погасшие окна и не слышать разных легких и смешных песенок с кухни. Донхан скучал по домашней еде в исполнении Такады, вечному беспорядку в гостевой комнате, запаху любимого малинового с корицей шампуня хена, разбросанным по всей квартире раздражающим листам с недописанными текстами. Донхан скучал по Такаде Кенте. И хотел его увидеть. Хотел до дрожи в коленках и искусанных в ожидании губ. Он не знал, что думает по этому поводу старший, не знал, примет ли чувства донсена. Он знал одно: Кента — его персональный наркотик, вошедший глубоко под кожу, заполняя собой каждую клеточку тела и ему нужна очередная доза. Потому что сейчас Кима ломает, выкручивает и бьет головой об пол, затем поднимает, кружит и опять роняет. Ему необходима еще одна доза Такады Кенты, иначе ломка сведет его с ума.

***

      Кента сидел в общежитии и думал. Много думал о жизни, которая была и которая ему предстоит. Уже месяц как он стажируется, живет в комнате с Хенбином, парнем, который как и он с головой увлечен музыкой, он чудесно рэпует, и Такада был бы рад дебютировать с Квоном в одной группе. Все чудесно. Было до этого момента. Минуту назад позвонил Донхан, его серьезный, но очаровательный и милый донсен и позвал поужинать вместе. Кента согласился при условии, что он выбирает место, блондин рассмеялся на его уверенное «Хочу в Макдональдс» и, кинув напоследок, что заедет в шесть, отключился. Парень сидел и думал, что это абсолютно не нормально, так не должно быть, но когда он в очередной раз услышал его голос, по телу пробежался табун мурашек. Он думал, что это пройдет, как только он съедет, но не прошло, скорее переросло в ежеминутную борьбу: позвонить или отложить телефон, сказать о чувствах или молчать, сорваться и приехать или придушить желание и провести веселый вечер, режась в карты с Хенбином и еще парой человек. И сейчас, когда тот, кого он всеми силами пытался вытравить из мыслей, позвонил и сам попросил о встрече. Тяжело вздохнув, Такада решил пока не отказывать и не обрывать связь, пусть пока все будет, как было, а до выхода оставался всего час, так что нужно собираться. Сборы, собственно, не заняли много времени, Кента надел простую белую футболку под красную клетчатую рубашку и джинсы, нацепил длинную серьгу, вставляя в другие дырочки гвоздики и ловко защелкивая, а на губы мазнул неизменный бальзам со вкусом мяты с малиной, который приятно покалывал нежную кожу. Оставалось еще минут пятнадцать, но старший не в состоянии расслабиться сидел как на иголках. Десять минут. Пять. Время тянулось долго и как-то липко, как жвачка. Все, можно выходить. Спускаясь по ступенькам, парень сразу заприметил у ворот уже знакомую машину, из которой вышел Донхан. Взъерошенные волосы, длинная черная футболка, оголяющая молочно-белые ключицы, такого же цвета джинсы и персиковый тинт. Тудум       Говорят, когда видишь человека, который тебе небезразличен, тебя окутывает тепло и ты весь дрожишь от предвкушения чего-то невероятно сладкого и приятно-тягучего, оно как патока разливается по всему телу, зажигая тебя от кончиков ушей до самых носочков. Но Кента не чувствовал этого, его просто, будто передернуло от электрического заряда, прошедшего через тело, а затем сердце пропустило удар, стоило словить на себе изучающий взгляд Кима. На ватных ногах дойдя до младшего, хен все же сделал глубокий вдох и усмирил невероятное перевозбуждение и восторг, клокучущие где-то в желудке, на секунду Такаде показалось, что его вот-вот стошнит от пережитого коктейля эмоций, но он сдержал рвотный позыв и ярко улыбнулся. — Привет, хен, я скучал, — Донхан взъерошил и так растрепанные волосы и крепко обнял парня. — Я тоже, — выдохнул Кента куда-то в шею, и они сели в машину.       Волнение, как ни странно, у обоих ушло, осталось умиротворение и такой незамысловатый разговор о новой работе, друзьях, стажировке в целом и написании очередной песни. А Такада, отвечая на вопросы, интересовался в ответ, как поживают Минхо и Сухен, как идут дела самого донсена, чего нового произошло за месяц, и заразительно смеялся на шутки блондина. Тот смотрел на искрящиеся восторгом и радостью шоколадные глаза и улыбался как идиот.       Они подъехали к ресторану, и Ким, выпустив Такаду, вышел и сам. Они быстро сделали заказ, ибо, на удивление, народу почти не было и очередь состояла только из троих. — Вам с собой или будете есть у нас? — обворожительно хлопнула ресницами красивая кореянка на кассе. — С собой, — просто бросил Донхан, ловя на себе удивленный взгляд хена. — Вот, пожалуйста, — девушка протянула пакет и напоследок подмигнула старшему, на что тот жутко смутился, что выдали зарумянившиеся щечки. — Спасибо, — пробормотал он и засеменил прочь.       Блондин не смог сдержать улыбки: смущенный Кента — очень милое, забавное и по-домашнему уютное зрелище, которым не грех насладиться.       Они уже выехали со стоянки, явно куда-то направляясь, но на вопросы в больших шоколадных глазах блондин лишь усмехался и говорил что-то по типу «скоро узнаешь», поэтому оставалось только ждать. Судя по кардинальной смене ландшафта, машина ехала по не широкому шоссе где-то за городом, хотя, наверное, правильнее сказать «над городом», они находились сверху, и там, далеко внизу, золотистым маревом сплелись огни города, неоновые вывески магазинов и аптек и фары, едущих, должно быть, по домам, машин. Магическое зрелище, прекрасное и нереальное. Такада прилип к стеклу и не желал отлипать, снова, как губка, впитывая чарующие образы. И Донхан был прав, подумав, что, наверное, его хен любит с высоты наблюдать за жизнью города, ведь вид на ночной Сеул под толстым пуховым одеялом антрацитового неба с россыпью звезд, действительно был его слабостью.       Когда водитель сбавил скорость и притормозил на небольшом участке холма, заросшего травой, Ким мягко отодвинул Кенту от стекла и открыл дверь. Стоит ли говорить, что старший в очередной раз потерял дар речи от неописуемого восторга? Оказавшись на улице, он медленно подошел к краю, постоял тихо-тихо и всхлипнул еле слышно, но младший-таки уловил звук. — Что-то не так? — донсен в ступоре слегка нахмурился и, мягко взяв парня за плечо, развернул его к себе лицом. — Чем я заслужил такое? Ведь это самое прекрасное, что я видел, этот вид… он похож на восьмое чудо света, — Такада уткнулся носом в плечо младшего и затрясся. — Ты стоишь всех чудес этого мира, — Донхан вдохнул аромат малины с корицей. — Не могу сказать, что тебе не идут слезы, ведь, даже плача, ты бесподобен, но улыбка мне нравится в разы больше.       Кента поднял заплаканные глаза и слабо улыбнулся. Блондин сглотнул, подавляя непреодолимое желание поцеловать хена. Он просто вдыхал такой родной запах и сам улыбался, ведь в этот момент он был счастлив. — Ты такой красивый сегодня, — в голосе Такады слышались хрипловатые нотки. — Когда увидел тебя у машины, подумал, что ты похож на сказочного принца, — Кента облизал губы, и это стало последней каплей.       Ким наклонился и прильнул к соленым от слез губам старшего.