Моя жизнь в твоих руках

      Изуку и Кацуки прожили вместе уже две недели. Пепельный блондин до сих пор не признавал русалёнка кем-то близким, хотя глубоко в душе понимал, что привязался к этому фантастическому существу. Но он никогда и никому об этом не говорил и не показывал Мидории свои истинные чувства. Тот же в свою очередь с интересом общался и узнавал Бакугоу всё ближе и ближе.       Однажды случилось так, что в академии, по случаю проведения важной конференции, отменили уроки и весь день освободился. Когда все одноклассники будущего героя собрались погулять и сходить в кино, Кацуки как обычно отказался и ушёл домой. Он не был душой компании, поэтому ему не доставляло общение с друзьями радости и веселья. Куда полезнее и приятнее было поспать или потренироваться, чем он и решил заняться. По приходу домой пепельный блондин обнаружил, что зелёно-черноволосый со скучающим видом наблюдал за копошащимися за окном людьми. Однако стоило только взрывному парню показаться в комнате, как русалёнок сразу оживился, удивлённо приветствуя своего хозяина. — Привет, Кацуки! Почему ты сегодня так рано? — Да, уроки отменили. — И что ты будешь делать? — Тренироваться. — Но ты же вчера тренировался весь вечер. — И что? — Н-Ну… Мне бы хотелось попросить тебя кое о чём… — Слегка замаялся Мидория, неуверенно отводя глазки, потирая указательные пальцы друг о друга. — Что? — Приподняв бровь, слегка раздражённо от подобного затягивания, спросил Бакугоу. Недовольство, подчёркнутое интонацией, в речи пепельного блондина заставило мальчишку переживать ещё сильнее. — Ээээ, н-ну это, к-как бы, возможно, ты откажешься, но я давно хотел бы… Ну как бы… — Не мямли, говори как есть! — Нетерпеливо воскликнул парень, злясь на русалёнка за медлительность. — Я-Я хотел бы, чтобы ты сходил со мной погулять! — Напугано выкрикнул Мидория, прикрыв глаза. Последовала недолгая пауза, а потом пепельный блондин громко рассмеялся. — Ты собачка что ли? Апхахаха, хочешь, чтобы я тебя выгулял? Ахахахахах, ну ты даёшь. А ты не помрёшь без воды? — З-Злой! Т-Ты злой! — Обиделся Изуку, грустно смотря на Кацуки, который смеялся. Но вдруг случилось неожиданное. Нахохотавшись вдоволь, он глубоко вздохнул. — Ладно, ладно, выведу тебя на улицу, всё равно делать нечего. — П-Правда? — Заискрились радостью глазки зелёно-черноволосого. — Ага. Только на улице уже середина сентября, поэтому надо бы тебя закутать во что-нибудь, ведь там холодно и ты просто-напросто замёрзнешь. — К-Как скажешь! — Засуетился русалёнок, плескаясь от волнения в воде. Бакугоу аккуратно достал того из аквариума, вытер и посадил на стол, думая, во чтобы замотать Мидорию. Ничего более дельного он не придумал, просто засунул того в тёплую, шерстяную варежку и замотал до кучи в не менее согревающий шарф из того же материала, который когда-то ему связала мама. — Вуаля. Думаю, ты не должен замёрзнуть. — Сделал вывод пепельный блондин и, переодевшись, вышел на улицу со своим питомцем.       Так выглядел первый выход русалёнка в люди вместе с Бакугоу. На улице было примерно пятнадцать градусов, не то, чтобы достаточно тепло и не то, чтобы совсем холодно. На небосводе преобладали тусклые, серые краски, которые ему придавали свинцовые тучи. Однако сквозь них всё ещё прорывалось сияние последних лучей уходящего солнца. В воздухе витал чарующий запах осени. Он особенный. Сентябрь пах опавшими, гниющими листьями, сырой от проливных дождей землёй и мокрым асфальтом, но в тоже время его аромат был таким свежим, бодрящим и слегка морозным. Погода сегодня была самой идеальной для осенней прогулки по парку, а земля была сплошь и рядом усыпанная янтарными, багряными и рыжими листиками, сквозь которые прорывалась пока ещё зелёная трава, коричневыми каштанами и желудями и, конечно же, шишками. Тем не менее, это была ещё та пора, когда дни были недостаточно короткими, чтобы деревья полностью сбросили свои разноцветные одеяния, а именно «Золотая осень». Солнечные лучи светили прямо сквозь листву, оставшуюся ещё на прежнем месте, из-за чего в парке было солнечно, светло и по-домашнему уютно и тепло. Буйство красок поражало воображение, но, к сожалению, эта красота так недолговечна и мимолётна. От осознания того, что скоро деревья сбросят пёструю листву и начнётся суровая, продолжительная зима, становилось тоскливо и печально. Однако точно не сегодня и точно не Изуку, который, сидя на плече у Кацуки, с нескрываемым интересом и любопытством смотрел по сторонам. Они решили прогуляться по парку, где было атмосферней всего, и договорились провести на улице немного времени, поскольку Мидория не мог долго жить без пресной воды. Вначале зелёно-черноволосый страшно испугался и начал доставать пепельного блондина по поводу того, не смутит ли никого-то, что у него на плече сидит непонятное существо. Не безопаснее было бы спрятаться в сумку или рюкзак? Однако взрывной парень пояснил, что ничего поразительного в этом нет, ведь всё можно в любой момент списать на особенности причуды. И хоть русалёнок ничего толком не понял, он просто согласился с хозяином и его переживания совсем быстро улетучились из-за внимания ко всему, происходящему вокруг него. Он смотрел на мир с широко открытыми глазами, примечая каждую удивительную деталь, при этом крепко держась за шею Бакугоу. Он не боялся упасть или что-то в этом роде, нет. Он боялся неизвестности. Впрочем, все мы её боимся. Нас никогда не пугает что-то конкретное. Мы боимся последствий, ведь мы не знаем будут ли они положительные или отрицательные. Вот и Изуку, как человек, пугался неизведанности, однако, помощником в познании своих страхов ему явился пепельный блондин, а именно его надёжная шея. Зелёно-черноволосый не только смотрел на красивую природу, но и на высоченные небоскрёбы, пронзающие небо и окружающие парк, на проходивших мимо людей, обращая внимания на то, какие разные их связывают отношения. Глазки русалёнка метались из стороны в сторону, стараясь впитать в себя максимум нового и познавательного, но он не успевал обрабатывать информацию в своём мозгу и сопоставлять её с той, которая была приобретена ещё в детстве. — А здесь всегда так красиво? — Чё? Красиво? Гнилые листья, да куча маленьких, орущих детей, которые везде их раскидывают. А ещё тупые бабы, которые фотографируются с опавшими листьями, как будто это нечто невероятное. — В своей раздражённой манере сказал Кацуки. — Так ведь это и есть невероятное! Ты никогда не задумывался, сколько незначительных и мелких прелестей вокруг нас? А мы просто паразиты, которые привыкли, что они нас окружают. Мы воспринимаем природу как должное. На самом деле мы просто ведь и не можем представить себе жизни без неё, не можем представить, что её нет вовсе и не было никогда. Думаю, нам стоит научиться каждый день смотреть на мир, будто видим его в первый раз. — Находясь под впечатлениями, говорил русалёнок, продолжая разглядывать парк. — Откуда же в тебе столько… Волшебных… И оптимистичных мыслей? — Сделав глубокий выдох, спросил Бакугоу после недолгой паузы. — Ну, знаешь ли… Чему бы жизнь меня не учила, а сердце всегда будет искренне верить в чудеса. — И вот опять… Говоришь загадками. — Эхх… Ну, знаешь, однажды я понял, что никто не видит мир моими глазами. — И то правда… Хотел бы я хоть с одним человеком обо всём говорить, как с собой. — А как насчёт меня? Ты можешь говорить со мной о чём угодно, ведь ты — мой хозяин, а я — твой питомец. Невысказанные мысли навязчивы, они тяготят, печалят тебя, лишают подвижности, не дают прорезаться новым мыслям. Если их не высказывать, то мозг превратится в вонючую свалку старых мыслей. — Хмх… — Бакугоу ничего не ответил. Изуку немного подумал, а потом улыбнулся и продолжил. — Знаешь, возможно, впереди…только тёмная дорога. Но ты всё равно должен идти, Кацуки. Верь, что звёзды будут освещать тебе путь, пусть их будет и немного. — Ты будешь для меня такой звездой? — Обязательно. Но, если вдруг меня не будет рядом, а тебе будет плохо — прислушайся к природе. Тишина мира успокаивает лучше, чем миллионы ненужных слов. Поэтому она невероятна. — Вернулся к началу разговора Мидория, но Бакугоу снова ему ничего не ответил.       За разговорами они и не заметили, как потемнело и похолодало. На улицах стало заметно меньше народу. Солнце скрылось за серыми тучами. Люди пооткрывали разноцветные зонтики и поспешили скрыться от начавшегося ливня, который то стучал изморосью по лужам, усиливаясь порывами ветра, то собирал дождевую пыль, на время будто прекращаясь, но вскоре начинаясь вновь. — Чёрт… — Сказал пепельный блондин, поняв, что забыл дома зонт. — Ой, ой, что же делать? — Запаниковал зелёно-черноволосый. — Не нервничай. Я побегу в сторону дома, а ты держись крепче. — Сказал будущий герой, взяв русалёнка в руки. — Угу. — Кивнуло фантастическое существо, впившись в пальцы хозяина руками.       Кацуки устремился бежать. Покинув территорию парка, он на быстрой скорости помчался вдоль дорог, переполненных мокрыми снаружи, но тёплыми внутри машинами, и серых улиц, которые окрасились в этот цвет из-за непогоды. Пепельный блондин прорывался через толпу суетившихся людей с разноцветными зонтами, также спешившими укрыться от дождя. Перебегая мост, когда оставалось уже совсем немного, вдруг в этой толпе Бакугоу случайно не заметил бегущую в противоположную сторону девочку, лет четырнадцати на вид, и столкнулся с ней. Конечно же, он случайно выронил Мидорию, свалившись на спину, как и сама девочка. Малышка начала встревоженно извиняться, расстроенно смотря на подростка, который чертыхался и злобно уставился на девочку. Заметив тревожность на её лице, он вздохнул, сообщив, что ничего страшного не случилось. Малышка встала, ещё раз извинившись, и убежала в ту сторону, которую бежала, вскоре совсем скрывшись из виду. Бакугоу вздохнул, почесав затылок, посмотрев по сторонам. От чего-то он был уверен, что Изуку лежит где-то рядом. Какого же было его удивление и насколько сильно усилилось беспокойство, когда он понял, что не видит и не слышит своего питомца. «М-Мидория?!» — Обеспокоенно крикнул он, вставая на ноги, смотря вниз, нервно бегая глазами из стороны в сторону. Ответа от Изуку не послышалось. Кацуки начал переживать ещё сильнее, про себя думая: «И чего я, блин, так разволновался?! Хотя если с ним что-то случится, в этом буду виноват я, ведь сейчас он бессилен и беззащитен. А, боооже, как же бесит, бесит, бесит! Глупый, глупый, глупый я! Придурок, придурок, придурок Изуку!» Пепельный блондин уже начал отчаиваться, как вдруг увидел пустую варежку и шарф прямо у края моста. Тут он догадался подбежать к перилам и посмотреть сверху вниз на реку, через которую был проведён мост. И это решение оказалось верным. Он увидел бултыхающегося в воде русалёнка, которого уносило течением. Казалось бы, река, скорее даже канал, в городе не имеет быстрого потока, но для Мидории, который привык плавать в озере, где вода стоячая, течение уже казалось нереально быстрым. Перепуганный до смерти он увидел хозяина и начал ему что-то кричать, но, разумеется, Бакугоу ничего не слышал. Он только хотел открыть рот и крикнуть тому что-то, но понял что Изуку его не услышит, да и люди вокруг не поймут. Критическое мышление подсказало ему бежать за мифическим существом вдоль канала, что он и сделал. Спохватившись, пепельный блондин рванул за русалёнком, который, панически переживая, нёсся в непонятную сторону. Кацуки начал мыслить и ему в голову пришла идея воспользоваться своей причудой. Однако высока была вероятность свалиться в воду под проливным дождём, вот он и не рискнул, решив придумать что-нибудь другое. Вскоре вдалеке показался ещё один парк, через который канал тёк таким образом, что это напоминало устье реки Нил в Египте. Между множества ручейков, в которые растёкся один канал, были клочки суши, вроде маленьких островков. Они были небольшие размером, на них могло уместиться только пара человек и всё это находилось в одном из самых отдалённых углов парка. Пепельный блондин, находясь на достаточном расстоянии крикнул Мидории, чтобы тот схватился за какой-нибудь из островков. Изуку попытался это сделать, что вышло с трудом. Вначале его стремительно пронесло мимо первых клочков суши и он еле успел схватиться за торчащий камень почти в самом конце ручейка, ведь ему ещё мешала куча листьев, каштанов и веток, осыпавшихся с деревьев в эти самые водные канальчики. Русалёнку казалось, что всё позади. Совсем скоро Бакугоу подставит свою руку и вытащит его из этого кошмара, но не тут-то было. Откуда не возьмись на Мидорию сверху посмотрели два селезня, которые явно увидели в нём лёгкую добычу. Парнишка испугался, неуверенно смотря на птиц. Он зажмурил глаза, крикнув, как только увидел, что селезни раскрыли клювы, собравшись прервать жизненный путь русалёнка, как вдруг он услышал взрыв и в следующую секунду оказался у своего хозяина на ладони. Отдалённо послышалось кряканье недовольных селезней, когда Изуку почувствовал тепло сжимающих его тело ладоней. Бережно открыв глазки, он увидел как на него недовольно смотрит Бакугоу. Он выглядел раздражённо и нервно, но если присмотреться, то в глазах читалось беспокойство и тревога за питомца. — Ты как? Нормально?! — Воскликнул взрывной парень. — Х-Холодно… — Немного погодя, прошептало фантастическое существо, прижимаясь к согревающим ладоням. Кацуки вернул тому варежку и снова замотал в шарф, а потом выдохнул, прорычав. — Придурок! — Крикнул он, злясь, как всегда это делает Бакугоу. — Идиот! Да как так можно было?! — Прости. — Прошептал русалёнок, нежась в тепле шерстяных вещей.       Пепельный блондин прорычал, а потом снова выдохнул, смотря на питомца. «Не заставляй меня больше так переживать. Никогда…» — Подумал он, но ничего не решился сказать вслух, оглянувшись вокруг. Дождь, как назло, прошёл, погода успокоилась, буря утихла. Солнышка не было, лишь приятно пахло запахом леса после дождя. Ученик академии Юуэй от чего-то заметно изменился в лице и погрустнел. Он медленно подошёл к старой, повидавшей многое, деревянной скамейке и сел на неё. Парень весь промок до ниточки, поэтому ему было всё равно, что скамья влажная после дождя. Кацуки протяжно выдохнул, облокотившись спиной о бревенчатую спинку, запрокинув голову, прикрыв глаза, начиная умиротворённо дышать, восстанавливаясь после бега. Мидория некоторое время молчал, а потом, поёжившись от холода (варежка-то была тоже мокрая, поэтому не сильно и недолго она смогла его согревать), неуверенно посмотрел на хозяина. — Кацуки, пошли домой… Ты заболеешь. — Жалобно протянул он, осмотревшись по сторонам. — Да, да, сейчас… — Безразлично протянул он, словно засыпая. Изуку немного потерпел, помолчал и хотел уже было снова попросить пепельного блондина о том же, но передумал. — Почему ты расстроился? — Заметив перемену в голосе и чертах лица своего хозяина, спросил зелёно-черноволосый. Тот ему ничего не ответил. — Кацуки? — Мне знакомо это место. — Кратко и сжато сказал он. Однако его голос при этом содрогнулся, как будто от страха. — Знакомо? — Ага. — И… Чем? — Недоумевающе поинтересовался русалёнок. Пепельный блондин сотряс воздух своим дыханием, открыв глаза, посмотрев на небо, в эту бездонную серую глубину. От чего-то ему показалось, что оно совсем близко, что достаточно было лишь выпрямить руку, чтобы достать до него. Небосвод возвышался над ним, позволяя лишь издалека любоваться своей красотой. — Когда я был маленьким, я часто играл здесь со своими друзьями. Это было наше… Тайное пиратское убежище. — Ух ты, это здорово! Можешь рассказать? — Нет. — Почему? — Мне вовсе не нравится это вспоминать, потому что того мальчика, который был с нами, нет в живых. — Н-Но… Кацуки. Ты снова об этом? Я ведь уже говорил… Ты ни в чём не виноват, поэтому, пожалуйста, хоть раз вспомни о детстве в положительном русле. — Нет. Не хочу. — Ну почему? — Потому что я боюсь его вспоминать и ты сам прекрасно знаешь почему. — Снова сомкнул веки Бакугоу. Мидория немного помолчал и решил, что не будет давить на хозяина так прямо, а зайдёт, так сказать, с другой стороны. — А чего ты боишься ещё? — Не знаю. Ничего. — Люди не могут ничего не бояться. — Говорю же, не знаю. Отстань. — Ну скажи, ты боишься темноты? Или высоты? — Нет, что за глупости. Мне же не пять лет. Я… Ничего не боюсь. — Слегка начал раздражаться пепельный блондин. — Не правда. Ты врёшь. У тебя ведь нет друзей. — Да не вру я, что тебе надо, блин?! Причём тут мои друзья?! — Сердито крикнул взрывной парень, поднимая голову, разозлёно смотря на русалёнка. — Ты боишься заводить знакомства, правда же? — Нет! — Да! — НЕТ! — Да! — Не боюсь я ничего, отвали! — Боишься, не ври! — Не боюсь! — Боишься! — Хорошо, твоя взяла! Да, я боюсь людей, да я боюсь чувств и отношений, да я не хочу ни с кем дружить, чтобы потом не было больно отпускать! Я боюсь пробовать снова знакомиться с кем-то, потому что меня пугает, что я снова поступлю с кем-то также, как поступил с тем мальчиком! Ты доволен?! — Кричал Бакугоу, активно жестикулируя руками, отображая на лице кучу разных негативных эмоций. Изуку молча, терпеливо и снисходительно выслушал все негодования героя и выдохнул, покачав головой. — Нет, Кацуки это не так. Ты не боишься людей вокруг себя, ты просто боишься быть отвергнутым. Ты не боишься любви и отношений, ты просто боишься, что тебя не полюбят в ответ. Ты не боишься отпускать, ты просто боишься принять реальность того, что…его больше нет. Ты не боишься пробовать ещё раз… Ты просто боишься, что тебе опять будет больно по той же причине. Не так важно, что происходит снаружи, главное — что происходит внутри тебя. — Тц… — Кацуки… Ты главное… Сейчас не ломайся. Будь сильнее, не смотря ни на что. Тяжёлые времена пройдут, и рано или поздно всё обязательно будет в порядке. Знаешь, говорят — время лечит… — Это не так. Оно лишь прячет в глубину души боль, грусть и страдания, оставляя на поверхности безразличие к окружающему. — Успокоившись, сурово возразил пепельный блондин, снова откидывая голову назад, устремляя свой зоркий взгляд в небо. Он мучительно вздохнул. — Последнее время мне стало жить тяжело. Я вижу, я стал понимать слишком много… Головная боль, из-за головной боли бессонница. Из-за бессонницы усталость, из-за усталости головная боль… Уже несколько месяцев никак не могу выйти из этого замкнутого круга. — Но… Я не замечал, чтобы у тебя была бессонница… Я же всегда засыпаю после тебя. — Да, но у меня тот самый отвратительный, невыносимый тип бессонницы, когда ты спишь всю ночь, а просыпаешься убитым, словно и не спал вовсе. Знаешь, от чего это происходит? — Нет. — Русалёнок покачал головой. — От того что мой мозг продолжает обрабатывать информацию, полученную за день и не отдыхает. — Ты просто слишком много думаешь о прошедшем, о том что уже не вернуть и не исправить. Ты сейчас как раз находишься в таком возрасте, когда у подростков появляется потребность обдумывать и анализировать себя и свою жизнь. — Нет… «не сейчас»… Я с раннего детства думаю о себе и своей жизни… И я пришёл к выводу, что тьма уже давно уничтожила меня изнутри. Я застрял в ней… — Мы все застряли. Кто в лабиринте мыслей. Кто в прошлом. Кто в другом человек. Кто в себе… — Да, но… Чёрт, я так устал от всего этого… — Все устают, Кацуки. Даже самые сильные… Они ошибаются, обжигаются, падают, хотят плакать, но всё равно поднимаются с колен и не сдаются, продолжая свой путь. И ты не сдавайся. Тогда увидишь как сдаются другие. — Да, но я просто… Просто хочу стать лучшим героем… Просто хочу быть счастливым… — Каждый из нас хочет счастья. Никто не хочет боли. Но ты же понимаешь, что не бывает радуги без дождя? — Н-Но… Что же мне сделать? Как забыть об этом и жить дальше? Как не бояться заводить друзей и отношения? — Знаешь, я могу показаться противоречивым, ведь я говорил тебе бороться, но… Не торопи события и не зови уходящее. Не ищи ответа, он найдёт тебя сам, когда ты будешь готов. — Хмх… — Кстати, почему ты мечтаешь стать героем номер один? — Я…Я не знаю… Это просто была моя… Наша с тем мальчиком мечта… — Ваша? — Ну, да… Просто так уж вышло, что он мечтал о том же что и я. — Правда? Это… Здорово! Если ты до сих пор винишь себя в страданиях своего друга, то ты можешь стать лучшим героем ради него! — То есть? — Воплоти в жизнь ваши мечты. Сделай это целью своей жизни ради него. Стань лучшим героем, как вы мечтали, ради него! Мечты созданные вдвоём осуществляются гораздо быстрее. — Хах… Это… Странно.       Это странно — всё, что смог сказать Кацуки на тот момент. Однако он пропустил слова Изуку через голову и теперь они застряли в его мыслях, как надоедливая мелодия, постоянно напоминая о себе. Зелёно-черноволосый тоже ничего не сказал больше, задумавшись над жизнью своего хозяина. Бакугоу безмолвно встал, держа питомца в руках, в спокойном темпе направляясь в сторону дома. Они оба молчали всю дорогу, размышляя над разговором, который состоялся между ними. Зелёно-черноволосого никак не покидали соображения по поводу своего хозяина: «Он постоянно вспоминает своё детство. Его сердце настолько чистое, что он уже десять лет не может перестать чувствовать вину по поводу издевательств над человеком, который погиб также давно. А что я? Имею ли я право давать ему советы? Высказывать своё мнение? Что я пережил такого, чтобы считать себя достаточно опытным? У каждого человека своя история. У каждого есть причина, почему он именно такой, какой есть. Что-то в прошлом сделало его таким. Я всегда в это свято верил. Теперь я знаю историю Кацуки. А какая у меня история?» Мифическое существо всю дорогу до дома вспоминало своё беззаботное и счастливое детство, своих друзей и родителей. Пепельный блондин в свою очередь же хотел забыться и не помнить ничего и спрятаться от колоссального количества рассуждений в его голове, но они все накладывались одно на другое, как сахарная вата, и от этого у него начинала болеть голова.       Вернулись они домой примерно через полчаса. Бакугоу оставил питомца в аквариуме, а сам пошёл переодеваться в тёплую одежду. К счастью, (как думал взрывной парень) его родителей дома не было, поэтому никто не стал читать ему лекции по поводу прогулок под дождём. Обменявшись с зелёно-черноволосым приятными пожелания на ночь, они оба погрузились в беспамятный сон.