Time never forgets

6 лет спустя...

Хейли сосредоточенно смотрит на часы на запястье. Новый кандидат Пеппер в личную охрану явно запаздывает. Её скучающий взгляд блуждает по своему же кабинету, по виду — уже вечернему Нью-Йорку. Да, она решилась на филиал на Манхеттене — благо, за пять лет это не оказалось проблемой. Она знает это здание, как свои пять пальцев, потому что сама же его и проектировала. Папа бы гордился. Хейли только собирается набрать номер уже бывшей Поттс, когда раздаётся учтивый стук в стеклянные двери за её спиной. — Проходите, — устало произносит, прикрывая глаза на секунду. Вздохнув, она решает развернуться на крутящемся стуле. В горле в тот же момент встаёт ком. Перед ней, черт возьми, стоит Патрик. Пеппер с ума сошла? Хейли глушит панику, что поднимается в душе. Столько лет прошло, а она до сих пор боится? Сердце, кажется, начинает нервно колотиться. Патрик выглядит… Взрослее? Немного, наверное. Он так постарел за шесть лет? А если он исчез? Что, тюрьма так людей старит? Тем более таких? Хейли только поднимает дрожащую ладонь в его сторону, нащупывая живую материю, когда замечает железо вместо одной из его рук, что осталась открытой благодаря чёрной футболке. — Сержант Джеймс Бьюкенен Барнс, — произносит мужчина без намёка на улыбку. В голове у Хейли начинают крутиться шестеренки. Конечно, без длинных патл с модной стрижкой она его даже не узнала. — Зимний солдат который? — спрашивает нервно, пытаясь успокоить дыхание. Она получает хмурый кивок. — Если у моего телохранителя и по совместительству лучшего друга Капитана Америки будет лицо агента ИСХОДА, я повешусь. — Так что, нести тебе веревку, Старк? Или рано ещё переходить на личности? — мужчина ведёт себя на удивление… Спокойно. Кажется, он исчез на 5 лет? Как и Питер. И многие другие. Она морщится: — Я переживу и на «ты», — девушка нервно сжимает пальцами подлокотники своего кресла. — Но к вам буду на «вы». Как-никак, мне 26, а вам 106, и ЩИТ воспитал меня должным образом. — ЩИТ? — Барнс выгибает бровь. — Это во-первых, — Хейли прикрывает глаза, чувствуя неприятное жжение на запястьях. Спасибо, папа, за браслеты. — Во-вторых, не называйте меня «Старк». Мне привычнее моё имя или фамилия — Хейли Лоуренс. Уильямс тоже подойдёт, если сработаемся, конечно… — она между тем разглядывает свои ногти, ощущая всю тяжесть прошедшего дня на плечах. — Мне казалось, ты была младше, — мужчина обводит взглядом кабинет. Хейли чуть хмурит брови. Всё в порядке, почему её так трясёт? — Стив так говорил, когда мы… — Пять лет прошло, — она грубо обрывает, понимая, что за Стивом дело пойдет к Брюсу, к Тору, Кэрол или Наташе и постепенно к Тони. А об этом говорить она не хочет. — Я почти что исчезла тогда, но осталась. Поэтому я старше, чем мои одноклассники. — Почти, — подмечает Барнс, внезапно глядя ей прямо в глаза. Хейли поджимает губы и переводит дыхание. Она давно не видела такого взгляда — он не горюющий, как те, что стали привычными за последние 6 лет. Он… тяжелый, что-ли? — Как я могу вас называть? — пытается увести от темы, понимая, что нужно знакомиться. И пусть что-то внутри говорит, что бывший Зимний солдат — лучшая кандидатура, нужно поддерживать формальность. — Сержант? Джеймс? Баки уже фамильярность, рисковать не буду… — Первые два вполне подойдут. Значит, это Пеппер имела в виду тебя, когда звонила? — Джеймс поудобнее устраивается в кресле и Хейли про себя подмечает, как на правой руке перекатываются мышцы под кожей. Похлеще, чем у Питера, который как раз где-то на пути в Венецию. Черт возьми, он уехал как никогда невовремя. — Меня, — кивает, глядя на свои вспотевшие ладони. 
 — Она сказала, что ты объяснишь, к чему я тут, — Джеймс складывает руки в замок, выжидающе глядя прямо ей в глаза. Хейли правда думала, что уже привыкла к взрослым дядькам с управлением компанией. И всё же, слова даются ей тяжело: — Мафия. Нью-Йоркская, — на лице Зимнего проскакивает едва заметная усмешка. — Я серьезно, и это повыше уровня Паучка и всех местечковых, а заниматься этим некому. Поэтому за старшую я и мой перспективный телохранитель. Что скажете? Её пальцы дрожат, тонкие браслеты на запястьях едва заметно вибрируют. Закатное солнце светит в глаза. — Согласен, — молвит Барнс баритоном.