Шторм над тихим морем.

Пожалуй, она никогда никого не любила, кроме себя. В ней пропасть властолюбия, какая-то злая и гордая сила. И в то же время она — такая добрая, женственная, бесконечно милая. Точно в ней два человека: один — с сухим, эгоистическим умом, другой — с нежным и страстным сердцем. А. Куприн

— Объясни, пожалуйста, — просила Дениз, спуская ноги на холодный пол, отчего тело покрылось мурашками. Мурат уже все решил для себя. Решил, что не будет врать и изворачиваться, но как все это объяснить — не знал, да и боялся, что она не поверит. Да и кто поверит в такое, что судьба, спустя почти десять лет, вновь свела двух влюбленных, когда-то отказавшихся от своих чувств. Ведь он, как никто другой знает ее… Страшно стал бояться потерять ее спустя столько лет разлуки. Уже теперь, когда она вновь рядом с ним, пусть и ненадолго, пусть и сама не понимает этого, но она делает его самым счастливым. — Дениз, — голос слегка дрогнул… В голове было столько мыслей, на языке крутилось столько фраз, но вымолвить хотя бы слово у него не получалось. Почему же так трудно говорить правду… Столько всего хотелось ей рассказать, стольким поделиться, о стольком поговорить. Но поговорить не так, как до этого, не как незнакомцы, а как бывшие близкие люди. Те, «забытые» чувства были такими светлыми… Сейчас она сидела напротив него и не узнавала в нем его, того, который был так дорог в свое время. — Я — он, — срывающимся голос проговорил Мурат, указывая пальцем на парня с фотографии. — Нет, — замотала головой девушка, отказываясь верить в это. Глубоко в душе она уже знала ответ на свой вопрос, но боялась признаться в этом даже себе. Она не могла объяснить, как так, но она чувствовала его, чувствовала, что это Он рядом, чувствовала его присутствие, его дыхание. Но запретила даже думать себе о таком. Ведь Дениз давно похоронила его у себя в сердце. В тот самый день, когда соврала ему и себе, что выбирает престижную работу, уезжая в другой город, как оказалось, навсегда. А он понял и вовсе не звонил, не хотел мучить ее собой еще больше, не хотел, чтобы она чувствовала себя виноватой или вернулась к нему, взвесив все «за» и «против». Опасался, что она пожалеет об этом в будущем, а виноватым будет он, что не отпустил, что себя пожалел… Сейчас внутренне она уже поверила его словам, даже объяснять ничего не нужно было… Но разум отказывался верить в это, придумывая множество аргументов. Его глаза, манеры, голос — все это показалось ей знакомым еще в самое первую встречу, тогда на балконе. — Но как? — он молчал, но она все умело читала в его глазах. — Ты — он, — обратившись к фотографии, девушка вновь замотала головой. — Я расскажу, я сейчас все расскажу… — он перевел дыхание, поднимаясь из кресла и медленно подошёл к барной стойке. Достал стаканы. Виски. Наполнил две прозрачные емкости темно-коричневой жидкостью. Взяв стаканы, он вернулся в первоначальное положение в кресле. Протянул один из них девушке, сам же отпил немного и, поставив на прозрачный столик, начал: — После того, как ты ушла… — глубоко вздохнул, — я долго не мог понять «почему?» Решил, что мешать не стану. Это твой выбор, твоя жизнь, в которой для меня… нет места, — осекся на полуслове, посмотрев на нее. В полумраке он вспоминал ее лицо до мельчайших подробностей. «Изменилась. Повзрослела, » — успел отметить для себя парень. Улыбнулся. «Отболело», — внушал себе, стараясь больше ничего не вспоминать. — А потом, спустя время мне удалось прийти в себя, взять все в свои руки и потихоньку стал налаживается бизнес. Я чувствовал как с каждым днем я становился другим, ничего уже не оставалось от того Демина. Почти семь лет назад летел на самолете во Францию на конгресс, но у пилота пошло что-то не так, и самолет стал стремительно падать. По салону объявляли, чтобы все сохраняли спокойствие. А ты знаешь, я даже не переживал, ведь дома меня никто не ждал… — А мама? — охрипшим голосом перебила она, поднимая свои глаза на него. — Ты поняла, о чем я… Самолет упал. Было много погибших, выживших тогда не зафиксировали. Но мне и еще паре человек удалось уцелеть. Чудо. Я не мог понять, для чего тогда Всевышний наградил меня таким чудом, оставив мне жизнь, — он еще раз глотнул темно-коричневой жидкости, на мгновения замолкая и вновь продолжил. — Почти год я провалялся в какой-то больнице, не помня ни имени, ни фамилии, ни кто я, ни откуда… Но когда память возвратилась, у меня уже было новое имя, новая фамилия… Я целый год жил не своей жизнью. Но память вернулась так же внезапно, как и ушла. Для себя я решил, что ни имя, ни фамилию менять не буду. Для меня это был последний шанс начать новую жизнь. Под новым именем с чистого листа, но память вернулась со всеми вытекающими… Я почти ничего не помнил из прошлого, кроме тебя. Тебя я помнил очень отчетливо, словно видел каждый день, до малейшей детали мог описать твое лицо. Даже самый плохой художник нарисовал бы тебя с моих слов. Вернулся в Бурсу. И стал строить свою жизнь, с нуля поднял бизнес, видишь, кем я стал? — Он попытался взять ее руки в свои, но она отпрянула от него, точно от огня. «Сколько же он пережил, » — проносилась эта мысль в голове девушки, подгоняя слезы. Было больно. За него, за ошибки, за себя… — Но почему ты мне не сказал? Почему сразу не рассказал? — А я узнал тебя… сию секунду узнал, — довольно проговорил парень. — Как можно не узнать ту, что каждый день приходит во сне? Увидев тебя, мне захотелось побольше узнать о твоей жизни… Как ты живешь, чем? С кем? — последнее он сказал ничуть не дрогнув, словно это совсем его не ранило. — Мои люди нашли полное досье на тебя, — закинув ногу на ногу, он вновь влил в себя одурманившую жидкость. — Госпожа Дениз Доган Айдын — телеведущая, журналистка. А ведь в твоей жизни случилось все, как ты мечтала. Ты богата и знаменита, — мечтательно произнес Мурат, закусывая губу. Ком подступил к горлу, не давая говорить. — Муж — бизнесмен Господин Озан Айдын и сын — Каан, — он улыбнулся, а она, увидев эту улыбку, вспомнила о прошлом.

— Остановись, сейчас же, Демир, я тебе говорю, — испуганно кричала темноволосая девушка, — Мы сейчас упадём, — повторяла она, закрывая лицо руками. Парень сильно раскачивал качели в форме лодки. Сегодня был его день рождения и это было его идеей пойти в парк аттракционов. На улице было солнечно, солнце светило очень сильно, ослепляя прохожих. Даже ветер в этот день был обжигающе горяч. — Нет, — смеясь отвечал парень, — пока не скажешь кое-что, не остановлюсь… — Не скажу, — упрямо твердила молодая особа, крепко держась за ручки и зажмуривая глаза, — Не знаю что сказать… — Знаешь, — кокетливо улыбаясь отвечал он. — Если это слова «я тебя люблю», то не надейся, я никогда их не скажу тебе. Потому что ты болван и простофиля, — скорчив смешную рожицу, проговорила Дениз и отвернулась в сторону. Парень же, наконец, остановив эту лодку, присел на скамью, рядом с девушкой и аккуратно щелкнув ей по носу, засмеялся. — Уже сказала, — беззаботно заявил он и приобняв её за плечи, еще сильнее рассмеялся, — И вновь сделала меня очень счастливым.

— Именно так ты и хотела назвать сына. Видишь, сколько я помню о прошлом. Ты забыла, наверное… — Нет! — она выкрикнула это прежде, чем успела подумать. И тут же пожалела. Ведь не так все должно быть… Ее вообще не должно быть здесь. На ее более чем уверенное «нет» он довольно ухмыльнулся и взъерошил волосы. Неизвестно сколько они сидели в полной тишине. Никто не решался говорить. Ни он. Ни она… Эта встреча спустя столько лет может координально перевернуть их жизни. Мурат быстрым движением пододвинулся к ней, беря ее руки в свои и поднося к губам. Дениз ничего не успела сделать, спустя пару секунд, одумавшись, она быстро выдернула свои руки из его крепких ладоней. — Не нужно… — хрипло проговорила она. — Ты же сказал, что изучил мое портфолио… Наверняка, там написано, как сильно я люблю своего мужа и никогда не предам. Прости меня. — Не извиняйся. Судьба вновь свела нас… Дениз, — почти прокричал он. — А я ведь почти научился жить без тебя. Спустя почти десять лет я уже отпустил прошлое и вновь ты — передо мной, — уже шепотом закончил он и, встав со своего места, подошел к камину. — А знаешь, какая моя самая большая победа? — уже более твердо заговорила девушка, ставя свой нетронутый бокал на столик. — Я научилась не жалеть. А не жалеть значит верить. Открывать сердце. Горжусь всеми пролитыми слезами. Их соль действительно лечит. Не сразу, конечно, это же не внутривенное обезболивающее. Но со временем то, над чем ты когда-то плакал, обязательно утрачивает былую остроту — воспоминание становится легким, как тополиный пух. И вдруг осознаешь, что плакать не вредно, а необходимо. Чаще всего слезы избавляют от необходимости размышлять, объяснять, доказывать. — Ведь я ничего не знал о тебе… Я даже не знал, куда ты уехала, не знал, что ты замуж вышла. Но стоило тебе появиться тогда на вечеринке, ты вновь вскружила мой разум, как и много лет назад. — Не вспоминай, Мурат… Мы были детьми. — Но мы любили…- закусив губу, прикрикнул парень. — Ведь обещал себе, что не стану давить на тебя. Внушил же себе, что отпустил давно… И еще, — повернувшись к девушке, подметил он, — я знаю, зачем ты здесь… Можешь не стараться искать. Знаешь почему? Я сам все тебе расскажу за одну твою улыбку, за один взгляд. — Ничего не нужно, — еле слышно проговорила девушка. Для нее все происходящее в данный момент было шоком, испытанием на выдержку. Она долго не могла понять, почему видит в этом весьма милом парне давно забытое прошлое? Та встреча в кафе, разговоры, а он ведь даже не спрашивал ничего. Ну почему раньше ей это не показалось таким подозрительным… Как можно ухаживать за девушкой и ни разу не спросить «кто она? Откуда? Зачем прилетела? и т.д.» Он не пытался узнать что-то о ней… он знал. А главное эти глаза, ведь именно в них она впервые увидела что-то давно отправленное в забвение. Что же ей делать сейчас? Она сидит в кресле, не понимая, что делать, что говорить, как поступать, может, просто уйти или остаться и рассказать, насколько первое время было тяжело, и как ей удалось преодолеть желание вернуться в город к нему. Хотя… зачем? Ведь сейчас все хорошо у нее. Любимая работа, муж, сын. Зачем ворошить прошлое, зачем что-то вспоминать… Ведь, встречаясь со старыми знакомыми, мы не начинаем рассказывать о том, как живется без них. Все правильно. Ничего страшного. У всех есть прошлое… Просто у нее оно такое болезненное. — Я хочу уйти, — вставая со своего места, сказала Дениз, смотря на парня. — Я тебя не держу, — слегка несдержанно ответил он, позволяя своему голосу дрогнуть. Это испытание не только для нее, но и для него. Ведь он знает, что в жизни сейчас у нее все хорошо, а это значит, что вернуть ее, его шансы равны нулю. Только девушка повернулась, чтобы уходить, как не прошло и двух секунд, его тяжелые и сильные руки крепко схватили ее за плечи, прижимая к себе. Одной рукой он перекидывает волосы на одну сторону, оголяя своему взору нежные изгибы шеи и бешено пульсирующую венку. Она стояла словно связанная его руками, без малейшего шанса на собственное мнение. Он чувствовал ее «громкое», прерывистое дыхание, когда прикасался носом к нежной коже. Она словно задыхалась от чувств. Никогда больше она не испытывала такой нежности и трепета в чьих-то руках. Она откинула голову назад, кладя ее на плечо Мурата, его рука медленно по ее руке сползла до талии, оставляя за собой полосы мурашек на женской коже. Он не верил своему счастью, он не верил, что сможет когда-то еще раз так прикоснуться к ней. Она закрыла глаза, не желая осознавать реальность. Для себя она еще не определила чего бы хотела на самом деле… чтобы это было сном или частью реального мира. — Не надо, — внезапно произнесла девушка, ожидая, когда он отпустит ее. Она именно ждала, когда он ослабит хватку и выпустит ее из своих объятий, потому что оттолкнуть его девушка была не в состоянии. На удивление мужчина более чем спокойно отреагировал на ее просьбу и последний раз, закрыв глаза, он втянул этот приторно-нежный аромат, рядом с ее обнаженной шеей, и отпустил. Первые несколько секунд она еще не понимала, что уже свободна, оставаясь в этом замершем положении. Не оборачиваясь, она ушла, прямо как в тот день.

***

— Красавица моя, как она могла? — причитала Госпожа Фидан, в ожидании врача. Белые стены больницы непривычно давили на находящихся в ней людей. Запах лекарств и боли… От угроз маленькая Госпожа все же перешла к действиям. Хуже всего — отчаяние. Когда человек понимает, что ему больше нечего терять, он делает еще больше глупостей. Никто не хотел понимать ее. А она ведь многого не просила. Просила всего лишь самой выбрать, самой принять решение о свадьбе, просила не отдавать ее нелюбимому. И с кем приходилось спорить? С собственными родителями, с теми, кто должен чувствовать ее, словно себя. Одиночество в одиночку не страшно. Страшно, когда ты одинок среди, вроде бы, близких тебе людей. — А что вы хотели от нее? — безнадежно выдохнул Озан. — Замолчи, — строго произнес Господин Юсуф, не переставая успокаивать супругу. — Почему молчи? — он не собирался молчать, ведь именно из-за их прихоти он чуть не потерял сестру, а они дочь, но видимо так ничего и не поняли. — Вы понимаете, что при живых родителях она осталась одна? Она была вынуждена ОДНА бороться за свое счастье, да и с кем бороться? — шмыгнул парень. По его губам пробежала ироничная улыбка, но тут же скрылась за грузом печали и непонимания. — С собственными родителями! Мам, пап, я же знаю… вы другие. Ну зачем с ней так? Пап, она же твоя маленькая госпожа. В детстве ты больше всех любил именно ее, что изменилось? — не отрывая головы от колен, говорил Озан. Говорить было тяжело от подступившего к горлу кома. Родители молчали, им было сложно говорить. Но самое страшное это то, что они осознали несколько часов назад. Они чуть не потеряли дочь по собственной вине. Сейчас они понимали, что сын прав, да и раньше понимали, что он прав. Но менять свое решение отказывались, сами уже не понимая «почему?» Просто хотели доказать, что родительское слово — закон. Врач вышел из палаты и внимательно осмотрел присутствующих. — Господин Юсуф, — обратился он к отцу, снимая марлевую повязку с лица. — Что с дочкой? — Госпожа Кара наглоталась каких-то таблеток, скорее всего это было снотворное, но более точно покажет анализ крови. Она, что… пыталась… — Что вы, доктор, — возмутилась Фидан, наконец успокоившись. — Как вы могли так подумать? Просто ей не спалось, вот она и решила принять снотворное, но переборщила с дозировкой. С кем не бывает? — ухмыльнулась женщина, пытаясь говорить, как можно непринужденнее. — Извините, — смутился доктор, переводя взгляд с отца на маму и обратно. — Сейчас ей промыли желудок, вкололи успокоительное, скорее всего она будет спать, — констатировал мужчина в белом халате. — К ней можно? — осторожно спросила женщина, с надеждой заглядывая в глаза доктора. — Только если ненадолго, — не устояв под взглядом мамы, он решил, что спорить бесполезно. Пожав Господину Юсуфу руку, врач пошел прямо по коридору и почти сразу свернул за угол. Госпожа Фидан аккуратно приоткрыла дверь палаты и зашла вовнутрь. Отец прошел вслед за ней. Озан, недолго думая, зашел в палату, плотно закрывая за собой дверь. Ее хрупкое тело лежало на больничной койке. Цвет лица сливался с цветом белой простыни, и лишь темно-карие глаза выбивались из этой белоснежной гаммы. Они были широко открыты и внимательно смотрели на вошедших людей. — Единственная моя, — мама наклонилась к ней, пытаясь аккуратно поправить подушку, но девушка умело увернулась и закрыла глаза. — Уходи, — не дрогнув произнесла она. Женщина аж пошатнулась от столь резкого заявления. — Дочка, — в разговор попытался вмешаться отец. — И ты уходи, — но и его быстро прервали. Кара не желала их видеть. Супруги, хорошо помня рекомендации врача о том, что ей нельзя волноваться, решили удовлетворить просьбу дочери и, лишь бросив умоляющий взгляд на сына, ретировались. — Зачем ты так с ними? — он подсел на край кровати, завернув простынь. До этого момента Озан молчал, не нарушая немой диалог сестры с самой собой. — А зачем они так со мной? — задала вполне ожидаемый вопрос девочка и закрыла глаза, отворачиваясь к стенке. — Зачем ты это сделала? — беря ее руку в свою ладонь, спросил брат, слегка поглаживая запястье девушки. — Ты ведь умереть могла. — Почему не умерла? — обессиленно произнесла она, чем ввела в ступор парня. Он, сильный и мужественный, испугался, как ребенок. — Перестань говорить глупости! Чтобы никогда больше так не смела делать, тебе ясно? — он заставил посмотреть ее себе в глаза, тем самым пытаясь прочесть, что же она думает. — Да, — на выдохе ответила девушка и заплакала. Заплакала от бессилия, понимая, что ничего не может сделать. — Побудь со мной, — сквозь слезы, скатывающиеся по щекам, проговорила она, крепко вцепившись в руку брата, словно за спасительную веточку.

***

С того самого вечера Дениз стала бояться встречи с бывшим возлюбленным. Бояться не физически, а морально. Внутри себя она понимала, что уйти тогда смогла лишь по большой случайности, заставляя себя. В следующий раз, она боится, что просто не сможет попросить его отпустить ее, не сможет уйти, не сможет отпустить его. Ну почему асе так запутанно? Почему именно она прилетела в эту командировку? Все, что с ним произошло, напоминало какую-то драму, да и сейчас все происходящее напоминает какой-то индийский фильм. Прошло уже пару дней, с того откровенного вечера, но девушка до сих пор до конца не понимала всего… Она поняла лишь одно, что спустя столько лет, он не изменился. Может, физическая оболочка и изменилась, но он сам остался прежним. Таким же нежным, но в то же время страстным, искренним и горячим. Весь его внутренний мир не изменился, даже, спустя десять лет. В ту ночь все произошло мгновенно, еще пара секунд, и она бы не смогла заставить себя остановиться. А за окном все так же падает снег. А что ему сделается? Это его время. Всему есть свое время. Вот и для любви есть свое время, свой срок годности. И у этой любви было свое время. Ведь снег не может идти летом, так и любовь не может возвращаться из прошлого в настоящее. Тем более, когда в настоящем уже есть смысл жизни. — Озан, я возвращаюсь в Стамбул, — сказала Дениз, перебивая мужа. Она поняла, что совсем его не слушала, копаясь глубоко в своих мыслях, занимаясь самопоеданием. Встав с кровати, девушка подошла к шкафу и, достав оттуда чемодан, переложила его на кровать в раскрытом виде. — Но ведь ты еще собиралась погостить у родителей? — непонимающе ответил парень. — Передумала, — легко произнесла девушка, спокойно перенося вещи из шкафа и аккуратно укладывая в чемодан. — Оно и к лучшему. Я тоже скоро возвращаюсь. Тут все налаживается, — последнюю фразу он произнес шепотом, боясь спугнуть удачу, что наконец-таки улыбнулась его маленькой сестренке. — Кстати, — будто вспомнив, задумчиво произнесла девушка, — как там Кара? Все хорошо? Ее уже выписали? — Да, вчера. Родители, скрипя зубами, приняли решение, что не будут вмешиваться в ее жизнь и отменили свадьбу. Видела бы ты лицо этого жениха… — усмехнувшись, произнес мужчина и засмеялся. — Мне его даже жалко стало. — Ну, хорошо все, что хорошо кончается, — подведя итог, сказала Дениз и продолжила складывать свои многочисленные наряды. — У тебя точно все хорошо? — услышав слегка растерянный и подавленный голос жены, Озан заволновался. — Голос у тебя какой-то странный. — Все хорошо. Просто думаю, — задумчиво произнесла она. — Думаю, как маме сказать, что я улетаю, — закончила девушка и слегка выдохнула. — Встретимся в Стамбуле, свет мой? — игриво спросил мужчина, посылая всю свою теплоту и любовь сквозь километры расстояния. — Я люблю тебя, — закончив разговор, Дениз продолжила складывать вещи в чемодан, а они, кажется, не собирались заканчиваться. Сейчас лучшим выходом из сложившейся ситуации, по ее мнению, было уехать. Убежать, спрятаться, скрыться… Там, где муж и ребенок, забыться рядом с ними и вновь больше не вспоминать еще долгое время. Ведь смогла когда-то жить без него, а сейчас и подавно сможет. Правильно. Легче всего убежать.