Надежда умирает последней

Нечестная жизнь. Нечестная судьба. Нечестная любовь. Это все нечестно. У меня закончились силы сопротивляться. У меня закончились силы терпеть. Я ненавижу каждый миг, пока смотрю на него. Я ненавижу его за то, что мое сердце содрогается каждый раз при мысли о нем. Я ненавижу его. Но больше я ненавижу себя. Могу ли я позволить себе побыть сильной. Хотя бы немного. Совсем чуть-чуть. Хочется почувствовать себя уверенно. Хотя бы ненадолго. В последний год старшей школы. У меня больше не будет шанса даже смотреть на него. Не на эти глупые фотографии, а на настоящего Мин Юнги. Он пройдет и останется неприятное воспоминание. Этакая тень прошлого, которая будет преследовать меня даже во снах. Но даже там я не смогу дотянуться до нее. Я так не хочу. Я хочу приятные воспоминания, и даже если будет очень больно... Я хочу создать приятные воспоминания. — Мэй, о чем задумалась? — спрашивает Сохен, попивая свой кофе и морщась от его вкуса. — Зачем ты его купила, тупица, не любишь же, — прихожу в себя и задаю очевидный вопрос с легкой улыбкой. — Решила дать еще один шанс этому напитку... Видимо, последний, — ответила она и отставила стаканчик в сторону, — ты мне зубы не заговаривай. — Я думала об чертовы экзаменах и о том, что я ничего не знаю! — соврала я. Сейчас не было то время, когда я хочу портить настроение подруге. И не то время, когда я хочу изливать душу. — Мэй, ты будешь настоящей дурашкой, если не пойдешь в мед! — настаивала она. — Это говорят все-е-е, боже! Я не хочу в мед! — Ставлю на то, что в итоге ты поступишь в мед... — Я скорее начну встречаться с Мин Юнги! — прокричала я на подругу, как в шаге от меня услышала кашель. — Кхм, не помешаю? — спросил Чимин с привычной легкой улыбкой, которая грела душу не меньше чем Сохен. — Присаживайся, конечно, — попыталась не умереть со стыда я. — Какими судьбами, Пак Чимин? — подозрительно спрашивает Сохен. — А я что, не могу сесть к вам и пообедать? — спрашивает он, будто это что-то в порядке вещей. — Как плечо! — спрашиваю я резко и неожиданно. — Ну если ножевое можно считать нормой, то я в порядке, — искривился в улыбке он. — Не ссы в трусы, до свадьбы заживет, — позлорадствовала Сохен, на что парень только буркнул в ответ. — Ну я пойду! — и я как ни в чем не бывало сбежала от друзей. Из всех парней в школе сегодня был только Тэхен и Чимин, но и первый куда-то пропал. Странные они. Настроение было ни к черту, поэтому я позвонила маме, сказала, что у меня болит голова и пошла домой. Скинула вещи в угол комнаты, взяла наушники и накинула на себя огромную толстовку с узкими джинсами и мартинсами. Мой типичный бомже-стайл отлично описывал мое состояние. Апатия. Безумно сложно находиться в обществе и общаться с людьми. Она началась после того случая в подвале парней. Если честно, я не следила за временем. Я просто знаю, что прошел весь день. На улице стемнело. Я села на метро и доехала до нужной станции, прошла пару кварталов и дошла до нужной мне крыши. Это то самое место. Место, о котором не знает даже Сохен. Место, которое принимает мои слезы каждый раз. Место, где я могу прийти в себя. Крыша какого-то заброшенного магазинчика. Я не появлялась уже два месяца. Все разы я плакала здесь только из-за Юнги. Сейчас немного другой случай. Навязчивые мысли в стиле: Зачем я живу? А что будет потом и прочее. Я запуталась и мне плохо. На улице заметно похолодало. Сажусь на край, свесив ноги без страха. Я никогда не боялась высоты. Да и было тут этажа два высоты. Это так странно. Один толчок отделяет тебя от погибели. Глупо звучит, но правда глаза режет. А потом пустота. И спустя время о тебе даже никто не вспомнит. В наушниках играет My Sweet Prince - Placebo, на припеве у меня вытекает слеза. Не могу. Невыносимо. Снова. Снова думаю о нем. Хожу по краю крыши, как бы играя. Играя с жизнью. Иду с закрытыми глазами. Роняю слезы и выдергиваю наушники. Слушаю. Тишина. Эта страшная тишина, а за ней никого. Я здесь одна. И даже ветерка нет. Все против меня. Точнее за меня. Держу руки по обе стороны от себя удерживая равновесие, смотрю в небо и проговариваю: — То что повторяется часто, уже не может болеть так сильно! Но почему так больно... — Слезай, дура! — крикнул нервно голос раздавшийся из тени. Голос который я узнаю их тысячи. Отворачивают от вида, вытираю остатки слез с лица, спрыгиваю с бортика крыши и стою как вкопанная. А что делать дальше? — Почему ты здесь? — спрашиваю в тихом недоумении. — Спасаю всяких дур от суицида, — пробурчал Юнги недовольно и наконец-то показал свое лицо. Все такое же бледное, болезненное личико. Все такие же круги под прекрасными глазами. Такие же белые волосы. Можно выдохнуть, с ним все в порядке. — Я не собиралась умирать вообще-то, — немного грубо отвечаю я, смотря прямо в его глаза. Не боясь. И это незабываемое чувство, — по крайней мере не сегодня. — Жаль, — наигранно ответил он, отчего захотелось по-настоящему умереть. Отворачиваюсь. Слезы почему-то потекли с новой силой. Не хочу чтобы он видел меня сейчас. Не хочу. — Эй, Квон Мэй, — он едва дотронулся до моего плеча. Это было похоже на касание облака. — Чего еще? Ты еще не закончил с унижениями? Можешь сказать, как ненавидишь меня и уходить...— говорила я обиженно и не надеясь ни на что. Даже сейчас, в такой сокровенный момент я не смогла побыть одна. Причина моих переживаний испортила мои посиделки с самой собой. — Тебе говорили, что ты страшненькая, когда плачешь? — как ни в чем не бывало говорит он с веселым тоном, так и не решаясь повернуться ко мне. Я почувствовала неуверенность в его словах. — Юнги... Можешь пожалуйста уйти...— голос дрожит, я кусаю и без того потрескавшиеся губы, — Я тебя ни о чем больше не попрошу, но оставь меня пожалуйста, иначе я просто никогда не смогу отпустить тебя. — Мэй, мне жаль, я...— он едва коснулся моего плеча, но я не дала ему договорить и резко повернулась к нему лицом. — Я не нуждаюсь в твоем сочувствии! — выкрикиваю я неестественно, и смотрю стеклянными глазами прямо в его растерявшееся лицо, — Я не нуждаюсь в твоих словах, взглядах и прикосновениях! — я снова обманываю саму себя и продолжаю: — Это как гребаный наркотик. Я знаю, что если захочу попробовать один раз, то уже не выкарабкаюсь, — снова обманываю нас обоих. Я попробовала и уже давно, — И я знаю, что если сделаю хотя бы один короткий вздох на территории твоего пространства, то просто, блять, начну задыхаться! Поэтому, пожалуйста, оставь меня одну сейчас. Секунда, две... Он медленно отходит от меня и уходит с крыши. Он выполнил мою просьбу, го почему так погано на душе. Начинаю плакать в голос от понимания, что это нормально. Так это происходило всегда и будет происходить. Я буду плакать, биться в конвульсиях из-за своих односторонних чувств, а Юнги будет извиняться за то, что является причиной моего напряжения. Никто из нас не виноват. Никто из нас не не прав. Спустя минут десять, задрожав от холода принимаю решение спускаться и поехать домой. Мама, наверное, волнуется. Спускаюсь и выхожу из старого здания, как перед входом вижу опирающегося об стену Юнги. — Пойдем, — говорит он, а мне остается только пойти за ним. Спустя пару минут мы подошли к какому-то мотоциклу. — Бери, — так же немногословно вел себя он. — У тебя есть мотоцикл?! — спрашиваю я в недоумении, потирая и без того красные глаза и шмыгая носом. — А я думал, что ты все обо мне знаешь, девочка-сталкер, — сказал он с усмешкой, а мне стало безумно стыдно, отчего я выхватила шлем из его рук в надежде поскорее закрыть лицо. А дальше все было, как во сне. Я сидела сзади него. Из-за страха и большой скорости мне пришлось обхватить его максимально крепко. Его теплое тело согревало меня, я хотела чтобы этот миг длился вечно. Вечерний Сеул, ветер в волосах, Юнги на мотоцикле и я. После слез и после истерики. Ущипните меня. Байк остановился и я отстранила свои руки от него. Юнги снял шлем и взмахнул копной белых волос. Я серьезно сейчас нахожусь не в фильме? — Спасибо не скажешь? — сказал он с ядовитой улыбкой на лице, явно заметив, как я рассматриваю его. Стыдно. — Спасибо, — отвечаю притупив взгляд. — Квон Мэй, пообещай не ходить по краю крыши и не совершать суицид, — проговорил он настоятельным тоном. — Обещаю, — не понимаю отчего, но повинуюсь каждому его слову, не в силах сопротивляться. — В твоих глазах еще горит огонь, — он на секунду улыбнулся. Это было прекрасно, — Кхм, как только ты узнаешь меня поближе, ты поймешь что это было ошибкой, — его тон вмиг стал серьезным, — не будь наивной и не позволяй себе мыслить о том, что я изменюсь с тобой. Я - конченый эгоист, запомни. Ты должна уметь сама позаботиться о себе, прощай, — и он уехал. Оставил после себя только гул мотора и порыв ветра. Он был так рядом и недосягаем. Он был здесь. "Я не знаю, что происходит. усталость не покидает меня. Я просто лежу в темноте, пытаясь заснуть. Не могу ничего сказать, потому что всё вокруг, словно без сознания. Мой чертов разум гудит"