Вспышка
30 июля 2018 г., 22:10
Солнце жарит вовсю, даже асфальт местами потрескался от неприлично высоких температур, и совершенно невозможно представить, что на дворе уже конец сентября. Ньют плетётся по залитому солнечным светом парку домой, недовольно щурясь и то и дело поправляя съезжающую с потного плеча сумку.
Эта аномальная жара выматывает всех жителей Кембриджа, а Ньют, выросший в холодном климате дождливого Лондона, уже неделю мучается от непрекращающихся головных болей. Он тысячу раз пожалел, что выбрал вместо Оксфорда Гарвардский университет и переехал в Америку.
Вяло шаркая ногами и всё так же дёргая уже надоевший ремень сумки, Ньют наконец оказывается в спасительной тени деревьев и опускается на лавочку. Мимо проплывают уставшие лица изнурённых жарой людей, и блондин, несколько минут покрутив головой, со вздохом встаёт с тёплых дощечек и, уже сделав пару шагов по направлению к своему дому, вдруг останавливается как вкопанный.
По дорожке широким, размашистым шагом идёт парень. В тёмных взъерошенных волосах гуляют солнечные лучи, а ворот свободной, слегка мешковатой футболки мягкими складками лежит на широкой груди. Россыпь родинок на его скулах и обнажённых руках и густые ресницы, бросающие лёгкую тень на лицо, дополняют удивительную картину, от которой ненадолго перехватывает дыхание.
Рука Ньюта сама собой тянется к сумке за спрятанным в ней фотоаппаратом. Парень уже несколько лет увлекается фотографией и даже прикупил себе профессиональную фотокамеру. Обычно героями его фотографий становятся цветы или красочные пейзажи, людей Ньют снимает крайне редко.
Только теперь искушение оказывается настолько сильно, что Рассел не может ему сопротивляться, да и не хочет, и поэтому уверенно направляет объектив на брюнета и, убедившись, что руки не дрожат, нажимает на кнопку. Фотоаппарат стандартно щёлкает, и сверкает вспышка, ясно различимая даже при таком ярком солнечном свете.
Брюнет удивлённо поворачивается к Ньюту, который готов провалиться сквозь землю, и, чуть наклонив в немом вопросе голову, направляется прямо к застывшему на месте блондину.
— Покажешь? — Ньют совершенно теряется, когда на него с лёгким прищуром смотрят тёмные глаза, и неуверенно спрашивает:
— Покажу что?
Уже через секунду он клянёт себя за глупость и думает, что вот сейчас этот красивый брюнет с невероятными глазами обидится на его слова и уйдёт.
Но красивый брюнет вовсе не собирается обижаться и куда-то уходить, а вместо этого указывает на фотоаппарат в руках Ньюта:
— Фотографию. Интересно, что получилось.
Ньют медленно переводит взгляд на фотокамеру, нажимает нужную кнопку и, очень стараясь унять дрожь в непослушных конечностях, передаёт её парню.
Тот берёт блестящую чёрную коробочку (Ньют мимоходом отмечает, что его движения аккуратны и нежны, и вздрагивает, когда пальцы брюнета случайно касаются его пальцев) и всматривается в чёткое изображение, после чего довольно кивает:
— А у тебя талант. Ходишь на какие-то курсы?
Ньют изумлённо моргает и мотает головой:
— Нет. Я самоучка. — А потом, заглянув в экранчик фотокамеры через плечо незнакомца (почему, спрашивается, он до сих пор остаётся незнакомцем?), зачем-то добавляет:
— Ты очень хорошо получился. В смысле, на фотографии. Ну, и в жизни ты тоже… Ну, красивый такой… — Ньют заливается краской. А парень тыкает смутившегося блондина в плечо таким жестом, будто они дружат с самого детства, и подмигивает:
— Ты тоже очень симпатичный. Меня зовут Томас. Извини, было неприлично так долго не представляться, да к тому же так нагло выхватывать у тебя фотоаппарат, вот, держи, кстати.
— Ну что ты, ты вовсе не нагло выхватывал мой фотоаппарат, а вежливо попросил, — осмелевший Ньют улыбается, бережно принимая фотокамеру, а взамен протягивает руку:
— Ньют. Рад познакомиться.
Через несколько минут парни вместе идут по залитому солнцем парку и говорят, говорят, говорят, не переставая. О том, что Ньют учится на ветеринара, а Томас — будущий программист, о том, что они оба обожают Элвиса Пресли и ненавидят сериал «Американская история ужасов», о том, что любимое число Томаса — 68, а Ньюту в школе не нравилась биология, и ещё о многих вещах, мелких и незначительных, но таких значимых сейчас. Уже возле дома блондина выясняется, что парни живут в десяти минутах ходьбы друг от друга, и это заставляет их захихикать как маленькие дети.
А потом Томас, улыбаясь, спрашивает, не хочет ли Ньют встретиться с ним завтра, и Ньют, кивая, невольно сравнивает его улыбку с миллионами самых ярких вспышек.
И солнечный свет уже не кажется раздражающе ярким.
И голова больше не болит.
