Рождество на троих

Влюбленность. По всем законам жанра, после романтичного признания в любви следует страстный поцелуй с не менее жаркой ночкой под ругань соседей и скрип постели, ну или как минимум начало конфетно-букетного периода. Ах, эти прогулки под луной, стеснительные, но полные желания взгляды, сердце, что вот-вот вырвется из груди… Это по закону жанра так, эдакое клише, которое любят использовать абсолютное большинство парочек и прочих романтичных натур. Кто же знал, что к Сиэлю Фантомхайву такой подход не просто не подходит. Он неприемлем и более того наказуем…

***

— Это что такое? — разъяренный шепот графа пугал даже больше, чем обычный тон. Юноша пнул одну из корзин, битком забитую белыми розами. Демон развел руками. Ему казалось, что он неплохо знает натуру графа и розы зимой наверняка тронут его сердце. Ну или как минимум привлекут внимание. Нет, внимание то они привлекли, но совсем не то, на которое рассчитывал демон. Согласитесь, трудно не заметить тринадцать битком набитых цветами корзин в своем холле. — Цветы, — наконец собрав все свое мужество, ответил дворецкий. Фантомхайв яростно выдохнул. Он и сам прекрасно видел, что это цветы. Его выводил сам факт того, что демон привлекал его внимание таким незамысловатым способом, словно заманивал в сети очередную восторженную дуру. Из этого следовал вполне логичный вывод: он не значит для этой демонической скотины ничего серьезного. — Я вижу, что это цветы. Что они здесь делают? — Стоят. Граф выдохнул, призывая все силы для того, чтобы не схватить букет роз и не начать бить им самодовольную мину дворецкого. — Зачем они здесь? — Я подумал, что они поднимут вам настроение. Они так же прекрасны, как и вы, — с улыбкой подходя к юноше, сказал демон. Сиэля затрясло от негодования. Он наклонился к одной из корзин с цветами и взял в руки охапку роз. — Ты даже не удосужился придумать комплимент поинтереснее, используешь те же самые фразы, которые говоришь остальным. Подлец! А я почти тебе поверил, — Сиэль ударил демона букетом по лицу. Мужчина отступил, но Сиэль вошел в раж либо окончательно вышел из себя, неважно, и продолжил избиение дворецкого цветами. Белые лепестки снегом засыпали ковер, острые шипы до крови расцарапали ладони юноши. Сиэль, тяжело дыша, остановился и отбросил искалеченные цветы в сторону. Себастьян отнесся к такой выходке философски, он явно был знаком с пословицей «Бьет — значит любит». — Ну вот, я даже испугался, что вы забыли о моих словах. А так, хоть какое-то проявление внимания. Уже три дня прошло с вашего дня рождения и вы никак не отреагировали на мои слова. Сиэль покраснел. Он и сам не представлял, что обычно делают в таких случаях, да и бывало ли у кого что-то подобное. Да, определенно, что-то изменилось. Внутри словно шевелилось что-то теплое, неопределенное. Это непонятное чувство начало тревожить его давно, но в последнее время еще сильнее и отчетливее. Только вот граф сам не понимал, что заставляло его язвить, быть еще более придирчивым и сволочным по отношению к Себастьяну. В кабинет ворвались дети. Как обычно, без стука и предупреждения. — Ричард — дурак! Он сказал, что, — Алиса споткнулась о корзину с цветами и рухнула на пол. Сиэль наклонился, помогая девочке встать. — Цветы? Откуда? — Себастьянчик, ты начал свою масштабную кампанию по завоеванию стучащего куска мяса? Розы, белые, зимой? Как мило, — вслед за детьми входя в кабинет, заявил Грелл. Сиэль побагровел. Этого еще не хватало. — Эти цветы к празднованию Рождества. А не то, о чем ты подумал, Грелл! Сатклифф расхохотался и сел на стол. Дети смотрели на представление без тени удивления. За все время, что Грелл находился здесь, они уже успели привыкнуть к тому, что жнец запросто переходил в режим полного идиота без каких-либо на то причин. — А о чем я мог еще подумать? Западня. Причем он сам себя в неё загнал. Жнец свесил голову со стола, но тут же решил изменить позу на более вызывающую, положив голову на плечо графу. Сиэль от такой наглости даже не шелохнулся. Длинные волосы жнеца волной укрыли плечо мальчика, а угол очков нагло царапал щеку юноши. — Детки, а мы роскошно смотримся с ним вместе. Как две розы, алая и белая. Порок и невинность, — Жнец запрокинул голову и довольный своей фразой уставился в потолок. Себастьян ухватился руками за письменный стол с явным намерением потянуть его на себя. Грелл переходил все границы. — Не вздумай мне мешать. Я между прочим пришел сюда не просто так, — аловолосый лениво махнул рукой, и воздухе прямо перед его лицом появился свиток. Жнец, не меняя положения тела, начал читать: «Сегодня в девять часов двадцать четыре минуты произойдет убийство на улице…» — В Лондоне каждую минуту кого-то убивают, но это не значит, что я должен быть для тебя подушкой! — вскипел Фантомхайв. Жнец томно улыбнулся. Ему нравилось злить Сиэля и заставлять ревновать Себастьяна. — Да, но не каждый из убитых жертва того самого маньяка. Так мне встать и уйти, граф? — Ты обещал в обмен на кров выдать личность убийцы! — Но кто откажется от возможности схватить его с поличным? Я не обещал говорить адрес места преступления… Но если граф будет хорошим мальчиком, не будет дергаться и даст мне полежать и подумать о том, как вас туда провести вовремя, то от этого выиграем мы все, верно? Сиэль закусил губу. Сатклифф предлагал чертовски интересную сделку. Королева будет в восторге, если убийца будет пойман на месте преступления возле свежего трупа, а еще лучше у живой жертвы. Скотланд Ярд с ума сойдет от такого превосходства. Но терпеть Грелла было невозможно. Если он уступит жнецу раз, то совсем скоро тот просто сядет ему на шею и ноги свесит. — Граф не будет хорошим мальчиком, — сквозь зубы выдавил из себя Сиэль. Грелл резко поднялся и взял в руки свиток. Быстро просмотрел его и бросил в сторону. Бумага вспыхнула, и даже не успев попасть на пол, рассыпалась пеплом. — Строптивый то какой, да с вами не соскучишься. Себастьян, у него руки в крови, не стой истуканом и перемотай. Ему еще в Лондон вечером ехать, убийцу ловить во славу глупой королеве и ее прихвостням. Мужчина легко спрыгнул со стола. — А насчет цветочков это ты сглупил, он то может с ними и миленько смотрится, но был бы куда радостнее, если бы ты ему связку голов его врагов притащил. Жнец игриво подмигнул. Сопротивляться такому позитивному настрою было невозможно. — Я думал об этом, но грязь, кровь, не думаю, что это хороший подарок. — Закройте рты извращенцы, тут же дети! Близнецы переглянулись. Ричард еще не успел рта открыть, как его тут же опередили. — Нет, вы останетесь дома с Мейлин, Бардом и Финни! — Не думаю, что после этого поместье останется целым. — Ты вообще не должен думать, ты должен делать то, что я говорю. А теперь все вон отсюда и уведите детей! Мне нужно разобрать документы.

***

Сказать, что Себастьян не знал, что граф будет в ярости после такого проявления внимания — значит соврать. Логично было предположить, что Сиэль ответит на заезженный комплимент в комплекте с немного вычурным презентом именно так. Но это было действительно хоть каким-то проявлением внимания за три дня холодного молчания, откровенно стервозного поведения и выноса мозга по каждому пустяку. Словно и не было того эпизода в зимнем саду. Словно это не Сиэль прижимался к нему, обнимая дрожащими руками за шею, и не его глаза лучились подлинным счастьем, когда он признался ему в чувствах. Нет, глупо было ожидать, что после того происшествия граф будет, держась с ним за руки, разгуливать по поместью, но полностью игнорировать тоже глупо. И почему он себя так вел? Обычно люди, если кем-то заинтересовались, пытаются быть ближе и вообще… В голове сами собой мелькнули события последних трех дней. Сиэль был капризнее чем обычно, выглядел так, словно злится сам на себя. Вызывал его в кабинет по поводу и без повода сотни раз на дню и со стороны это выглядело, словно Сиэль попросту издевается над ним. Озарение снизошло как всегда в последний момент. Мужчина достал аптечку и пошел обратно в кабинет, чтобы перевязать руки Сиэля. Граф с отрешенным взглядом изучал документы у себя на столе, переворачивать которые приходилось карандашом, дабы не испачкать их кровью на ладонях. — Ты знал, что компания стала в три раза больше и стоит теперь в семь раз дороже? И это всего за полгода. Управляющие из кожи вон лезут, один отчет лучше другого. Смущают только дела на фабрике в Лондоне, при такой производительной мощности их прибыль не увеличивается с каждым кварталом, как у остальных фабрик. Нужно будет навестить их. — Я лично отбирал всех управляющих, накладка на фабрике в Лондоне наверное вызвана чем-то серьезным. Милорд, дайте вашу руку, я ее обработаю. Сиэль, не отрываясь от бумаг, дал мужчине левую руку. — После поимки убийцы можно заехать на фабрику и проверить все. А переночевать мы можем в поместье в Лондоне. Одним выстрелом двух зайцев. Перекись больно обожгла раны, граф нелепо замахал руками, чтобы раствор высох скорее. Себастьян улыбнулся. Все-таки Сиэль все еще во многом был ребенком. Странно, но он внезапно почувствовал себя счастливым, ведь только ему позволялось видеть юношу в минуты слабости, радости, отчаяния. Всегда. Пусть другие видят упорного, безжалостного графа. Настоящего хозяина темной части Англии. Он же всегда будет знать подлинную сущность этого человека. — Болван, ты смеешься над тем, что мне больно? — заметив улыбку на лице демона, спросил мальчик. Дворецкий отрицательно мотнул головой и занялся другой рукой. — Ну и с чего ты тогда ухмыляешься? — Я просто счастлив. Все эти три дня я тщетно надеялся на малейшую толику вашего внимания. Все-таки мое признание могло ошарашить любого, но вы опять меня поразили. Столько капризов, негодования и такой отчужденности я не чувствовал от вашей персоны по отношению ко мне никогда. Признаться, я специально вывел вас из себя сегодня своим подарком. — И зачем ты это сделал? Ты мазохист, Себастьян? — скептически спросил юноша, глядя на то, как демон перевязывает ему вторую руку. Демон хмыкнул. — Знаете ли истинное значение этого слова? Сиэль смутился. Он действительно не знал полного значения. В его понимании мазохистами были люди, не ценящие свою жизнь и сознательно выбирающие тот путь, который причинит им наибольшее количество страданий. — Я так и думал. Да будет вам известно граф, мазохисты — это люди, которые находят свое удовольствие в страданиях. Телесных, моральных — все вместе. Это может быть как и оргазм от того, что вас избивают плетью, так и от того что вас унижают публично. Но у каждого свои пристрастия. С каждым словом произнесенным низким, хрипловатым голосом мужчины, юноша краснел все больше и больше. Себастьян с удовольствием наблюдал за переменами на лице Сиэля. — Так вот, я определенно не принадлежу к подобному определению. Инквизиционные пытки, кровь, зубосводящая ругань — все это мне надоело еще в средневековье. — Тебя пытали? Почему-то мысль о том, что Себастьяна пытали, сама по себе казалась невероятной. Словно они говорили сейчас о другом, каком-то постороннем Себастьяне, не о том, который стоит напротив. — Да, пару раз попался в лапы карателей. И то, исключительно по своей глупости. Чаще всего пытал я. Черные, абсолютно пустые глаза. Люди не смотрят так. Люди… Этот термин тоже не относится к этому существу и сейчас это заметно особенно сильно. Но так ли это важно? Он уже привык к этому жаждущему взгляду с дьявольскими искрами в темном омуте, который заставлял забывать, что он всего лишь человек, очередной контрактер, как бы это не было тривиально — мотылек, завороженно летящий на пламя свечи. — Ты был в отрядах карателей, работал на святую Инквизицию? — Да, это было забавно. Они искали демонов и ведьм под предводительством одного из них. Мужчина заглянул юноше в глаза, Сиэль всегда просматривал документы в одиночестве и снимал повязку. Так и сейчас, и как всегда эта чарующая, глубокая синева начисто лишила его всех мыслей. Метка только усугубляла ситуацию. Собственническое, абсолютно ревнивое, жестокое начало сводило с ума. Этот человек принадлежал только ему. — Парадокс, не правда ли? — от чего обычный тон превратился в взволнованный шепот? Сиэль растерянно убрал руки за спину. — Признаться, я уже забыл, о чем мы говорили, — демон развел руками, — вы меня абсолютно очаровали. — Увы, мне кажется, это не взаимно. Себастьян ухмыльнулся. Нет, определенно, граф бросает ему вызов. Мужчина сделал шаг вперед, и Сиэль был вынужден буквально вжаться в письменный стол. Дворецкий уперся руками в стол, отрезая графу все пути к отступлению. Это было близко, слишком близко. Юноша, не мигая, смотрел в лицо демона. Словно его выходка нечто будничное и совершенно неинтересное. — Тогда мне придется приложить все усилия, чтобы очаровать вас. — Ты уж постарайся, Себастьян. Демон наклонился, чтобы поцеловать синеглазого храбреца, но граф быстро юркнул ему под руку, тут же освободившись от объятий. Не сбавляя темпа, он открыл дверь и спустя пару мгновений Себастьяну оставалось только слушать бодрый стук каблуков домашних туфель Сиэля из коридора. Он насмехался над ним. И над собой тоже. Был ядом и противоядием одновременно. И, черт подери, как же ему хотелось отравиться.