Flower Power

Такие родные и знакомые лица с фотографии неприятно исказились, потускнели и сделались словно бы чужими. Семейство Эвансов, дружное и милое, всеми уважаемое и всеми любимое, оказалось одной большой маскировкой для людей, спрятавшихся в своих мирах. А ведь сначала казалось, что собственный мир есть только у Лили. А теперь... Петуния морщится и совсем неженственно хлюпает носом. А нет у Лили никакого такого волшебного мира. Жаль, что понятно это стало только сейчас. Рыжеволосая ведьма, такая красивая, такая яркая, такая необычная... А мир ее вовсе не волшебный. Хрупкая девчонка-подросток, внимательно следящая за модой, обожающая школьные сплетни, упрямо сопящая над, пусть и магическими, но учебниками... Лили... Волшебница, красотка. До скучного обыкновенная. Петуния хмурится, пытаясь создать картину мира ее младшей сестры. Если мир отца скрыт за плотными рядами четких табу, а мир матери непонятный и эфемерно-незаметный, то мир Лили на их фоне вырисовывался до неприличного ярким пятном. Правильная, слишком правильная девочка с книгой под мышкой и ворохом розовых фантазий в голове. Немного заучка, немного застенчивая, немного веселая и компанейская... Всего понемногу. У нее немало приятелей и обширный круг знакомств. Она весело смеется в школьных коридорах с сокурсницами, горячо спорит над конспектами с соседками по комнате, жадно внимает последним школьным слухам, и иногда, под настроение, пытается на себя натянуть маску задумчивого безразличия. У нее много приятелей. И один друг. Ее выходные пахнут сливочным пивом, звенят веселым смехом гриффиндорцев; ее выходные светятся крупинками пыли на страницах старых фолиантов, шумят ветвями Гремучей Ивы... Ее выходные однообразны. Так же, как и будни. Счастлива ли ты, Лили? Девочка на фотографии широко улыбается. Она отчаянно хочет казаться счастливой, хотя счастье свое каждый день строит по точно выверенному плану. Петуния внимательно всматривается в личико волшебницы и, кажется, даже замечает в глубине глаз крупицу усталости... Наверное, каждый день строить заново свой мир - это непросто. Особенно, если мир - фальшив и давно наскучил, а тебе его нужно всякий раз преподносить, как нечто интересное, нужное... Еще чуть-чуть - и Петуния будет готова пожалеть сестру... Девушка упрямо хмурится и переводит взгляд с фотографии снова на узорчатые обои. Жить в своем мире, пусть и не таком идеальном, как хотелось бы, - безмерное счастье. И, если мать с отцом это счастье нашли, если Лили уже привыкла это счастье каждый раз сооружать из картонных розовых декораций, то ей, Петунии, придется свое счастье строить впервые. И строить без особенного представления о том, какое оно должно быть - это ее счастье, ее уютный мир. Больно. И обидно. Она думала, что нашла его. Что-то внутри с треском ломается, на глаза наворачиваются слезы. Петуния резко встает с кровати и подходит к столу. Ножницы находятся до противного быстро. Затертые нитки фенечек податливо рвутся. Пестрые отрезы прошлой жизни безучастными клочками ложатся на деревянную столешницу. Чудо... Когда-то ее звали Чудо. Теперь ее снова зовут Петуния. - Петуния Эванэс - невольно передразнивает девушка Дождя, и тотчас хмурится. - Вообще-то ты - Эванс! Определенно, разговаривать таким образом с собой - вредно и глупо. Вообще, пора глупости из головы выбросить. Петуния медленно подходит к зеркалу, всматривается в свое отражение, заново привыкая, пытаясь привыкнуть к себе. Не получается. Она недовольно трет щеки, словно пытаясь стереть осмелевшие веснушки, кусает губы, замечая полоски незагорелой кожи на запястьях - там, где были фенечки. Она стыдливо одергивает платье, пытаясь скрыть под оборкой коленки в ссадинах и неуверенно переступает с ноги на ногу, понимая, что босиком или в кедах было бы куда удобнее... Неловко, будто во сне, Петуния покидает комнату и впервые за долгое время своего отшельничества спускается на первый этаж. В гостиной ее встречает молчаливый отец. Кажется, он даже не взглянул на нее. Мать в кухне отрывается от плиты только для того, чтобы сказать: - Тосты с джемом скоро будут, дорогая. Помоги накрыть на стол, будь добра... - Ма-а-ам! - голос Лили звонким колокольчиком раздается из коридора. Не ушла еще, - мысленно констатировала Петуния. Как обычно, Лили долго собиралась. Или же просто не хотела уходить раньше, чем на столе появятся тосты с джемом? - Что случилось, Лили? - в тон дочери отвечает миссис Эванс. В кухню торопливой лисичкой вбегает рыжая ведьма. - Там пришел кто-то, очень хочет тебя видеть... И папу. Щеки ее зарделись, глаза озорно блестят. Не иначе, как у порога дома Эвансов появился кто-то, кто показался умненькой Лили интересным и полезным...